Даниил Калинин – Варяжское море II. Ярл (страница 24)
— Сверху!!!
Воины тревожно заозирались, подняв головы, многие успели вскинуть щиты, заученно реагируя на отчаянный крик свея, предупредившего об опасности. Однако два горшка с горючей смесью — а это были именно они — благополучно плюхнулись в воду, не нанеся ни воинам, ни кораблю ровным счетом никакого вреда. Зато третий врезался в левый борт с внутренней стороны — и тут уж никакие щиты бы не помогли… Мгновенно расплескавшаяся лужа горючей смеси, воспламенившейся в тот же миг, когда «снаряд» разлетелся на глиняные черепки, докатилась до самых ног «Мстителя»! И тот испуганно отшатнулся назад, с ужасом взирая на двух воинов, чьи портки загорелись столь же стремительно, что и дерево, заставив людей дико заорать от страха — а вскоре и от боли.
— Воду! Быстрее черпайте воду и тушите огонь!!!
Крик Беовульфа привел Флоки в чувство, заставив оторвать взгляд от пламени, пожирающем корабль и соратников, пламени, что неизменно являлось ему в ночных кошмарах… Но вместо того, чтобы кинуться всего к паре ведер, да помойной кадушке, или перевеситься через борт, чтобы зачерпнуть соленую морскую воду горстями, он вновь поднял глаза на бург. Ни интуиция, ни какой-никакой жизненный опыт не подвели сына Сверкера: в воздухе уже парили новые «точки», оставляя за собой легкий дымный след… А пару секунд спустя две из них уже врезались в правый борт. Правда, с внешней стороны, но вид яростно полыхнувшего огня, поднявшегося на уровень человеческого роста, заставил свея без колебаний обернуться к воде, и безмолвно, стремительно в нее прыгнуть.
Прямо в подаренной «Медведем» кольчуге и с притороченным к поясу мечом.
Вряд ли это утро можно было бы назвать «добрым» — оно не задалось с самого пробуждения. Только открыв глаза, я тут же понял, как сильно продрог — Оля ночью стянула с меня одеяло из грубо сшитых шкур, и уютно закутавшись в него целиком, словно в кокон, беззастенчиво дрыхла, основательно меня заморозив. Печку в жилой части башни, расположенной на нижнем ярусе донжона (всего-то одно помещение, размерами уступающее даже светлице в моем доме в Ругарде) вчера с вечера не затапливал — вроде бы уже апрель, тепло! Однако же ночи пока еще довольно холодные, плюс близость моря, и места отнюдь не курортные… То ли дело где-нибудь в Тмутаракани, на стыке Азовского и Черного морей, ныне именуемых Сурожским и Русским! Удаленный анклав Руси, между прочим, в настоящее время — довольно сильное княжество, способное выбиться в лидеры на северном Кавказе.
И почему хоть разработчики «Варяжского моря» не создали игру с действующим центром событий в местах потеплее, да поюжнее? Там древняя Алания рядом, царственная, изысканная Византия — и турки-сельджуки, которые ее как раз сейчас завоевывают! Вот с ними бы и порубиться! Или с кочевниками, что Русь с юга разоряют… Да, с ними, пожалуй, в первую очередь. А еще там наверняка соли в достатке, и зерна, и молока, и кормят там однозначно вкуснее — как никак традиции греческой и кавказской кухонь наверняка ведь в ходу! Назвали бы «Русское море» — а что, говорящее название! Хотя, с другой стороны, слишком как-то просто что ли… А если Тмутаракань?! Ну, нет, совсем не благозвучно! Хотя вот если использовать византийское название русского форпоста на Кавказе — «Таматарха» — получилось бы очень даже ничего так. Интригующе!
Хм, а ведь знакомое какое-то название… Вроде бы даже книга была такая, попадалась на глаза. Или и вовсе трилогия…
После совсем несладкого пробуждения состоялся неудачный завтрак остатками вчерашнего ужина. Холодные, едва соленые куски убоины — жесткие, с довольно-таки сильным привкусом мяса дикого зверя, добытого на охоте. И, кажется, этот вепрь был уже совсем старым… Оля ведь беззастенчиво пользуется своим положением суперкрутой воительницы, и от исполнения супружеских обязанностей всячески отлынивает! Не в том смысле, что она не делит со мной ложе — как раз нет, это прям с регулярным постоянством… Однако же сексом сыт не будешь! Конечно, у нее есть оправдание, готовка в печи не входит в перечень базовых умений ее перса — как собственно, и в мои! Так что довольно охотно кулинарящая дома, можно сказать даже колдующая с едой на обычной электроплите, здесь моя любимая отделалась односложным «не умею»… Но зараза, ведь и не пытается учиться! А что самое главное и несправедливое, «Хельга» настроена так, что способна преспокойно есть самую грубую пищу скандинавов, в то время как я по какой-то причине унаследовал вкусовые привычки себя настоящего.
