Даниил Калинин – Вторая Отечественная (страница 30)
И при правильно выбранной точке десанта, а также успешно реализованном факторе внезапности, георгиевские кавалеры могли всерьёз «встряхнуть» осман — как никак, под удар попадала их столица! Да, мы не можем знать, удалось бы вскрыть вражеской разведке приготовления Колчака, угадать с местом и датой десанта — это уже отдельный разговор. И, наверное, тема научной работы… Но факт в том, что турки с началом Первой Мировой укрепляли именно Дарданеллы, не Босфор. А причиной наращивания мощи береговой обороны стали как раз успешные атаки и обстрелы береговых укреплений союзниками по Антанте ещё в 14-м году. Однако добившись локального, тактического успеха горе-флотоводцы проиграли стратегически, в буквальном смысле указав туркам на их уязвимость…
Кроме того, Дарданелльская операция началась с удара франко-британского флота и прорыва его сквозь пролив в Мраморное море, где корабли союзников и попали под шквальный артиллерийский огонь с господствующих высот да напоролись на непротраленную минную банку. И только потеряв несколько кораблей британцы решились на высадку десанта — так что о факторе внезапности в 1915-м речи уже быть не могло. В свою очередь, план «Босфорской операции» Колчака был построен именно на высадке десанта — внезапной! — а уже потом на прорыве флота в Мраморное море, после захвата вражеских батарей с суши…
Надо понимать и другое — если не ошибаюсь, именно в 1916-м году русская армия нанесла туркам ряд чувствительных поражений в Малой Азии, где были захвачены Эрзерум и Трапезунд. Кроме того, в ходе их черноморцы уже получили успешный боевой опыт проведения десантов… В упорных битвах турецкие войска были раз за разом разбиты, а значительные силы 5-й армии, отстоявшей Дарданеллы, враг вынужденно перебросил против Юденича. Таким образом, на фоне военных успехов русских и значительного ослабления турецких военных контингентов в проливах, высадка десанта прямо в столице вполне могла вывести Турцию из войны!
Да, мы сто с лишним лет спустя можем только гадать, удался бы Колчаку десант или нет — но современники тех событий, в особенности же разработчики операции и её исполнители в успехе не сомневались… И ведь в отличае от нас это были весьма компетентные люди, имеющие богатый боевой опыт, и ставшие адмиралами и генералами не за счёт связей и не по «выслуге лет», а за свои конкретные заслуги. Тот же Колчак отличился ещё в русско-японскую удачным уничтожением японского крейсера «Такасаго», а после успел повоевать и на суше, обороняя Порт-Артур — за что и получил Георгиевское оружие. На Балтике в годы войны он проявил себя отличным штаб-офицером, после чего успешно командовал отрядом эскадренных миноносцев, на Чёрном же море и вовсе переломил ход боевых действий! Или, к примеру, командир «особой Черноморской» Свечин Александр — ветеран русско-японской, отличившийся и в Первую Мировую офицер, также награжденный Георгиевским оружием…
А его выдавали за конкретные боевые заслуги. Брусилов получил свое как раз за знаменитый «прорыв»!
…Февральская революция 1917-го года перечеркнула все планы русского командования. Все обязательства союзников по Антанте перед Российской империей были аннулированы, практически разбитая Турция (а с ней, очевидно, и Германия) — спасены. Стремительно разлагающаяся русская армия и флот при временном правительстве потеряли всякую боеспособность и стали балластом, все же отвлекающим на себя часть германских сил на Восточном фронте… Безусловно, бенефециарами новой русской смуты стали наши «союзники» по Антанте — ведь в случае победы Российской империи во главе с государем Николаем II в Первой Мировой, союзниками пришлось бы выполнять заявленные ими обязательства.
Но дело даже не в проливах, или присоединении к России «Червонной Руси», или турецкой Армении. Дело в том, что все главные и громкие победы были достигнуты именно на Восточном фронте! Дело в международном престиже и становлении Российской империи ведущей мировой державы в качестве главной победительнице в войне — в очередной раз. Как после победы над Наполеоном, к примеру…
И конечно, на не может быть известно, по какому бы пути пошла история не только России, но и всего мира при подобном раскладе. Позволил бы государь англичанам и французам устроить циничный грабёж Германии — не потерпевший, кстати, в реальности военного поражения? Ведь именно этот грабёж (вкупе с предательской революцией) и стал причиной реваншистских настроений немцев, вылившихся в идеи национального превосходства, именно вследствие его Гитлер пришёл к власти…
В «той» реальности, где февральский переворот 1917-го года не состоялся или был бы вовремя подавлен, государь мог сохранить при власти кайзера Вильгельма. В той реальности, помешав ограбить Германию, Николай тем самым протянул бы руку помощи «кузену Вилли», вынужденному именно в лице России искать нового союзника…
В той реальности Великой Отечественной могло бы просто не быть. Не быть этих искупительных скорбей… И как бы славна не была в ней победа русского, и всех сражающихся плечом к плечу с нами народов, мы заплатили за неё слишком страшную цену. Мы заплатили за неё жизнями наших родственников, убитых и не родившихся детей. 27 миллионов жизней! 27 миллионов — из них 15 миллионов только гражданских!
