Даниил Кочергин – Аквариум (страница 4)

Братья смущённо улыбаются.

Я улыбаюсь в ответ, откашливаюсь и подчеркнуто официально обращаюсь к братьям: — Прошу вас уведомить канцелярию господина Сирто, что прибыли послы из, — щелкаю пальцами, пытаясь вспомнить слово.

— Из Крепта, — подсказывает Виталик.

— Из Крепта прибыли в Атику и просят господина Сирто о встрече, когда и где ему это будет удобно.

Помешкав, братья, приложив руку груди, тем самым высказывая свое почтение и заверения в том, что поручение будет исполнено, молча покидают палатку. Торговец медью растерянно улыбаясь, услужливо занавешивает парусину на входе.

— Браво, — Виталик тихо хлопает в ладоши, — и без применения силы.

— Легкие деньги, — Семен Львович слега поклонился мне.

Сава выбрасывает колодку.

— Кровищи бы напустил, — улыбаясь, подначиваю Саву.

Сава широко улыбается и в шутку берет меня в захват за шею. Стальной захват. Да, Сава, как правило, не пускает кровь, перемалывает и передавливает кости и внутренности, не повреждая оболочки. Неимоверной силы и скорости, железный человек, в памяти всплывает характерный хруст сотен раздавленных и сломленных черепов и шейных позвонков.

— Да, да я понял, вспомнил, — хлопаю Саву по плечу, — крови ты не пускаешь, отпусти, плечи горят.

— Точно! — Сава, сначала обняв и приподняв меня, отпускает, — кровища — это скорее к тебе, ты у нас мастер режущего и колющего.

Семен Львович и Виталик тоже улыбаются, я же, при упоминании режущего, опять трогаю себя за горло. Сава, заметив это, по-дружески ещё раз прижимает меня к себе.

С каждым разом, я все более отчётливо ощущаю силу своих мышц, которую первоначально отметил ещё во время нашего небольшого заплыва, но сила рук Савы не идет ни в какое сравнение, я словно тряпичная кукла. Я осознаю, что с Савой меня связывают более тесные, чем с остальными, отношения — дружеские. Я люблю его компанию, скучаю по общению с ним. Он со своей стороны очень бережено относится ко мне, порой перебарщивая со своей заботой.

— Да, та ещё парочка! — Семен Львович словно прочитал мои мысли, затем обращается к Виталику, — Продолжим?

— Извольте, — Виталик опять садится в центре, мы устраиваемся на свои места.

— Бахтия, живая богиня Атики. Продолжательница древнейшего рода, корнями уходящего в тысячелетия к первому, названному богом, жителю этих земель по имени Бахтия. Первый Бахтия обладал нехарактерно высоким ростом и длиной конечностей. Несомненно, он также обладал рядом ещё и других уникальных качеств, которые заставили окружающих поверить в его божественность, но определить какие это были качества и были ли они действительно божественны, не могу. В любом случае, через тысячелетия потомки Бахтии пронесли только высокий рост и длину пальцев, что, впрочем, никого не смущает. Вера в Бахтию чиста и непоколебима. Не вдаваясь во все подробности, отмечу только, что вера в Бахтию подкрепляется главной святой книгой, сотней святых писаний, народными праздниками, древними традициями и обрядами. Прочь сомнения. Бахтия это гармония. Бахтия не требует поклонения, только чистых помыслов.

— Кстати, — Сава заполняет небольшую паузу, — тот медальон с Горгоной, который мы отдали мальчишкам, на нем изображена Бахтия?

— Символ Бахтии, — устало отвечает Виталик, — печать. И там, конечно, не Медуза, а лицо Бахтии на фоне солнца.

Снаружи рынок поубавил звук. Солнечные спицы перестали пронизывать палатку из-за чего заметно потемнело.

— Официально Бахтия правит Атикой, такая своеобразная феодальная теократия, — продолжает свой рассказ Виталик, — помогает Бахтии совет, состоящий из глав трех больших семей, между которыми разделены основные сферы влияния и источники дохода. Это ранее упомянутый Сирто, а также Батоган и наиболее могущественный из них и глава совета Морэ. Фактически же вся Атика разделена и принадлежит главам семей. Исключения составляют: дворец Бахтии со всеми его обитателями, где, кроме прочего, золотая гвардия Бахтии, а также держатель печати Бахтии и главный советник — Салим, и крепость Гармония, которая, несмотря на название, по своей сути огромная тюрьма — а-ля бастилия. Главы семей чтят Бахтию наравне со всеми, но в вопросах управления государством прислушиваются к ней, только если это не противоречит их собственным интересам. И пока им удается взаимовыгодно сосуществовать, обстановка в верхах спокойная. Вся сила Бахтии — в народе Атики, в его вере и преданности, но народ этот принадлежит главам семей.

