Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Возвращение. Часть I (страница 18)
Соня одобрительно цокнуло.
– Но тогда я не понимаю, почему ты прежде этого не предложила? Ещё час назад ты говорила, что выбраться отсюда…
– Невозможно, всё верно, – подтвердила Соня. – И эти сомнения не были надуманными. Вход на первую палубу, в машинное отделение, охраняют двадцать четыре на семь. Они стерегут батареи, как дракон золото. Идти напролом, силой, даже с оружием – самоубийство. – Её голос сделался лукавым: – Но вот выкрасть их, тихонечко и осторожно, с помощью небольшого скрытого прохода…
Палец Сони вновь вернулся к чертежу.
– Видите эти линию, которая идёт вдоль каждой каюты? Это шахта вентиляции. Вон она, в углу. – Все посмотрели, куда указала Соня, на небольшую решётку высотой и шириной с кирпич, закреплённую на потолке. – Весь воздух отсюда идёт вниз, в блок управления вентиляции, расположенный… – Её взгляд переметнулся на собеседников, – в машинном отделении.
– Понял я, к чему ты клонишь, – отозвался Юдичев, глядя на решётку вентиляции, – только вот там крыса едва поместится, чего уж говорить об одном из нас.
– Есть шахты больше и шире, – ответила Соня, а затем взглянула на Тихона, – взрослый человек туда не поместится, а вот худенький юноша вроде этого вполне себе сможет.
Тихон от неожиданности приоткрыл рот и весь раскраснелся как заря.
– Я? – Он указал пальцем себя в грудь. – В шахту?
Соня вновь обернулась к остальным.
– На третьей палубе недалеко от ступеней есть техническое помещение, – продолжала объяснять Соня, – там, если верить этим чертежам, имеется вход в шахту, ведущую прямиком в вентиляционный блок. Мы можем пробраться туда и спустить парня на верёвке. Потом, когда он добудет батареи, поднимем его обратно и под покровом ночи сбежим с Палмера. Правда, на этом этапе плана нам, весьма вероятно, придётся применить силу, поскольку выход наружу явно охраняют. Но теперь, когда здесь имеется столько крепких мужчин…
– Звучит это всё как-то ненадёжно, – поделилась Маша.
– А надёжных планов побега никогда не бывает, – заключила Соня. – В любую минуту всё может пойти не так, и какое-нибудь дурацкое обстоятельство всё пустит под откос.
Все помолчали, задумались.
– Это может сработать, – отозвался Лейгур. – Правда, надо ещё обдумать кое-какие детали…
– Погодите, а вы мнение Тихона спросили? – вмешалась Надя, с волнением поглядывая на парня. Кожа мальчика побелела как молоко, а глаза уставились в одну точку на схеме. – Может, он вовсе и не…
– Я сделаю это, – с хрипотцой прошептал Тихон.
– Ты не обязан этого делать. – Надя сквозила переживанием, словно теперь не играла роль его матери, а была ею взаправду.
– Знаю, – ответил мальчик севшим голосом. Он прочистил горло, пробежался по всем взглядом и заявил громче и увереннее:
– Я сделаю это, стащу батареи прямо у них под носом.
***
Ещё часа эдак два, а может, и все три разбирали Сонин план на составные в поисках изъяна, каждый шаг продумывали, всё проговаривали. Порешили по итогу так: выступят сегодня в час ночи, когда электричество на всех палубах потушат, а люди разойдутся по каютам.
– Братство организовало комендантский час, – сказала Соня. – Всех нарушителей без объяснений уводят на вторую палубу, за решётку. Потому нам нужно быть осторожными и тихими, как мышки.
Все этапы этого безумного плана – а иначе его называть язык не поворачивался! – по мнению Макса казались неисполнимыми. В особенности последняя его часть, та самая, где они должны были каким-то образом выйти наружу, к докам. Там у входа наверняка парочка бармалеев встретится, с пушками в руках, а у них только кулаки с ножами. Это ещё к ним пробраться как-то надо, отвлечь, завалить, шуму не поднять… Непростая задачка.
А чего делать? Выбираться нужно, да побыстрее…
«Эх, Палмер… – горевал про себя Макс, – ты теперь, наверное, прежним и никогда уже не будешь».
