Даниил Калинин – Путь чести (страница 37)
Восемьдесят шагов… Семьдесят… Шестьдесят… Пятьдесят. Расстояние, на котором уже возможно рассчитывать на какую-никакую точность одиночной стрельбы. Видя перед собой только трех тушинцев, я приметил направление движения впереди идущего черкаса — и припал к диоптрическому прицелу, взяв упреждение на полфигуры перед противником. Приклад плотно утопил в плечо, задержал дыхание — все по стрелковой науке! А когда спустя всего секунду прицел закрыло туловище двинувшегося вперед запорожца, я выдохнул — одновременно с тем нажав на спусковой крючок.
Выстрел!
Впереди, подтверждая мое попадание, раздался болезненный вскрик — а спустя пару мгновений с вражьей стороны едва ли не залпом громыхнуло по меньшей мере пять выстрелов! Меня естественно выдало облачко порохового дыма — но укрываясь корягой, я по-пластунски сполз назад, после чего также по-пластунски укрылся за объемистым стволом стоящего чуть позади клена, счастливо избежав ударивших по кустарнику пулям.
А бой-то разгорается…
По открывшим себя ответными выстрелами ворам, дождавшись, когда спадет пороховое облачко — и выбрав свои цели! — вразнобой ударили мои «орелики». И вновь впереди раздаются возгласы боли и стоны раненых; включатся в бой новые черкасы. Однако последние, выдав себя пальбой, всего несколько секунд спустя попали уже под фланкирующий огонь наших лучших стрелков! И наконец, я, поймав на мушку очередного противника, рванувшегося было вперед, утопил спусковой крючок, одновременно с тем зажмурив глаза…
Выстрел!
— Вы окружены, хлопцы! Нас втрое больше вашего!
В ответ мне никто ничего не отвечает — но где-то впереди, в стороне засеки вдруг ударил залп! И тут же издалека раздался рев раненых людей и животных… Совершенно обескураженный, я стал прислушиваться к разрастающейся вдалеке пальбе — после чего, прикинув, что это могут быть только донцы «Косаря» и примкнувшие к нему стрельцы (не иначе!), вновь закричал:
— Разве стоит умирать за польских господ и резать друг друга православным?
Никто мне не вновь ничего ответил — и тогда я рискнул выкрикнуть:
— Стрельцы, скорее перезаряжай пищали! Пока до нас добегут, успеем!
Черкасы, не поверившие в численное превосходство москалей, на приманку с «перезарядкой пищалей» все же клюнули — и из-за деревьев в нашу сторону рвануло не менее десятка запорожцев! Поверивших, что я тяну время, заряжая фитильный мушкет… Но тут же по рванувшим в атаку воровским казакам разрядили парные карабины залегшие по фронту стрельцы! После залпа, правда, упало всего шестеро тушинцев — остальные же скрылись за деревьями:
— Ну, я же говорил, что нас втрое больше, неслухи!
И после короткой паузы добавил:
— «Орелики», а вы перезаряжайтесь, перезаряжайтесь!
Очередной мой крик прозвучал, словно издевка — но еще раз рвануть вперед наученные горьким опытом казаки уже не решились. Так что ответом мне послужила лишь пара выстрелов не сдержавшихся черкасов. Зато на флангах засады разрядили последние карабины ратники, как видно заприметившие движение врага, попытавшегося обойти нас — или продвинуться навстречу к их собственным лежкам…. Между тем, сам я спешно перезаряжаю карабин с диотпртическим прицелом, держа под рукой еще один мушкет. Также по три ствола на брата досталось и ратникам, залегшим у дороги…
— Эй, москаль! Поклянись Распятием Господним, что коли сдадимся, не тронете!!!
Прозвучавшее на вполне чистом и понятно мне русском языке предложение раздалось откуда-то впереди. Что, теперь воры решили потянуть время? Или реально сдаются — мы ведь точно не меньше половины запорожского авангарда сняли…
— Православные не клянутся, грех! Но слово даю! Кидайте зброю на землю — и выходите из-за деревьев с поднятыми руками!
Несколько мгновений спустя из-за деревьев и кустарников вышел крупный, рослый казак с поднятыми руками — как видно, голова. Следом за ним подтянулось еще пятеро черкасов… Да все чубатые, с вислыми усами и крайне напряженными лицами — видать ждут, что начнем стрелять.
А впереди, у засеки, все еще палят… Будь иначе, запорожцы ведь наверняка бы не сдались!
— Так, а теперь пусть ваш старшой кушаки с поясов снимает и всем руки вяжет. И смотри голова, чтобы на совесть! Вы у нас на прицеле, так что без глупостей… Да не бойтесь ничего — хотели бы живота лишить, уже бы перестреляли всех, словно куропаток!
Старшой, немного помявшись, действительно принялся вязать своих людей — в то время как я как раз успел закончить перезарядку карабина; надеюсь, не только я…
Вражеский атаман подошел уже к четвертому казаку, как вдруг за нашими спинами послышался отдаленный шум — словно большая группа всадников стронулась с места. А вслед за тем раздался и дружный пушечный залп! Взявший в руки кушак очередного запорожца атаман вдруг рванулся в сторону, увлекая за собой уцелевших черкасов… И одновременно с грохотом разорвавшихся позади артиллерийских гранат, я яростно воскликнул:
— ОГОНЬ!!!
