Даниил Корнаков – Эсхато. Бешеные (страница 5)
– Думаешь…? – спросила она.
– Ничего не думаю. Лекции мне сегодня нужно однозначно посетить, иначе меня уволят к едрени фени. Поеду на машине, чтобы поменьше с людьми контактировать. Ты сможешь дома посидеть?
– Смогу, звякну жабе этой…надеюсь войдет в ситуацию.
Алексей не доев яичницу направился в сторону коридора. Его взгляд был задумчивый и обеспокоенный, Диана это подметила.
Задуматься было над чем, ведь еще вчера он видел по телевизору описание похожих симптомов у молодого человека, доставленного в местный госпиталь. Симптомы
– Лёша.
– А?
– Надень маску на всякий случай, когда будешь общаться со студентами. Мало ли…
Алексей кивнул, поцеловал супругу и вышел из дома, не успев допить свой кофе. Он надеялся не опоздать на лекцию на этот раз: декану, у которого нет детей, тяжело пытаться объяснять о проблемах сна, который нарушает годовалый малыш. Но на этот раз он не опоздал, и прибыл в лекционный зал с точностью до минуты.
К великому сожалению, эта лекция стала для него последней.
1. Алексей Леонов
Все произошло именно так, как он и предсказывал утром…
Алексей читал лекцию студентам, борясь с подступающим сном. Марлевая маска, которую выдавали всем студентам и преподавателям у входа в университет, помогла скрыть пару смачных зевков.
Сегодня Алексей позволил себе нелюбимый ему вид преподавания: диктовать с бумажки. Он ненавидел это и предпочитал преподавал интуитивно, лишь иногда опираясь на книги. Он любил и знал свой предмет, и предпочитал преподавать его от чистого сердца. Он получал истинное удовольствие от своей работы и вскоре стал любимцем студентов. Но…
…сегодня он невыносимо устал.
Слова Алексея были вялыми, а речь несвязной из-за чего студентам приходилось переспрашивать, прерывая монолог преподавателя. Некоторым учащимся, сидящим на самом верху аудитории, приходилось громким голосом предупреждать Алексея, что они не успевают записать предложения. И ученики, находящиеся в этой аудитории количеством в пятьдесят человек, понимали это и не задавали лишних вопросов. Тишину нарушали только скрежет ручек о бумагу, насморк из под масок некоторых студентов и редкий чих.
– Записали? – спросил Алексей.
– Да, – отвечали некоторые.
– Тогда продолжим…
Он уткнулся в наскоро напечатанную лекцию, которую в другой день он мог бы рассказать в тысячу раз интереснее. Ему было плевать, что Станислав Фаррум, местный заводила, без конца вертелся из стороны в сторону, перешептываясь с приятелями, рассевшихся вокруг него, как мухи вокруг навоза. Такой тип людей как Фаррум присутствует везде, будь то детский сад, школа или университет. У таких словно батарейка «Энерджайзер» в заднице, и единственный способ унять его на время, как можно громче сказать – «Захлопни свою пасть!». Алексей хотел сказать эти слова Станиславу в более мягкой (хотя и не теряющей при этом выразительности) форме – «Закрой свой рот!», но чувствовал себя настолько вялым, что даже это было выше его сил. Он чувствовал себя так, словно его закинули внутрь барабан стиральной машины, покрутили там часок-другой, а потом вынули и бросили в эту аудиторию, на этот стул, к этому столу.
Невыносимо.
Станислав обсуждал шепотом – хотя шепотом это было только в понятии самого Станислава – горячую новость последних дней: вирус «Мортем». До Алексея доносились только отдельные слова, глупые, на уровне школьников средних классов и уж никак не студентов медицинского института: «Военные… Чума… Мор… Апокалипсис…». Фаррум настолько осмелел, что даже перестал писать конспект и сидел спиной к преподавателю, выстраивая собственные теории на счет болезни своим дружками. На него начали посматривать и другие присутствующие в аудитории, прислушиваясь к его словам и отвлекаясь от лекции. Это стало последней каплей для Алексея Леонова.
– Станислав Фаррум, будь так добр закрыть свой рот! – крикнул Алексей и тут же замер, осознав, что натворил. Никогда прежде он не позволял себе такого лишь только в своем воображении. Аудитория замерла, студенты безмолвно смотрели на преподавателя.
