Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Захваченные земли (страница 10)

– Ничего себе, – сиплым голос произнес здоровяк и, прикрывая нос рукой, вернул флягу обратно. – Сколько тут градусов? Так и убить можно.

Йован хмыкнул, взял флягу и сделал еще два затяжных глотка так, словно то была вода. После он обратился к Вадиму Георгиевичу:

– То-то и оно, что сейчас для пары глотков время и место самое подходящее, – заключил он.

– Воняет теперь… – пожаловался Тихон, уже потеряв всякий интерес к виду снаружи. – У нас в Братстве пить нельзя, за это наказывают.

– А, ну теперь понятно, чего они у вас злые все такие, – хихикнул Йован, которому, видно, содержимое фляги уже чутка ударила в голову.

Наконец двигатель Титана тихо загудел и они медленно тронулись с места.

– Ну, с Богом, – выдохнул Вадим Георгиевич.

Покинув гавань, они заехали на территорию небольшого городка с названием Ломоносов – так он значился на карте.

– Большинство из вас, должно быть, и не знает кто такой Ломоносов, – произнес Вадим Георгиевич.

Старику никто не ответил. Внимание пассажиров, особенно тех, кто впервые оказался на захваченных землях, приковал удручающий и одновременно пугающий пейзаж снаружи. Словно завороженные они смотрели на полуразрушенные и обветшалые дома, небольшие продуктовые магазины с выбитыми витринами и разросшиеся ветви кустарников, еще не пустившие листву.

Домкрату то и дело приходилось снижать скорость для объезда очередной груды ржавого железа, бывшей некогда электромобилем или грузовиком. Еще одним частым препятствием на пути были обломки зданий: груда кирпичей с камнями лежали на краю дороги и приходилось либо проезжать прямо по ним, либо осторожно объезжать, в зависимости от размера кучи.

Еще и покалеченный временем асфальт порой давал о себе знать, он ломался под тяжелыми колесами Титана, заставляя махину каждый раз дергаться вместе с пассажирами.

Матвей смотрел на Тихона и Арину – истинных детей Антарктиды, – и представлял какие мысли прямо сейчас вихрем проносятся в их головах. Для них это было шоком и настоящим испытанием. Ведь даже Матвей, оказавшись в свои пятнадцать лет на захваченных землях, успел хоть и малышом, но три года мирно пожить здесь до атаки мерзляков.

Город они проезжали долго и в гробовом молчании. Слышно было только сержанта, проговаривающего про себя заранее в какую сторону следует повернуть Домкрату на следующей улице.

Вскоре они покинули Ломоносов и выехали на шоссе, окруженное лесистой местностью. Здесь ехать было значительно проще. Брошенные автомобили и прочий мусор встречались реже и Домкрат позволил себе увеличить скорость.

Йован отпрянул от окошка иллюминатора и взглянул на Матвея. Лицо здоровяка побледнело как простыня, зрачки расширились. Выглядел он паршиво.

– Что-то мне нехорошо… – пожаловался он.

– Правильно, нечего было пить ту дрянь… – пробурчал Вадим Георгиевич, покосившись в сторону Лейгура.

– Укачало? – спросил сидящий рядом Ясир, подавшись вперед.

– Нет… Дело не в выпивке… Голова что-то…

Йован отвел воротник кофты в сторону и стал тяжело дышать.

Ясир и Матвей одновременно встали с места и подошли к здоровяку.

– Ему нужен воздух, – заключил Ясир.

– Эй, вели ему остановить вездеход! – крикнул Матвей сержанту.

– Чего? С какой стати?

– Кажется, Йовану плохо… – с волнением пробормотала Надя сержанту и направился в глубь салона к остальным.

Йован стал задыхаться.

– Тормози! – крикнул Матвей. – Какого хера мы до сих пор едем?

Сержант обернулся через плечо, взглядом пробежался по пассажирам и остановил его на начальнике, спрашивая молчаливого разрешения на остановку.

Вадим Георгиевич тихо выругался и заявил:

– Пускай останавливается! – Затем тихо добавил: – Черт бы его побрал…

Титан резко остановился на середине дороги. Испуганная Арина подбежала к двери и открыла ее перед Матвеем и Ясиром, взявших под плечи Йована. Здоровяк, едва коснувшись ногой асфальта, вырвался из хватки помощников, подбежал к ближайшему дереву и стал громко блевать.

