Даниил Куликов – На Изнанке (страница 3)
— Так сейчас день, — посмотрел на часы Захар. — Или точнее время бодрствования. Так-то всегда сплошная ночь. В любое время. Аж тошно.
Мы некоторое время шли по мощеной мостовой мимо аккуратных зданий архитектуры прошлого века. Если бы не спаянные события и вечная ночь — точь-в-точь благоустроенный европейский городок. Ну или поселок.
Дом мэра отличался от других только тем, что был двухэтажным. В остальном такой же флюгер на крыше, такая же труба, та же мощная дорожка от забота и те же шестигранные фонари.
Дверь открыл пожилой господин во фраке, с прямым пробором и осанкой потомственного дворецкого.
— Новый человек, Семён Васильевич, — кивнул ему Захар.
— О? Вот как? — даже слегка удивился Семён Васильевич. — Входите господин…
— Константин, — подсказал я. — Ветров.
До меня не сразу дошло, что господин — это не значит благородный, а используется в значении «гражданин». Первичная форма обращения, которая ушла с прошлым веком.
— Входите господин Ветров, — кивнул дворецкий. — Обувная стойка слева.
Я разулся.
Семён Васильевич щёлкнул пальцем и все свечи в коридоре разом вспыхнули. Круто. Значит Семён Васильевич одарённый со стихией огня?
Мы миновали коридор и вошли в небольшую комнату с диванами и бильярдным столом — похоже гостевая комната.
— Подождите немного. — кивнул Семён Васильевич щелчком пальцев зажигая разом все свечи и гася те, что в коридоре. — Сейчас я подымусь к Михаилу Фридриховичу и доложу о вас.
У него там кабинет? Или спальня? Судя по запахам совсем рядом кухня.
Я ожидал, что мне придется ожидать довольно долго, но вопреки мэр спустился почти сразу — ровно за то время, которое требуется подняться из-за стола и спуститься по лестнице. За это время я успел мельком оглядеть бильярдную. Мда, если продать всю эту старину на современном рынке, то наверняка можно купить дорогой автомобиль.
— Здравствуйте господин Ветров, — устало кивнул мне мэр.
Выглядел он лет на пятьдесят, был среднего роста и слегка полноват.
Я молча пожал ему руку.
— Это правда, что вы только что прибыли в… Это мрачное место?
— Ага. — кивнул я. — Сейчас там 2021 год, Новосибирск — столица.
От этих слов мэр заметно погрустнел.
— Что ж, молодой человек, не дело нам здесь стоять, давайте пройдемся в столовую и поговорим на сытый желудок. Не думайте отказываться — хорошая пища здесь редкость, как впрочем и обычная пища, иногда неизвестно, когда получиться пообедать в следующий раз.
— Тогда не стану отказываться, — кивнул я.
Что-то все это слишком мрачно звучит.
Столовая была небольшой, но с той же старинной роскошью, длинным столом и стальными колпаками-крышками над едой. Стол был сервирован на двоих, однако полноватая женщина средних лет продолжала раскладывать вилки-ложки.
— Спасибо Мария Ефимовна, — устало кивнул мэр.
— Прошу вас господин Ветров, порадуемся тому, что имеем.
Овсяная каша с растительным маслом, обжаренная рыба, гарнир из бобов и домашний мягкий хлеб.
Нормальная еда, но если так питается мэр, то что едят рядовые горожане? Хлеб кстати оказался выше всяких похвал — мягкий, с хрустящей корочкой, ммм… Просто объедение.
Когда с обедом было покончено Семён Васильевич принес чайник с каким-то суррогатом кофе и яблочное повидло домашнего происхождения.
У меня сложилось ощущение, что Михаил Фридрихович или печалится этому, или просто излишне меланхоличен.
— Скажите Константин, какой магией вы владеете? — спросил он.
— Я очень быстро двигаюсь, — сказал я часть правды. — Ничего более.
Мер погрустнел ещё больше.
— Жаль, было бы проще, окажись у вас другие способности, — сказал он.
— Михаил Фридрихович, объясните наконец, что здесь такого, что постоянно повергает вас в уныние? — спросил я.
— Наша жизнь молодой человек, — устало ответил мэр. — Вы видели этот мир — мир вечной тьмы и мертвых деревьев, который при каждом удобном случае тащит в себя всё, до чего сможет дотянуться. Поэтому все растения тут мертвы за редким исключением — нет фотосинтеза — нет жизни. Домашних животных тоже нет. Немного диких зверей — не в счёт… Я из одаренных, склонных к улучшению растений. Могу влиять на их рост. Этим и выживаем — я делаю так, чтобы наши поля росли на основе того, что есть, а Юрий Трофимович одарённый света — даёт нашему зерну немного света, чтобы был фотосинтез. Поэтому даже простая пища у нас дефицит — а основная работа — аграрный промысел…
— А рыба? — спросил я.
