Даниил Калинин – Путь чести (страница 33)
Пару секунд я действительно выиграл…
А после к всадникам полетели гранаты с уже дымящимися фитилями!
— Е-мае!!!
Я испуганно присел, испытывая неопределенную смесь страха и восторга перед самодельными гранатами моего же авторства: пули, разбрасываемые во все стороны, словно шрапнель (хотя та подрывается в воздухе), срезали несколько листьев с веток прямо над моей головой — чудом не задело! А на самой тропе грохнуло еще как знатно — и жуткий визг раненых животных да протяжные крики покалеченных людей ударили по ушам с новой силой…
И в эту же какофонию звуков добавились выстрелы наших пистолей — да куцый залп кремневых мушкетов, кои заряжаются гораздо быстрее кавалерийских карабинов с колесцовыми замками… Впрочем, и их стоит перезарядить как можно скорее — чем я и занялся со товарищами, среди которых, к моей вящей радости, покуда нет ни раненых, ни убитых!
…Впрочем, когда дым окончательно рассеялся, то оказалось, что спешно перезаряжались мы зря — практически вся балка на большую часть своей протяженности оказалась усеяна трупами раненых и убитых людей и животных. Раненых никто не щадил… Позже, когда мы сосчитали вражеские потери, то без учета дозора, воров погибло семьдесят четыре человека. С нашей же стороны… С нашей же стороны потерь нет вовсе — ошеломляющий успех! Особенно, если сравнить с прошлой засадой… Но попавший под дружный и четко организованный обстрел враг просто не успел оказать сопротивления!
Впрочем, огнестрельного оружия среди трофеев оказалось до обидного мало, всего с десяток карабинов и пистолей — и это вместе взятых. Кажется, командир устремившегося в погоню врага явно недооценил наши возможности! А может, он и вовсе не собирался вступать в бой, а просто стремился разведать, куда мы отправились — да, быть может, подойти поближе к ночи, и уже после атаковать спящих?
Почему бы и нет — вполне себе рабочая версия… Но, так или иначе, враг оказался чересчур беспечен — и прозевал столь очевидную для засады балку… А вот уйти смогли только те всадники, кто были в самом хвосте вражеского отряда, и не успели втянуться в балку. Впрочем, и им досталось от гранат — и оба залпа замыкающей шестерки моих «ореликов» пришелся именно в их сторону! Причем вначале драгуны в упор разрядили пистоли, по ближним врагам — а уже после добавили из карабинов, в самую гущу всадников!
Неудивительно, что те бежали, поджав хвосты… Повезло нам. Столкнулись с действительно «воровскими» казаками, состоящими не из боевых запорожцев, закаленных в боях с татарами, а разбойным сбродом, успешным только в грабежах, преследованиях разбитого врага — да добивании раненых на поле боя… Последнее, впрочем, натолкнуло меня на определенные размышления. Ведь если противник пустил по нашему следу практически небоеспособный сброд из воров, разбавив его незначительным количеством бедных шляхтичей и их боевые слуг, то не следуют ли по пятам их гораздо более сильный и снаряженный отряд, теперь уже наверняка знающий о засаде? И нашим здесь присутствии?!
Кто знает, кто знает…
Но лучше убраться отсюда поскорее.
Глава 18
Кругом стоит оглушающая тишина, не слышно даже птичьего щебетания. Дорога наша пустынна, а если учитывать, как неожиданно для осени палит солнце… Нет даже намека на вчерашний холодный ветер, полный штиль! Пока ничто не предвещает опасности — но даже в такой ситуации я не позволил солдатам эскадрона пренебрегать кирасами и шлемами, или иной бронёй, не делая исключения и для себя.
Хунд мотнул шеей, отгоняя назойливых мух, и я достал из седельного мешка хлебную корку для верного жеребца.
— Думешь, мы быстро их найдем? Или снова будем мотаться без сна и отдыха? — Лермонт приложился к фляге.
— Думаю, твои опасения напрасны. Не могли они уйти далеко. Ты сам вспомни, какое пожарище мы устроили в лагере, лишив воров телег! — вместо меня ответил Тапани.
— Устроить-то устроили, но разведка Делагарди их на прежнем месте уже не нашла. А это что значит? Правильно. Передвигаются они все же довольно быстро.
— Ты волнуешься, что не вступишь в бой? — улыбнулся я.
— Я боюсь они будут ждать нападения, Себастьян. — невесело ухмыльнулся горец. — А это скажется на здоровье и жизни наших воинов.
Вот тут горец абсолютно прав. Но я не собираюсь терять своих людей. И именно поэтому вперед был оправлен небольшой разъезд рейтар из сотни Ушакова. Кроме того, на марше я также озаботился выставить боковое охранения — и три десятка всадников выделил в арьергард. Если что, послужат и резервом в бою…
— О чем шептался с Зомме?
— Отъедем. — я направил Хунда вперёд. Товарищи последовали за мной.
— Думаю от вас не скрылись разговоры в войске.
— Смотря о чем. — прищурился финн.
