Даниил Калинин – Ромодановский шлях. Забытые победы (страница 46)
Шляхтич слова заулыбался:
- Последний раз брата видел, воевода. А крепость мы и так возьмем! А вас, бунтовщиков, вырежем под корень!
- Собака! – плюнул за стену Серго. - Иди целуй пятки своего господина!
Отряд литовцев развернулся и отправился назад.
В крепости царила звенящая тишина. Все и всё словно замерло. Даже ветер стих.
- Воевода слово сказал! – вскричал Шапран. – Что рты разявили? По местам! Биться будем до конца!
- Любо! – поддержали его казаки.
- Ура!!! – вторили стрельцы.
- Урааа! – взревела вся крепость.
Все это слилось в победный клич, который долетел до ушей шляхтича-переговорщика. Тот скривился, но головы назад не повернул.
Воевода коротко кивнул Шапрану и в суматохе приготовлений, незамеченным вернулся к себе в покои.
Скорбно смотрели на Ивана Большого святые образа. Скорбно, но с пониманием. Посмотрел на свои руки воевода, они предательски дрожали. Первый раз за всю жизнь дрожали! Болела душа, обливалась слезами горькими. Тяжело опустился в кресло Тухачевский. Нельзя было давать слабину, но сейчас, когда никто не видел, силы его покинули. Знал Иван, что поступил по чести и совести, но лучше бы он свою жизнь отдал за крепость, а не судьбой брата распорядился. Возникли перед глазами воеводы пытки, какими поляки души православные привыкли мучать.
- Прости, братушка… - прошептал Тухачевский и одинокая слеза скатилась и исчезла в русой бороде.
Достал флягу с брагой воевода. Плеснул прямо в кудок с отваром. Осушил залпом и даже не поморщился. Утер рот и щеку. Повернулся к образам и широко перекрестился:
- Господи Всемогущий! Сам видишь, ничего не жалею, чтобы ни пади земли Русской ворогу не отдать. Помоги воинству своему. Сделай так, чтобы все жертвы настоящие и будущие были не напрасны. За Тебя и землю родную будем крепко стоять!
- Чтоб ты провалился! – негодовал Пац в своем шатре. – Переговорщик проклятый! Ты и девку дворовую не уговоришь!
- Пан гетман…- начал шляхтич.
- Заткнись! – взревал Михаил и усы его страшно затопорщились. – Как можно было брата родного не выторговать?
Шляхтич втянул голову в шею:
- Не захотел воевода крепости сдавать, ни при каких условиях.
Пац громыхнул кулачищем по столу.
Полог шатра откинулся и внутрь вошел Полубинский, командующий левым крылом литовской армии.
- Как ваши успехи, пан гетман? – с издевкой спросил он. Этот вечно улыбающийся гадкой улыбкой польный писарь, был в чести короля, да и умом был высок, не зря ни раз избирался послом в Европу. Полубинский уже знал, что воевода Тухачевский отказался сдать город, и только хотел сильнее уколоть гетмана.
- Вы и сами все знаете, Александр. – пригладил усы Пац. – Потому прошу вашей помощи в осаде. Обложим крепость со всем сторон и раздавим бунтовщиков, во имя короля!
Улыбка сошла с губ Полубинского:
- Не приплетайте короля, пан гетман. Мы должны идти дальше на соединение с его войском, а не тешить свое тщеславие в тщетных попытках взять три избы и два башни.
- Это важная крепость! – взвился Пац.
- Ее гарнизон настолько ничтожен, что не представляет опасности в чистом поле. Мы теряем время, пан гетман.
- Не учите меня воевать! – Михаил уперся руками в стол. – Пока вы разъезжали по Европе, я проливал кровь в десятке сражений.
- Да? – вскинул бровь Полубинский. – Тогда передо мной должен был уже стоять иссушенный, бескровный мертвец.
Шляхтич прыснул.
- Поди прочь! – взревел Казимир, который напрочь забыл, что они с Полубинским здесьне одни. – Потом с тобой разберусь!