Больше всего внимания уделяли будущей звезде этого дерзкого ограбления. От Тихона зависело всё, и пацан это прекрасно понимал, потому ответственно выслушивал все Сонины наставления, скрывая волнения под маской серьёзности. Надя по ходу дело всё спрашивала его «ты хорошо подумал, прежде чем влезать в эту передрягу?», а он каждый раз однотипно отвечал «очень хорошо», «я должен это сделать», «это мой долг», «кто ещё, если не я?».
Когда уже все зевали и клевали носами, Соня, взглянув на экран ваттбраслета, объявила:
– Уже шестой час. Вот что, котятки, вы сейчас спать ложитесь. Надя, ты с малюткой мою койку займи, а ты, Арина, можешь вот здесь, на диванчике разместиться. Маше мы тоже место сыщем, а мужики пойдут в магазине поспать. Найдут, куда кости положить. Я вам всех разбужу, как время настанет.
– А ты то сама где будешь? – поинтересовался у неё Макс.
– Я каюту небольшую сняла здесь напротив. Мне побыть одной нужно, обдумать ещё раз всё как следует. Когда я одна, мне немного легче думается.
Прежде чем все разошлись по спальным местам, Соня поскреблась у себя в магазине и отыскала несколько поношенных ваттбраслетов.
– Вот, берите, заместо тех, что украли, – она раздала устройства всем. – Они старенькие, глючат иногда, но свои функции выполняют.
Соня ушла, все принялись укладываться. Матвей в кресле задремал, а Арина – Макс приметил, как она последнее время от собирателя ни на шаг, как хвостик, – легла неподалёку, на раскладушке. Исландец тоже дрых, пристроившись на полу. Где была Зотова он не видел, да и чёрт с ней.
Не спал один только их общий друг с далёкого севера. Сидел, прижавшись к шкафу, сцепил руки в замок и хмуро поглядывал на свои большие пальцы, которые потирал друг об друга. Макс всё смотрел исподтишка на этого с виду изгоя, не выдержал и подошёл к нему. Сел рядом, – тот на его присутствие никак не отреагировал, – помолчал немного, а потом спросил:
– Чего не спишь-то?
Молчит.
– Выспаться бы перед… сам знаешь, – пробормотал Макс.
– Да ничего, я справлюсь, – пролепетал тот.
Эрик расцепил руки и положил их на колени. Ещё немного он помолчал и в конечном счёте заговорил:
– Меня вдруг осенило, когда мы эту затею с ограблением обсуждали. Вот ведь если мы не выберемся сегодня, если нас и вовсе убьют… Кто тогда позаботиться о моих людях? Ведь они полагаются на меня…
– Да прорвёмся мы, – отмахнулся Макс. – Наша развесёлая компания, если ты вдруг не заметил, обладает некоторой долей везения. И не из таких передряг выбирались.
– Да, но всё же…, а вдруг? – сомневался Эрик.
Макс думал было возразить, да только это «а вдруг» у него эхом пробежалось в голове.
– Скажи, Юдичев, – пробормотал Эрик, – а это «Копьё» или как его там, оно правда существует?
– Правда, – ответил тот. – Я сам его, конечно, не видел, но вот Матвей с девчушкой его держали какой-то там чемоданчик с колбами внутри.
Эрик задумчиво хмыкнул.
Вдруг дверь в лавку открылась, и в проходе показалась голова Сони. Она оглядела всех спящих и остановила взгляд на Максе.
– Юдичев, иди-ка сюда.
– Зачем?
– За сеном, иди сюда говорю.
Макс лениво поднялся и ещё раз обратился к Эрику.
– Ты постарайся поспать.
– Угу. Попробую.
Макс кивнул и подошёл к Соне.
– Ну, чего тебе? – шепнул он.
– Давай за мной.
– Куда?
– В каюту.
– Зачем?
– Ты идёшь или нет?
Он с неохотой пошёл за ней, поспевая за её не терпящим возражения шагом – только Соня умела так ходить.
Палмеровцы уже расходились по каютам, закрывая свои лавки на замки. Выключалось электричество, шум сходил на нет.
Соня привела его к двери каюты с номером 6298 и пригласила зайти. Внутри ничего необычного, всё как у большинства палмеровцев: кровать, диванчик, столик и круглое окошко иллюминатора с видом на океан. Тесно, но жить можно.
Едва дверь за ним закрылась, как Соня наотмашь влепила ему пощёчину.