Причина, что вывела Алексея из себя, была даже не столько в наглости этого рыжего юнца, сколько в теме, которую он обсуждал. Алексей боялся этой темы, боялся неизвестной болезни. Он боялся представлять, что будет, если она доберется до него, а затем и до Дианы, до Саши… Все эти мысли, разговоры о Мортеме вызывали у него страшные депрессивные образы, которые он старался прятать как можно глубже в своем подсознании.
– Прошу прощения, аудитория, – произнес он, поперхнувшись.
Затем он повернулся к Станиславу:
– Прости, Фаррум, я погорячился.
Станислав, с полуоткрытым ртом, молча смотрел на преподавателя. Он, будучи авторитетом среди сверстников, этот самый авторитет терять не захотел и тут же пошёл в грубейшую нелепую атаку:
– Да пошли вы.
Алексей был ошеломлен. Он всегда славился своей лояльностью к ученикам, за что эти же ученики его и полюбили. У него даже не нашлось слов, чтобы ответить Станиславу, кроме:
– Что ты сказал?
– Да. Пошли. Вы. – отчеканил Станислав.
Студенты смотрели то на Станислава, то на Алексея, словно зрители в кинотеатре. Для пущего сходства им не хватало только попкорна и стаканов с «колой».
– Выйди отсюда, – спокойно сказал Алексей.
– Ну выйду, и смысл? Это как-то остановит тот кабздец, который в любой момент может обрушиться на наши головы?
– Я сказал – выйди, и не неси чушь/
– Не неси чушь…
– Чушь? Этот вирус уже здесь, в городе! Его вчера принес тот чертов придурок. Какого хрена на границе его не задержали, а? А я скажу вам – он сынок какого-то там полковника, вот и проехал по блату! Все доказательства в сети! Вы знаете, сколько он встретил людей ПРЕЖДЕ, чем его закинули в больничку? Сотни, если не тысячи! А лекарства от этой хрени до сих пор не нашли! А то, что он мутирует, этот вирус, слышали? Утром говорили!
Станислав гордо стоял, напоминая вождя, который своими речами пытается убедить народ в собственной правоте. И, самое страшное, на часть аудитории эти слова подействовали: их глаза были устремлены на него.
– Слушай, я понимаю твое негодование на счет этого вируса и разделяю твою позицию, частично. Однако это не повод грубить мне и пугать всю аудиторию необоснованными речами. Поэтому будь так добр покинь аудиторию и дай мне закончить лекцию.
Станислав с ненавистью посмотрел на преподавателя, снял свой портфель со спинки стула и направился к выходу.
– Вам просто все равно, – настаивал Стас. – Сидите тут, как ни в чем ни бывало…
– Продолжим, – сказал Алексей, игнорируя слова студента. Одновременно с чтением лекции он мысленно дал оценку происходящему, к сожалению – не утешительную. Стас – дурак, в этом нет сомнений, но даже дуракам нет смысла попусту пугать окружающих. Новости о вирусе настораживали всех, каждый надеялся, что зараза обойдет их стороной, и проблема решится сама собой, как это было всегда. Надев на себя очки под названием «Ну уж это точно меня не коснется», линзы которых были темными как черные дыры в космосе, прямо сейчас сидят в офисах, ходят по улицам и спускаются в метро, теша себя надеждой:
И Алексей вдруг понял, почуял нутром, что он один из таких людей.
В голову Алексея врезались слова, произнесенные Станиславом сегодня:
И вообще, может, все, что сказал Стас, – это чушь? Нет никакой «мутации», и все это он придумал для того, чтобы напугать аудиторию? В интернете бывают напишут такого… Иногда одно обаятельное лживое словцо прирожденного лжеца – именно таким и был Фаррум, Алексей отчетливо для себя это уяснил на последнем экзамене, когда тот убедительно соврал ему про умирающего брата, чтобы заполучить желанную тройку – способно повлиять на умы многих людей. Возможно, Алексей снова поддался искусной лжи Фаррума?
Мысли Алексея прервал крик. Оглушительный женский визг заставил студентов повернуть головы к угловому месту у окна. Алексей знал, что там всегда сидела так называемая "тихоня" этого потока, серая мышка, прилежно посещающая все занятия – Катя Маршова. Она редко издавала вообще какие-либо звуки, что уж говорить о крике. Входила она в аудиторию всегда первая и выходила последней, придерживая свой крохотный портфель за лямку. Прилежная тихоня, твердая «хорошистка» – у нее была отличная грамматическая часть, но вот разговорный прихрамывал. О такой ученице мечтает каждый преподаватель.