Неудачливый переговорщик с поклоном удалился из шатра.
- Нам нужно взять эту крепость. – выдохнул Пац.
- Зачем? – невозмутимо спросил польный писарь. – Гордыня великий грех, пан гетман, да и король не оценит того, что мы как идиоты уперлись в упрямых русских и всеми силами стоим под стенами крепости, которая даже нам не угрожает.
- Они ударят в тыл!
- Они никуда не ударят. – вздохнул Полубинский, словно объясняя неразумному ребенку простую истину. – Воевода Тухаческий, как я уже понял, не дурак, и трезво оценивает свои, и наши силы. Он даже понимает, что не выстоит долго. Но вполне может задержать нас на пару недель. А это, пан гетман, критически важное время. А время сейчас решает все.
- Я остаюсь, чтобы стереть этих упрямцев с лица земли. – упрямо повторил Пац.
- Ваше право, пан гетман. – склонил голову Александр Полубинский. – Но я и вверенное мне войско отправится на соединение с королем. И когда возникнут вопросы, а они возникнут, даже не сомневайтесь, я не буду отмалчиваться.
- Почему вы не хотите мне помочь?
- Эта осада не имеет смысла. А вот помощь королю еще как. – убежденно ответил Полубинский.
- Вы предлагаете с позором отступить?! – снова начал заводиться Пац.
- Какой позор уйти от крепости, которая не представляет интереса? Поверьте мне, даже гетман Сапега, будь он здесь, меня бы поддержал.
- Пац не отступает!
- Отступают рано или поздно все. В вашем случае, нужно это сделать вовремя. И не жертвовать шляхтой ради местной голоты и ее изб. Ну, не вышел у вас приступ с наскока, там и плюньте. Впереди долгий поход с важными битвами. Пройдитесь по своему войску, народ ропщет.
Гетман тяжело опустился в кресло.
- Не дайте тщеславию победить в вас здравый смысл. – увещевал Александр Полубинский.- Это пустое занятие.
- Вы правы… Мы нужны нашему королю…
- Именно!
- Войско должно уходить… - тяжело произнес гетман.
Лицо писаря снова расчертила кривая улыбка:
- Вот и отлично! Командуйте, пан гетман!
- Кмитич! – позвал Казимир.
Тут же у полога возник молодой шляхтич.
- Да, пан гетман!
- Командуйте сбор. Мы идем к королю!
- Есть! – коротко поклонился ротмистр Кмитич.
- Ну, и что ты застыл, словно статуя! – вскричал Полубинский. – Исполнять приказ гетмана немедля!
Шляхтич пущенным ядром выскочил из шатра. Все знали, что с Полубинским шутки плохи, если запомнит тебя, жди беды.
За пределами шатра тут же зазвучали команды, затрубили рожки и трубы, забили барабаны. Войско литовской собиралось в поход, который обещал быть более удачным, чем эта осада.
- Для прикрытия оставим две-три хоругви. Прямо у Проездной башни пусть стоят. – предложил польный писарь. – Этого будет вполне достаточно, чтобы местное быдло даже носу не казало за крепостные стены.
- Верно, Александр…Все верно… - гетман кивнул, но на душе его скребли кошки. Что принесет поход, в котором нищая крепость обороняется так крепко? Но Михаил Казимир Пац отогнал упаднические мысли. Впереди ждал непростой поход на соединение с королем.
В тот момент, когда упал воротный запор Проездной башни, в крепости Рославль царила тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и шепотом защитников. Сначала никто не поверил, что поляки уходят, но войско литовское снялось с лагеря и двинулось на юг. У крепости осталось лишь большое прикрытие. Не настолько большое, чтобы казаки не предложили погулять сабелькой. Воевода предложение принял:
- Это дело доброе. Только наказ мой простой, вы казаки к битве охочи, а у нас крепость небольшая, Так что в бой за собой зовите только людей охочих, остальных даже я неволить не буду.