— Берём у соседей меняя на зерно. — пожал плечами мэр.
— А войны у вас есть? Преступления?
— Помилуйте господин Ветров, — покачал головой мэр. — С кем? Убийства и преступления да, но не так много… А войны — сами понимаете их рентабельность.
Да уж, теперь понятны пораженческие настроения и постоянная меланхолия Михаила Фридриховича.
— Михаил Фридрихович, — начал я наконец с главного. — Со мной сюда попали ещё четверо человек и я слышал, что к вам час назад приходили люди. Где они? Мне очень нужно их видеть.
Мэр глянул на меня с некоторым непониманием, а затем его лицо прояснилось и он сказал:
— А понимаю. Это вам на воротах кто-то сказал? Эти господа имели ввиду наших людей, которые изредка покидают наше унылое пристанище выполняя кое-какие поручения. Новых людей кроме вас здесь не появлялось.
Почему-то я был уверен, что мэр не лжёт. Ему с его апатией это просто не зачем. Надо же так ошибиться. Я почувствовал себя так, как будто из-под меня выдернули стул. Мэр мгновенно понял моё настроение и поднял руки.
— Успокойтесь господин Ветров, успокойтесь. В моё время тех кто попадал рядом раскидывало всего на пару километров. Думаю завтра к десяти или в крайнем случае к двадцати часам ваши товарищи будут здесь.
Странная форма времени врезалась в мозг.
— Почему вы говорите к двадцати, а не к восьми вечера?
— Потому, что молодой человек у нас всегда ночь. — печально кивнул мэр. — Нет ни вечера, ни утра. Поэтому и часы мы называем так же — с часу до двенадцати, а потом — с тринадцати часов до двадцати трёх и второй дюжины — чтобы не было путаницы.
— Я не могу сидеть здесь, когда они во тьме, а кругом могут быть баргесты или другие твари. — я поднялся и заходил из угла в угол.
— И точно так же вы им не поможете, если побежите сейчас во тьму. Чёрную кошку в тёмной комнате не найти господин Ветров, особенное если она в соседней комнате. Для начала вам хотя бы нужно узнать план местности.
Я остановился. Чёрт возьми. А ведь он прав. Если я сейчас побегу в темноте, то скорее всего переломаю себе ноги и уже никому помочь не смогу.
— Вы поможете мне? — спросил я.
— Конечно, — кивнул Михаил Фридрихович. — Как честный человек я просто обязан это сделать. Семён уж оповестил часть, хм наиболее уважаемых людей нашего посёлка. Сейчас они придут и мы всё обсудим.
А он однако рассудительный мужик, этот мэр.
— Из-за этого вы ни о чём меня не расспрашиваете? — догадался я.
— Естественно, — кивнул Михаил Фридрихович. — Новости мы узнаем коллективно.
В прихожей раздались шаги и негромкий голос Семёна Васильевича здоровавшимися с вновь прибывшими.
— Пройдёмте в бильярдную, — кивнул мэр. — Там я познакомлю вас со всеми.
В бильярдной нас уже ожидало несколько человек — кряжистый и коренастый мужик на котором фрак почти трещал, а густая борода делала похожим на Илью Муромца. Женщина средних лет с волосами собранными в узел, дамском корсете и платье до пола, как раз по моде прошлого столетия. Уже знакомый мне немец Петер Мейер, который кивнул мне как старому знакомому. Седовласый господин с моноклем и чеховской бородкой в сюртуке и шляпе-цилиндре, которую он уже держал в руках.
С нашим появлением все взгляды обратились на нас.
— Рад приветствовать вас господа, — кивнул мэр, и тут же тактично добавил. — И дамы.
— Вы имеете честь видеть перед собой господина Ветрова, которому не повезло попасть к нам. Господин Ветров, знакомьтесь…
Мэр сделал жест в сторону бородатого крепыша — Фёдор Иванович, участник нашего небольшого совета — одарённый со стихией земли, именно он и руководил строительством нашего небольшого посёлка создавая кирпичи, раствор, и прочее. Без Фёдора Ивановича мы бы жили в землянках. Кстати, он может немного работать и с металлом, а его заместитель — с органическими предметами. Если вам нужно изготовить скажем иголку — это к Фёдору Иванычу. Если деревянную ложку — к его заместителю Эдуарду Остаповичу, но его сейчас нет.