— О князе Михаиле. Он становится настоящим символом сопротивления. Люди готовы биться за него и умирать. И все больше и больше.
— Это-то как раз не новость. Слышали. — кивнул Лермонт. — Ходят пересуды, что Скопин-Шуйский мог бы стать намного более достойным правителем, чем его дядюшка. Народ не сильно доволен царем Василием.
— Это так. — кивнул я. — Вот Христиер и подстилает соломку на случай, если кости лягут так, что сам князь Михаил задумается о подобном.
— А он задумается? — вскинул брови Тапани.
— Кто знает. — задумчиво произнес я, стараясь держать лицо. Ведь товарищи мои пока не знают того, что знаю я, и уверенности в том, что им необходимо знать больше, пока нет. Ещё не время…
— Сам-то что думаешь, фон Ронин? — Лермонт принялся поправлять ремешок шлема, выдавая лёгкое волнение.
— Я уверен, что Михаил более достойный кандидат. И от того, что он пока даже не помышляет о престоле, Скопин-Шуйский становиться еще более достойным царского титула!
— Ну, царя Василия я не видел — но судя по разговорам в войске, народ его не особенно любит. Ушаков вон при одном упоминании его имени кривится! Видимо насолил ему государь Московский… Во всяком случае те, кто сейчас находятся в войске князя Михаила, без сомнений пойдут за ним и в огонь, и в воду, и за престол государев.
— А что лично ты сказал Зомме?
— Сказал, что думал об этом. И что нужно дать идти вещам своим чередом… Но ещё я думаю, что если Василий вдруг скоропостижно скончается, то Скопин-Шуйский просто обязан взойти на престол, отметая любых иных наследников! В том числе и царского брата — никудышного полководца, пропустившего лжецарька к Москве…
— Скончаться быстро можно не только от болезни, Себастьян. — многозначительно произнес шотландец.
Я многозначительно хмыкнул и пожал плечами, сочтя, что на сегодня сказано уже достаточно, после чего молча развернул коня, возвращаясь к колонне своих воинов.
…Вот уже несколько часов мы двигаемся на северо-запад. И к вящей радости рейтар сменилась погода: на безоблачное небо набежали серые тучи, и солнце уступило свой престол, скрывшись в облаках. Правда, чуть позже начал накрапывать мелкий дождь — но хотя бы не ледяной…
— Как в Богемии. — протянул Лермонт.
— А что там? — с интересом спросил Тапани.
— Да такая же погода. То солнце, а через мгновение уже льет дождь. Про город Прагу слышали?
Я закатил глаза.
— Нет, сударь, мы же совсем тёмные! И только благородные шотландцы имеют право побывать в этом славном граде. Да что там побыть — даже просто про него услышать!
— Язва. — ухмыльнулся горец. — Это на тебя так погода действует.
— Так что в Праге? — Тапани все-таки заинтересовался.
— О! Прекрасный город. — Джок откашлялся, воздух стал вязким и влажным. — Но, честно тебе скажу, мрачный. Не зря его городом колдунов называют.
— Да ну!
— А то.
— Сам-то хоть одного колдуна встречал?
— Вера во мне крепка. Они меня стороной обходят. Но слышать приходилось. — прищурился шотландец.
— Стороной тебя деньги обходят и идут прямиком в руки симпатичных дам да кабатчиков. — хохотнул я.
— Это уже другая история. — широко улыбнулся горец. — А я вам про Прагу. Слышал ходит там по ночам среди еврейских домов огромный глиняный истукан. Защитник иудеев. Мол один раввин изваял сие чудище давным-давно и с помощью свитка с заклинанием, который вкладывался в рот оживил его. Выглядел сей монструс как громадный человек, но без собственной воли и речи.
— О-о-ох. — пробормотал финн.
— Вот тебе и «ох»! А с тех самых пор «голем», как прозвали монстра, выполнял все поручения своего создателя днем, взяв на себя всю тяжелую и грязную работу в еврейской общине, а ночью выходил на защиту еврейского квартала. Однако, оставшись без дел, монструс мог становиться опасным, бездумно разрушая в неистовой ярости все на своем пути!
Я знал об этой легенде, но не думал, что она настолько древняя. Н-да, каждому народу нужен свой защитник, пусть и легендарный…
— А дальше? — финн, похоже, крайне заинтересовался историей Джока.
— А что дальше? Стали погромщики пропадать. Вот все сразу и поверили в легенду. Как тут не поверить?
Я улыбнулся. Думаю, иудеям просто надоели бесконечные погромы, и они ловко прикрыли свой самосуд древней легендой, нагнав мистической жути на воров. Ловко, ничего не скажешь… Неожиданно шотландец посерьезнел:
— Смотри, Себастьян, посыльный от разъезда!
И действительно, по направлению к нам скачет одинокий всадник, нетерпеливо подгоняя коня. Сразу подумав о плохом, я потянулся было к седельной кобуре — но присмотревшись к приближающемуся гонцу, понял, что тот хоть и спешит с какой-то важной вестью, однако же впереди никаких звуков боя не слышно. Значит, не засада…