– У него шок, – сообщил Ясир стоявшим рядом. – Ему нужно воды и немного подышать.

– Я принесу, – произнесла Надя, удалившись обратно в вездеход.

Матвей и Арина тем временем направились к товарищу. Завидев их, Йован отмахнулся и сплюнул.

– Ну как ты? – поинтересовался Матвей.

– Да сойдет, жить буду. Подышу только немножко… – Он расстегнул верхнюю пуговицу своей куртки и надавил рукой на грудь.

– Напугал же ты меня… – Арина слегка ударила его в предплечье.

– Да я сам чуть вы штаны не наложил, малая, – устало произнес Йован. – Думал, помираю…

В это мгновение подошла Надя и протянула ему флягу с водой.

– Вот, держи.

Здоровяк взял воду и сделал несколько глотков. Свободной рукой он облокотился к дереву, глубоко вздохнул и едва слышно произнес:

– Вы меня, ребят, простите, не думал я, что оно настолько вот ударит по мне. Ну, все это… – Он посмотрел в сторону покинутого ими Ломоносова. – Думал, легче оно будет… Ан нет, ничегошеньки подобного. Страшно все это, до жути страшно. – Затем он взглянул на собравшуюся рядом с ним троицу: Матвея, Арину и Надю. – Хорошо, вы хоть рядом. Без вас я б свихнулся уже окончательно.

Арина медленно подошла к Йовану и обняла его. Здоровяк немного опешил, но затем прижал ее к себе и погладил ее по голове.

– Я тебе кстати говорил, что мне твоя новая стрижка нравится? – Дыхание Йована становилось ровнее.

– Не подмазывайся, – произнесла Арина, уткнувшись ему в куртку.

– Да я серьезно…

Надя в кругу восточников чувствовала себя неловко – она переминалась с ноги на ногу, отрешенно поглядывала по сторонам но все же оставалась рядом с троицей.

Со стороны вездехода раздался грозный голос сержанта:

– Может вы еще там пикник устроите? Только выехали! Живее внутрь.

– Прав он, – хоть и нехотя, но согласился Матвей, – ехать нам надо.

– Да, ты прав, – ответил Йован. – Идем.

Здоровяк ласково освободился от крепких объятий Арины и вдруг заметили, что и девушка позволила себе всплакнуть. Но стоило остальным это заметить, как она немедля смахнула слезу с глаз и, шмыгнув носом, твердо произнесла:

– Пошли.

Надя встретила ее решительность одобрительной улыбкой.

Глава 5. Пастух

На трассе М-11 они оказались полчаса спустя. Здесь, наряду с брошенными машинами им стала встречаться военная техника: танки, бронетранспортеры, грузовики и еще множество разной техники, некогда участвующей в войне с иноземными захватчиками.

Пассажиры Титана прильнули к иллюминатором когда с северной стороны показались очертания Санкт-Петербурга с едва виднеющимися зданиями и высокими линиями электропередач, несколько уцелевших проводов которой тянулись прямиком к городу. Удалось разглядеть гигантские, но отсюда выглядевшие совсем крохотными, многоэтажные дома; чуть западнее находилась магистральная дорога выглядевшая как гигантская чешуя змеи, где каждой чешуйкой был брошенный автомобиль.

– А мне вот так и не довелось побывать там, в Питере, до Вторжения, – прошептал в мертвую тишину Вадим Георгиевич. – Я сам то из Ярославля, но вот до Питера так и не доехал, то возможности не было, то желания. А ведь там Спас на Крови, площадь Дворцовая, Эрмитаж… – Он с сожалением вздохнул. – Наверное там от всего этого уже ничего и не осталось.

– Еще там Раскольников старуху-процентщицу убил, – добавила Арина.

Вадим Георгиевич хмыкнул и согласился:

– Точно.

Вид отдаленного города с многочисленными зданиями вдруг заставил припомнить Матвея один вопрос, который он все намеревался задать еще во время морского путешествия.

– Меня вот что беспокоит, – начал он, обращаясь к Вадиму Георгиевичу. – Как мы будем искать вашу дочь в таком огромном городе, как Москва?

Услышав вопрос, старик улыбнулся и щелкнул языком.