Мы все изнемогаем от жары и голода. Хотелось смыть липкий смешанный с пылью пот, надеть свою чистую пижаму, через открытую форточку вдохнуть осенний московский воздух, затем — много чая, каши с хрустящим хлебом и, наконец — кровать. Некоторое время молчим, растянувшись на песке. Рядом со мной, в образовавшийся в песке лаз, цепочкой потянулись красные жучки, напоминающие клопов-солдатиков. Возвращаются к ночи, никого не трогая, — пусть. Я лежу, подложив руку под голову, глаза слипаются. Шишка на голове пульсирует и щиплет от пота.

— Около трех месяцев назад Атику посетил правитель Крепта, — полусонным голосом продолжает вещание Виталик, теперь он лежит на спине, подложив обе руки под голову, глаза закрыты, — небольшое государство, расположенное на северном материке Дзело. Инициатором данного визита выступил хранитель печати Салим. Держал он это до последнего в секрете от глав семей, чем очень рассердил последних. Между прочим, — Виталик тихо смеется, — наше сегодняшнее положение прямое следствие этого обстоятельства.

Рынок совсем затих, по низу потянуло прохладой с моря, в палатке стало темно, только голос Виталика:

— Есть у Атики исторические враги винары. На протяжении тысячелетия длятся непрекращающиеся войны и раздоры. То винары хотят покорить Атику, жемчужину Дзело, то Атика — разбить винаров и простереть Атику от моря до моря. За все время едва наберется пара сотен мирных лет. Были разные времена, но из любого конфликта стороны выходили потрепанными, обложенными контрибуциями, но каждый раз не покорённые.

Теперь исход конфликта не предопределён. Винары, в отличии от богатой и плодородной Атики, вынуждены были делать чуть больше, думать чуть быстрее, кидать чуть дальше. Это едва заметное «чуть», помноженное на тысячелетие, в итоге привело к прогрессу. Прогрессу государственной системы в целом и науки винаров. Паровые двигатели, нарезные ружья с кремневым замком, полевая артиллерия с нарезными казнозарядными орудиями, регулярная армия — прогресс относительно не только Атики, но и всех стран на Дзело.

Умело используя политические, экономические, а где это необходимо и военные меры, винары поставили остальные государства южного материка чуть ли не в вассальную зависимость. Созданные ими союзы, заявленные как военно-торговые объединения взаимовыгодного сотрудничества, по сути, обслуживают только винаров, полностью подчиняясь их воле. С Атикой винары не хотели никаких союзов и не требовали её подчинения, как от других. От неё требовалось только одно — Атика должна была просто исчезнуть.

Около полугода назад посольский дом винаров в полном составе покинул Атику, якобы на празднование Айфы — религиозного праздника винаров. Позже, через месяц, из Винарии в Атику неожиданно вернулись атикийские послы, точнее, только их головы. С этого момента появление огромной объединенной армии Винарии и их вассалов у стен Атики стало вопросом времени.

Главы семей считают, что с винарами можно договориться, чем сейчас и занимаются, причём, в тайне друг от друга, пытаясь выторговать побольше для себя за счет остальных. Салим же считает, что Древет, правитель Винарии, не упустит возможность уничтожить Атику раз и навсегда, осуществив многовековую мечту всех правителей Винарии, так что все переговоры с главами — только видимость и стремление раскачать ситуацию изнутри.

В палатке все ещё душно. Откинув парусину, Сава запускает морской воздух. Снаружи сумерки. Торговец медью, звеня ключами, закрывает ставни своей лавки, оглядывается, пытаясь высмотреть, что происходит внутри нашей палатки, но уже ничего не разглядеть.

— И так, — продолжает Виталик, — Салим, в поисках выхода из сложившейся ситуации, разработал план. Как я уже говорил, Крепт это небольшое государство на северном материке. Долгие снежные зимы, но теплые люди. Конечно, участие или неучастие крептов не будет переломным моментом приближающейся войны, в первую очередь, в силу их удаленности и немногочисленности, хотя помощь лучников и стрельцов, которыми так славятся крепты, была бы как нельзя кстати. Они, в своих расшитых золотом синих камзолах, способны поражать живую силу противника на дистанции до трехсот метров. Но план Салима не только в лучниках, даже совсем не в лучниках Крепта. Во-первых, на территории Крепта водится редкий пушной зверек, что-то вроде нашего соболя, мех которого ценится на Дзело. Но больше всего этот мех ценят волхи, помните, племя скотоводов на западе?

— Которые примечательные…, — подает голос Сава.

— Они самые, — подтверждает Виталик, — волхи ценят этот мех больше всего на свете. Но примечательны они, конечно, не только этим, а, в первую очередь, своими размерами: огромным ростом и большой мышечной массой, которая образуется только у мужской части в силу определенных генных изменений. Суда по всему, это как блокировка белка миостатина у бельгийских голубых коров. И, кроме того, они воины, отличные мечники и наездники. Уникальные мечи делают для них сарты, соседское племя ремесленников, а мощные лошади, способные покорять скалы, словно горные козлы, выведены ими самими, не зря же — скотоводы.