Даниил Калинин – Вторжение (страница 39)

— Не робейте, братцы! Ложимся за телеги, так они нас из пистолей не достанут. Кирасы у них крепкие, спору нет, не всякая пуля возьмет — но вот скакуны их ничем не защищены! Так что палите фитили, скоро немчура узнает стрелецкую удаль!

Вроде и молод еще вчерашний горнист Николка Кругов — да заматерел за несколько месяцев войны, научился не раздумывая отнимать жизни ворогов, наловчился рубить клинком похлещи ветеранов сотни! А в схватке под Озерками взял под свое начало десяток «медвединских» новиков, да вывел их во фланг скачущим черкасам — ссадив едва ли не треть вражин единственным удачным залпом! Потому и не ропщут прочие ратники против Николы, потому слушаются его уверенных команд — чуя, как собственный страх отпускает душу…

Три десятка стрельцов укрылись за восемью телегами, плотно прижатыми друг к другу — и развернутыми фронтом к приближающимся рейтарам. Фактически, на пути немцев выросла передвижная стена, подобная стенам чешских вагенбургов или запорожских таборов. А приникшие к земле русичи перестали быть хорошо различимой целью… И тогда рейтарских офицер, уже построивший сотню в пять шеренг, сделал очевидный — и от того предсказуемый ход! Он попытался обойти импровизированное укрепление с фланга — чтобы зайти с тыла ряженых черкасов, да расстрелять их со спины…

Вот только Никола этого шага от ворога как раз и ожидал!

— Сейчас немчура боком к нам повернется, тогда и палить станем! Да не все разом — а сперва десяток Митрофана, по голове отряда всадников. Следом «орелики» — мы в середину ударим. А после и новики Андрея — по хвосту рейтар… И только по моей команде! Покуда же палите фитили и крепите их…

Обождав пару мгновений, десятник «ореликов» отдал новый приказ:

— Целься! Под грудь лошадей целься!

Кругов рискнул выждать еще несколько секунд, покуда приблизившиеся на сотню шагов рейтары не обратят правое крыло эскадрона к стрельцам целиком — после чего отрывисто рявкнул:

— Первый десяток — пали!

Грянул залп «медвединских» новиков — а Никола уже вновь кричит, сам приложившись к пищали:

— Второй десяток — пали!

Грянул еще один залп — и, выждав всего секунду, Кругов опять закричал:

— Третий десяток — пали!

Грянул третий залп; несмотря на краткосрочность обучения, деревенских мужиков неплохо выучили и целиться, и ждать команды — все десятки отстрелялись дружно, слитно. Пока что пороховой дым мешает узреть результаты стрелецкого огня — но и сам Никола почивать на лаврах не собирается:

— Первый десяток, перезаряжай свои пищали и пищали «березовских»! «Орелики» — хватай жагры и карабины, строимся в ряд! Третий десяток — палите фитили, и крепите их к оставшимся пищалям, после чего за нами становись!

Ветераны сотни и «драгунского» рейда «Орла», собранные под началом Круглова, первый залп дали из пищалей товарищей, оставленных им воями Гриши Долгова. Теперь же они подхватили собственные, готовые к бою колесцовые карабины — и принялись строиться в линию, под прямым углом упирающуюся в стену телег. Таким образом, встречая вражеских рейтар лоб в лоб… Вскоре их должны поддержать и новики Андрея — им-то всего и ничего осталось изготовить к бою мушкеты Захаровских стрельцов! А вот «медвединским» мужикам, учившимся огненному бою чуть дольше, досталась самая ответственная задача — изготовить к стрельбе еще две смены только что разряженных пищалей…

— Целься…

Пороховой дым рассеялся, заставив Николу тихонько застонать от разочарования. Потеряв примерно пятую часть своих всадников, вражеский командир все же завершил обходной маневр — и теперь погнал рейтар прямо на ратников Круглова, приближаясь к ним с неотвратимостью разящего клинка!

До врага осталось чуть менее восьмидесяти шагов…

— По лошадям — пали!!!

Грянул залп карабинов — увы, недостаточно многочисленных, чтобы остановить вражескую атаку… Но уже подбегают сзади «березовские» мужики, подготовив мушкеты к бою.

— Смена пищалей!

Немного разочарованные новики отдают ветеранам сотни свое оружие — но Никола уверен, что поступает верно: «орелики» стреляют все же много лучше недавних крестьян. И сейчас их точность еще может переломить ход схватки…

— Цельсь… Пали!!!

Только чуть развеялся пороховой дым и завиднелись расстроенные ряды рейтар (ведь им пришлось на скаку объезжать рухнувших вместе с соратниками коней!), как грянул второй залп «ореликов»… Заржали раненые жеребцы, закричали придавленные ими немцы! Но рейтары упрямо продолжают атаку…

Обернувшись назад, Кругов только ругнулся — впервые за время схватки ему изменила выдержка: «медвединские» мужики все еще возятся с пищалями! Но после он заметил за спиной какое-то движение — и наконец-то углядел спускающихся с редута стрельцов, помогающих раненым. А заодно и дымную змейку, стремительно поднимающуюся вверх по пороховой дорожке, тянущейся на батарею… Да десяток ратников во главе с Тимофеем, уже построившихся в линию — и установивших трофейные немецкие мушкеты на жагры!

