Даниил Лектор – Обратная сторона любви (страница 104)
– Червей ищу… Для рыбалки!.. Ловить буду!..
Меглин продолжает переключать. Есене немного не по себе.
– Он их выпустит… Уже выпустил… Смотри…
Меглин останавливается на выпуске новостей. За спиной ведущей – фото троллейбуса с надписью на стекле.
– …и снова к главной новости часа. Сегодня ночью в Заводском районе был убит мужчина. Анонимный источник прислал к нам в редакцию это фото и сообщил, что возможным мотивом преступления была месть. Источник также уверяет, что погибшим был Леонид Колосов, бывший фигурант памятного горожанам уголовного процесса, на котором обвинялся в растлении малолетних. Напомню, тогда суд снял обвинения с Колосова, не найдя доказательства убедительными…
– Поползли. Черви.
Есеня вглядывается в экран, где показывают место преступления. В кадре мелькает троллейбус, буквы – ТМНП – отчетливо читаются на стекле.
– Следствие пока воздерживается от комментариев.
– Баба врет. Больше знает… – Меглин кивает в телевизор.
Худой допрашивает ведущую в кабинете телекомпании. Она настроена враждебно, скрестила руки на груди.
– Кто ваш источник?
– Получила письмо по электронке.
– Покажите.
– Сначала ордер. Это мои личные данные.
– Ордер не проблема.
– Тогда и поговорим.
– Мы теряем время! Вы покрываете преступника, убит человек!
– Человек? Убитого здесь человеком не считали. Я вела репортажи с его суда. Видела плачущих девочек, которых он… Знаете, кого он растлевал? Интернатовских. А почему? Они слабые. Беззащитные. Вступиться некому.
– Письмо анонимное?
– С подписью. Вы ее видели. В троллейбусе. На стекле.
– Знаете, как она расшифровывается?
– Нет.
– Ты меня не поймаешь. Мы его не можем поймать. Из-за таких, как вы.
– Да вы никого поймать не можете. А если ловите – отпускаете. Он вашу работу делает. Не верите мне – спросите людей на улице, за кого они – за него или за… урода этого. Да они этому ТМНП в ноги поклонятся. И я в том числе.
Фотография Колосова на стене. В квартире идет обыск. Оперативники проверяют все, вытряхивают книги, ящики стола.
– В компьютере переписка. С пятнадцатилетней девочкой. Он ей предлагал… встретиться. За деньги.
Худой наклоняется к компьютеру, на столе – порножурнал, и он секунду позволяет себе эмоцию, брезгливо отшвыр-нув его со стола. Читает из мессенджера:
– Троллейбус шестьдесят четыре, в двадцать три тридцать… Он его выманил.
– Тут еще… порнография. Детская.
Худой гневно сжимает губы.
– Почему его выпустили?..
Пауза. Следаки молчат, переглядываются.
– Почему не посадили?!! Вы же местные, вы знаете, хрена вы молчите?!
– Ну… у него вроде родич в Москве, в прокуратуре…
– И что?!
– Да что вы на нас орете, сами знаете, как все устроено!.. Кому-то денег дали, кому-то пригрозили… Ну… Сказали, что не было ничего, дети все выдумали…
Худой обводит рукой комнату.
– Это тоже дети выдумали?.. А?..
Есеня останавливает машину у офисного здания, через дорогу. Это только так говорится – телецентр, на самом деле обычное присутственное место, красная кирпичная коробка, где кроме телевидения сидят еще с десяток контор. Меглин на пассажирском, Вера – сзади, в переноске. У Меглина дрожит рука. Гримаса дергает щеку. Испарина.
– Иди…
– А ты?
– А я не пойду.
– Почему?
Он смотрит на нее почти с ненавистью.
– Метеочувствительный я!.. Атмосферный фронт без осадков!..
В это время ведущая выходит через прозрачную дверь и идет к стоянке.
– Иди!..
Есеня смотрит на дочь, на Меглина – и выходит. Торопливо пересекает дорогу и идет к ведущей. Ведущая подходит к машине, открывает ее, когда сзади ее окликают:
– Майя Сагалова? Есеня Стеклова, Следственный комитет.
Судорога боли простреливает голову Меглина. Он вскрикивает, держится за висок, падает лбом на приборную панель.
– Тяжко?..
Меглин поднимает голову. Слезящимися глазами видит в зеркале заднего вида мальчика – рядом с автокреслом Веры.
– Посиди с ней… Я быстро…
Меглин открывает дверь и вываливается из машины. Ведущая бросает короткий взгляд на удостоверение Есени.
– Я уже все рассказала.
– Не мне.
– Я сейчас не могу…
Пытается открыть дверь, Есеня закрывает ее.
– Уверена, минуту найдете.
– Вы мне угрожаете?
– Угрожать долго, у меня времени нет.
Она хватает ее за волосы и бьет об машину. Ведущая с криком падает. На стоянке никого, и их никто не видит.
– Говори.
Меглина трясет. Как и испуганную девушку-провизора по другую сторону, за прилавком, в который Меглин вцепился, чтоб не так трясло.
– Милая. Мне от головы. Чего-нибудь.