Глава 20
…— Стоять!!!
Я натянул поводья Хунда, одновременно с тем подняв над головой сжатый кулак. Где-то впереди и в стороне раздались отдаленные гулкие выстрелы, явно непохожие на пищали или мушкеты. Нет, богатый опыт Себастьяна подсказывает, что стреляли небольшие орудие по типу фальконетов — а, учитывая два последующих негромких взрыва, били они чем-то вроде малых артиллерийских гранат.
— Ждем разведку! Проверить пистоли — и кто без брони, срочно облачиться! Да про шлемы не забываем…
Моя же кираса и бургиньот неизменно защищают тело даже на марше — привычка, выработанная фон Рониным годами, и пару раз спасавшая его жизнь в засадах. Да и все четыре пистоля заранее снаряжены и проверены…
Парой минут спустя от следующего впереди дозора отделился одинокий рейтар, направившийся в сторону главных сил эскадрона. На момент орудийного залпа наш авангард как раз и поравнялся с окраиной густой и, как кажется, непроходимой чащи, вдоль которой петляет дорога — резко уходя влево за поворот…
— Господин ротмистр! Впереди большой отряд тушинцев при двух волконеях! Ворой, по всей видимости, не менее двух сотен — и кого-то они ждут, построившись лицом к лесу!
— Понял. Прикажи своему старшому возвращаться.
Посыльный поскакал обратно — а я обратился к замершему рядом Тапани:
— Друг мой, а ты отправь кого из новичков в арьергард к Ушакову. Пусть подтягивается со своими всадниками — нужно обсудить план на бой.
Непривычно сосредоточенный Йоло молча кивнул, а вот немного нервно поерзавший в седле Лермонт осторожно заметил:
— Себастьян, ты уверен, что стоит ввязываться в драку? Все-таки у тушинцев есть пушки — и у них численное превосходство.
На вопрос друга я только покачал головой:
— Уверен. Если ждут кого-то из леса столь большой силой, значит там кто-то из своих — неважно, отряд Орлова или другие служивые, отправленные Скопиным-Шуйским пощипать тылы Сапеги. Своих выручать нужно при любом раскладе…
Не более, чем десять минут спустя весь полуторасотенный эскадрон собрался воедино; боковое охранение, авангард и арьергард я отозвал, организовав короткий совет с офицерами.
— Итак, господа, я предлагаю следующий план действий с учетом численного превосходства противника — и наличия у него двух орудий. Вперед мы пускаем примерно половину рейтар — тех, у кого броня и снаряжение попроще. На эту роль лучше всего подойдут наши новички из детей боярских, кому еще привычнее атаковать без строя. Именно так они и пойдут в бой — разнородной массой в разомкнутом строю, на значительном удалении друг от друга… Этакой лавой. Таким образом, мы сократим возможные потери от гранат фальконетов; предлагаю также детям боярским при сближении с противником использовать, прежде всего, луки. Тогда враг предположит, что по нему ударили лишь служивые московиты… Но рассыпной, развернутый строй передового отряда, который я предлагаю возглавить Петру Ушакову, скроет две крепкие группы панцирных всадников на флангах. На левом крыле в бой поведет соотечественников финнов и прочих ветеранов эскадрона Тапани Йоло — на правом же крыле панцирную русскую кавалерию возглавлю я и Джок. Наша задача — максимально сблизиться с противником, не дав ворам определить нашу численность. Но в упор будем стрелять уже из пистолей! И да, сегодня обойдемся без караколирования — мой отряд, начав обход противника справа, разрядит по одному самопалу в движение, второй же перед самым ударом. Попробуем себя в качестве кирасир… А вот задача отряда Тапани — по возможно более широкой дуге обойти противника слева, зайти в тыл и уничтожить обслугу фальконетов! Наверняка после одного, двух залпов, вражеские пушкари окажутся в тылу ринувшейся вперед конницы Сапеги… Задача всем ясна?
И Джок, и «Степан» лишь молча кивнули — а вот Петр ожидаемо насупился:
— Ради чего в драку лезть с заведомо более сильным врагом? То, что из леса кого из наших тушинцы выжидают — так то они по своей же дурости! Зачем нашим-то на верную смерть в поле выходить, коли в чаще скрыться всяко вернее будет! Чай не зима, не померзнут, и дичи еще хватает!
Прежде, чем я открыл рот для ответа, в этом самом лесу раздались частые выстрелы — вроде и не залпы, но действительно частые…
— Вот тебе и ответ, Петр. Наших из леса гонят на открытую местность преследователи — и судя по всему, они только что вступили в неравный бой с врагом… Если не убрать заграждающий выход из чащи отряд тушинцев, то твои земляки московиты все полягут в этом лесу. Сможешь с этим жить, Ушаков, зная, что мог помочь соратникам, но ничего не сделал, пока их убивали?