Страшно представить. Просто страшно себе это представить… Хотя с другой стороны, примерно столько же не родившихся детей в материнских утробах было убито с развала СССР по настоящее время.
…А быть может, моим современникам не интересна история Первой Мировой не только из-за того, что большевики «забыли» её, вычеркнув из памяти и учебников истории? Позорно забыли и переврали, кстати, именно потому, что Брестским договором перечеркнули все достижения русского оружия в Закавказье, Малой Азии, Карпатах и Закарпатье, отдав немцам и туркам не только захваченные территории, но и исконно русские земли в Малороссии, и часть русской Армении с её древней столицей Ани… Может быть, эта война не тронула наши души по той простой причине, что враг при Николае II не занял ни одного именно русского города? Что под удар практически не попало гражданское население Российской империи? В отличае от Великой Отечественной, в годы которой враг убивал не только на фронте, но и в тылу, не только воинов, но и гражданское население… Причём на равных — и даже в большей степени, судя по статистике.
И здесь трагедия геноцида армян не в счёт — вроде бы и жалко их, и вроде свои они, православные. А все одно их боль и страдания в годы ПМВ слишком далеки от нашего сознания, сочувствия, понимания, желания и готовности помочь… Очевидно, именно по этой же причине «Вторая Отечественная» не была понятна простому русскому человеку. И как бы беспощадно это ни звучало, многие наши солдаты действительно не понимали, за что воюют, убивают и умирают…
В отличае от Великой Отечественной, ставшей слишком личной едва ли не для каждого солдата, едва ли не для каждой советской семьи…
Глава 17
— Господин полковник, господин полковник! Артиллерийский налет кончился — и австрийцы пошли вперед!
Полковник Игнатов, едва ли не заваленный землей и бревнами на командном пункте полка, попавшего под удар тяжелого 150-мм «чемодана» австрийской гаубицы М.94, проломившего три наката бревен, судорожно встряхнулся, бестолково мотая головой — словно пес от воды после речки. Адъютант, поручик Тельных, в момент попадания гаубичного снаряда находившийся вне командного пункта, с легкой оторопью поймал на себе совершенно бессознательный взгляд полковника, уже подумав о том, что полк остался без командира. Но неожиданно в глазах Игнатова появилось осмысленное выражение — и, сняв с переносицы пенсне с треснувшими линзами, полковник надтреснутым, глухим голосом спросил:
— Связь с командирами батальонов есть?
Вопрос, в сущности, был вне компетенции адъютанта — он не отвечал за связь. Но, воочию увидев последствия едва ли не тринадцатичасовой артподготовки, после которой позиции полка представляли собой некий фантасмагорический лунный пейзаж, затянутый дымкой сгоревшей взрывчатки — вонь которой, к тому же, очень мешала нормально дышать — поручил был уверен: телефонная связь отсутствует. Да и уцелели ли в принципе батальонные командные пункты, располагающиеся ближе к передку?
— Никак нет, господин полковник.
— Понятно… А наши пушки… Молчат?
Поджав губы, Тельных утвердительно кивнул:
— Так точно.
После 6 часов утра обе четырехорудийные батареи полевых трехдюймовок, приданные полку, пытались вести контрбатарейную борьбу с закрытых позиций — когда к огню австрийских гаубиц подключились более легкие, но многочисленные 80-мм полевые орудия, произведенные на чешском заводе «Шкода». Порядка полутора часов храбрые артиллеристы работали по вражеским батареям, наплевав на все нормы расхода боеприпасов — инициативные комбатры осознали, что смысла экономить снаряды уже нет… И ведь нащупали же пушкари австрияков, дважды крепко грохнуло с немецкой стороны! Но поединок сей был чересчур неравен: после краткого успеха русских артиллеристов, уже их позиции накрыли гаубицы противника. Причем полковник знал об этом, принимал доклады — видно, сильно тряхнуло Игнатова…