А затем раздался бодрый — и такой родной крик «Орла»:

— Целься… ПАЛИ!!!

Из-за спины грянул еще один залп; в очередной раз отчаянно заржали раненые вражеские скакуны. Да медвединские мужики наконец-то закончили готовить сменные пищали к бою, бросившись торопливо передавать их ратникам Николы…

Но еще не успели стрельцы сменить оружие, как на редуте грохнул оглушающий взрыв! Да такой силы и мощи, что задрожала земля под ногами!!! А сверху на головы ратников посыпались комья земли — порой весьма увесистые и тяжелые… Но на самом деле русичей, стоящих практически у самой подошвы насыпи, лишь хлестнуло градом земляного крошева. К тому же стрельцы были отвернуты от нее, так что глаза их не пострадали… Однако же чудовищный взрыв снес вершину батареи, вдрызг разнеся ближнюю стенку редута, в которой укрывался пороховой погреб! И едва ли не на сотню шагов швырнул куски дерева, да огромные пласты земли, перемешанные с останками павших артиллеристов и их оружием…

Навстречу рейтарам!

Немцы вынужденно замедлились. Даже их тренированные, привычные к звукам боя и выстрелам кони испугались гулкого взрыва, тревожно заржав — и пытаясь остановиться. Ударившая же словно картечь земля вперемешку с деревом, фрагментами железа и останками павших камрадов, ранила многих лошадей и наездников — в буквальном смысле ослепив с десяток несчастных рейтар… Впрочем, командир их все же попытался навести порядок в шеренгах и продолжить атаку — как никак, «черные всадники» являются элитой наемников наряду с кирасирами, и дисциплина у них ни чета ландскнехтам!

Но тотчас грянувший залп двух десятков пищалей (наконец-то перезаряженных воями Митрофана!) оборвал его жизнь — как жизни и еще дюжины всадников. И эскадрон германских наемников, сократившийся ровно наполовину, остановил атаку — сочтя бессмысленным сражаться с обезумившими черкасами, когда как все камрады их на батарее уже мертвы…

Между тем «Орел» уже принялся наводить порядок в отряде:

— Раненых на сани, все лишнее скинуть! Возницы! Возницы, вашу ж… Цепляйте оставшихся коней к саням с увечными! Митрофан, Андрей — вашим десяткам поймать разбежавшихся лошадей, сколько сможете — да пулей!!! С минуты на минуту здесь станет очень жарко! Остальные — перезаряжаем пищали… Особливо же карабины!

Никола, приободренный присутствием старшего товарища и опытного командира, осторожно уточнил:

— Попробуем уйти назад, выйдем из польского лагеря?

Но Тимофей лишь зло усмехнулся:

— Да какой там выйти из лагеря! Сюда сейчас стянется половина польского войска — дорога у нас теперь одна, только вперед! Покуда ляхи с казаками рубятся, глядишь и успеем-то по мосту через овраг к крепости выйти… А там, даст Бог, смоляне пустят нас в кремль.

После чего «Орел», спохватившись, добавил — обращаясь уже к ратникам:

— Кованные озерскими кузнецами «репьи» покуда не скиньте! Еще пригодятся!

Михаил Борисович Шеин наблюдал за безумием, охватившим польско-литовский лагерь с высоты раската Копытенской «проезжей» башни. Воевода, возглавивший оборону первоклассной русской крепости — и также ставший ее душой — в эти мгновение не мог поверить своим глазам… После короткой стычки ляхов и черкасов прямо напротив башни начался полноценный бой между польской хоругвью — и отрядом казаков, укрывшемся в укрепленном таборе!

…Голова полусотни, защищающей боевую вежу, отправил гонца за воеводой сразу после того, как дозорные заприметили отчаянную погоню шляхтичей за небольшой группой черкасов, прорывающихся к своим. Причем полусотник уже своими глазами видел трагичный конец казаков — как и то, что запорожцы ответили из табора вовсе не холостыми выстрелами!

Разве можно было бы предложить лучший момент для вылазки — и прорыва защитников града к ближней батарее врага, расположенной за Чуриловкой⁈ Вот и воевода среагировал молниеносно, тотчас прискакав к Копытенским воротам — да привел за собой три сотни отборных детей боярских, специально отобранных на случай вылазки. Эти служивые — на самых лучших, крепких конях, да как один облачены в бахтерцы и шеломы, защищены наручами. А помимо сабель и чеканов на их вооружение есть и самопалы, и даже копья…

Шеин привел за собой аж треть имеющейся в его распоряжение конницы — ратников, способных на равных драться с польскими панцериями! А на открытой местности — противостоять и крылатым гусарам… И именно поэтому Михаил Борисович не спешит открывать ворота и давать приказ на вылазку. Коли бой черкасов и ляхов есть ловушка, хитрая уловка Жолкевского, то воевода потеряет лучших своих людей…