А мы ведь в крепости сейчас даже хлеба не печем, зерно экономим. Основной рацион — выловленная рыба, которую опять-таки, либо варим, либо на кострах жарим, практически не соля. Кончилась соль-то… Мяса совсем немного, а молоко так и вовсе деликатес! И сейчас, после столь скромного и невкусного завтрака, у меня даже мысли о сексе не возникло при взгляде на свернувшийся в шкуре кокон, в глубине которого скрывается моя жена.
Вместо этого в голове представляется сочный, румяный шашлык с каплями янтарного жира, падающими с ароматного мяса на угли, да глубокая миска греческого салата с соленым овечьим сыром и тонкие, хрусткие лепешки с какими-то ароматными травами… Эх, ну почему не «Таматарха»!
Выходить из комнаты не хотелось — рутинные дела не требовали моего обязательного присутствия, поделенные на смены люди после постройки «берлоги» в основном занимаются или ловлей рыбы, или охотой. Из досуга только службы в построенной в городке малой церквушке, где литургии зачастую проходят под открытым небом… Ну и забавы с соломенными вдовушками из местных, как-то смирившихся с гибелью мужей от рук моих воинов и фактически, дарящих свою любовь за еду. Звучит низко? Да, так и есть. Правда, вопрос пропитания здесь и сейчас — это прежде всего и вопрос выживания… Самое отвратное, что варяги и набранные в дружину славяне уже начали роптать — мол, когда домой, родным подарки сделать, потратить добычу или же ее прогулять? Или хотя бы в новый поход когда пойдем?! Пока еще никто не пытался завести разговор лично со мной, но брожения — вполне себе обоснованные брожения в дружине уже пошли.
А я ждал, отдав инициативу в руки противника. Ждал, рассчитывая, что щедрые посулы и дорогие подарки наиболее лояльным вожакам, склоняющимся к тому, чтобы подчиниться мне, сделают свое дело. Ждал, что когда хотя бы несколько ватаг «восточных викингов» принесут присягу, инертное большинство, не определившееся до того с выбором, последуют за ними — и тогда мы вместе отправимся к берегам саксонских земель. Ну, или на худой конец, в гораздо более близкий Уппланд, пройдемся памятными местами, уже привычно пощиплем свеев за вымя… Общий поход утвердил бы меня в роли вожака, развязал бы руки для использования дружин эстов в личных целях — но пока что даже самые лояльные вожаки еще колеблются…
Так же я ждал, что наиболее враждебно настроенные ярлы соберутся вокруг одного сильного лидера. Ждал, что последний призовет на помощь куршей или эстов-поморян (в смысле тех, кто живет у устья Двины на берегу моря), и тогда они осадят «Медвежью берлогу». Я ждал этого потому, что был уверен — восточным викингам не взять замка штурмом. Мы надежно укрепились, а дружины в две с половиной сотни воев вполне достаточно, чтобы защитить высокие, надежные стены бурга. Да, мы будем нести потери — но ведь враг понесет значительно большие! Несколько яростных, но плохо организованных штурмов — вот и все, что я ждал от противника. А потом начнутся затруднения с обеспечением большой рати припасами, и все, кто прибыл на помощь островитянам, так или иначе уберутся восвояси… И тогда «партия войны» викингов Эйсюсла потеряет позиции, в то время как «лоялистов» я вновь постараюсь обласкать… Будучи уверенным, что в этот раз мне удастся перетянуть подавляющую массу эстов на свою сторону и собрать их, наконец, уже в собственный поход!
Я ждал хода островитян еще и потому, что не желал первым проливать кровь (в этот раз!) — и, готовясь к худшему, в душе все же надеялся на лучшее. Надеялся, что все-таки мы сумеем обойтись без силового противостояния, так сказать, по «первому варианту»! А еще я ждал, потому как время играло мне на руку, и с каждым пройденным днем рать новгородских молодцев, из тех, кто желает «силушкой потягаться», да «удаль молодецкую показать», была все ближе к острову…
Племя отчаянных ильменских сорвиголовов, создавших восточнославянское государство еще при деде Рюрика, Гостомысле (известное, как «Русский каганат»), дважды сажавших князей-изгоев на Киевский престол (речь о Владимире Святославиче и Ярославе Владимировиче), и в свое время уничтоживших шведскую столицу Сигтуну — оно УЖЕ породило ушкуйников. Так, именно ушкуйники (ушкуй — небольшое речное судно, раза в два меньшее ладьи, с резной головой белогого медведя-«ошкуя» на носу) ходили в поход на Югру еще в 1032 году. Да собственно, речные пираты Вольного Новгорода уже частично укомплектовали мою дружину — потому-то мы и дромон словен прозвали «Медведем»! Однако массового перехода новгородской вольницы под мое знамя еще не состоялось. Потому-то я и отправил со Сбыславом пару отличившихся гридей из числа воевавших под моим началом ушкуйников, кои должны были расхвалить «ярла Самсона» со всех сторон, хвастаясь притом богатой, полуторной долей добычи… Справедливо, кстати, заслуженной в бою! А еще рассказывать едва не на каждом углу о планируемом мной «большом» походе, где добычи будет и того больше!