Даниил Калинин – Комбриг. Сентябрь 1939-го (страница 2)
Однако удар командирского сапога в плечо немного отрезвил Дроздова:
– Трогай, млять!
Обычно спокойный, сдержанный и справедливый командир, сейчас Малютин взревел раненым секачом. Впрочем, практически сразу продолжил чуть спокойнее, хоть и злым, звенящим от напряжения голосом:
– Броники слева обойдешь, дым и огонь нас закроют. Вперед аккуратно подашь, по команде – короткая! А как выстрелим, сразу назад… Понял?
Чуть успокоившийся мехвод бодро и чуть испуганно отозвался:
– Так точно, командир!
Но командир уже не слушал его, он разворачивал башню в сторону покуда неизвестного противника, намертво приникнув к прицелу. А справа от казенника утопил в плечо приклад спаренного ДТ немногословный ефрейтор… Белорус Саша Маневич давно уже загнал в казенник пушки осколочную гранату и теперь вовсю готовился воевать, ведь у его семьи к белополякам был свой счет: в концлагере ляхов в свое время сгинул отец Александра…
Маневич смахнул с брови набежавший со лба пот, напряженно целясь, но Малютин, бросив на заряжающего беглый взгляд, негромко приказал:
– Не спеши стрелять, пока я из пушки не пальну. Демаскируешь.
– Слушаюсь, товарищ лейтенант…
Время на войне порой меняет свой ход каким-то причудливым образом. Бывает, что несколько часов затяжного боя проходят, словно десяток-другой минут. А бывает, что и несколько секунд тянутся, словно целый час…
Вот сколько времени потребовалось экипажу танка младшего лейтенанта Малютина, следующего головным в куцей колонне разведроты, чтобы пройти двести метров до перекрестка? Совсем немного, но кажется, что каждый из молодых танкистов (а ведь командир на деле не сильно старше подчиненных) успел воскресить перед внутренним взором образы своих родных, своего дома, девчонки, за которой ухаживали… И мысленно с ними проститься.
Но вот и горящие, чадящие броники, замершие на перекрестке. Черный дым действительно скрыл «бэтэшку» от глаз врага, а когда та рывком выскочила вперед, лейтенант отчаянно взревел:
– Короткая!!!
Так же отчаянно волнующийся мехвод остановил танк и сразу включил заднюю передачу едва слушающимися руками, готовый тотчас рвануть назад! Ничего более от себя зависящего он сейчас сделать не мог… Малютин же, не отнимая лица от перископического прицела, принялся лихорадочно искать врага.
Вот только дым от горящих бронеавтомобилей мешал найти цель и лейтенанту…
– В парке, между деревьями, пушки!
Первым противника, как ни странно, заметил Маневич и торопливо дал одну, вторую длинные очереди, рассеивающиеся на расстоянии. Впрочем, может, кого и зацепил…
На расстоянии всего в пару сотен метров разглядел небольшие приземистые серые пушечки и Малютин. Пушечки, внешне столь похожие на советские противотанковые сорокапятки! Но никоим образом не напоминающие лейтенанту шведские «бофорсы» с их причудливо изогнутыми щитами, что состоят на вооружении белополяков.
– Немцы…
Лейтенант на мгновение обмер, осознав, что принимает бой с «союзниками», а вместе с тем и очень далеко идущие последствия этого шага! Но мгновение смятения было очень кратким, фрицы ведь первыми открыли огонь по советским воинам… Так что, приникнув к панораме, лейтенант в считаные миллисекунды закончил доводку и нажал на спуск.
– Выстрел!
Легкий осколочный снаряд калибра сорок пять миллиметров рванул метрах в пяти правее немецкой противотанковой пушки Pak-36, но ведь разлет убойных осколков у него до пятнадцати метров… Так что досталось и батарейцам, и орудию – крупные осколки повредили откатник, ранили заряжающего и подносчика боеприпасов. А только и ждавший командирского выстрела мехвод тотчас газанул назад, пряча машину за разбитые броневики и густой чадный дым!
Раздраженно зашипел на Дроздова Малютин, из-за резкого маневра врезавшийся лицом в панораму:
– Аккуратнее! Не картошку же везешь!
– Да я от снаряда уходил, командир!
Михаил не кривил душой: немцы опоздали всего на секунду с ответным выстрелом – болванка ушла в проулок, врезавшись в дерево, растущее на тротуаре, во все стороны брызнула щепа… Но крепкий, толстый в обхвате вяз устоял, не переломился.
Другой же бронебойный снаряд крепко встряхнул горящий броневик, прошив тонкую бортовую броню насквозь, но советским танкистам повезло, так как болванка лишь тряхнула корму ударом сжатого воздуха…
В ту же секунду из раскрытого заряжающим казенника вылетела дымящаяся гильза – полуавтоматика танковой сорокапятки работает лишь с бронебойными снарядами.
Маневич заученно крикнул:
– Откат нормальный!
– Осколочный, Саша, осколочный!
– Есть осколочный!
Звонко лязгнул казенник, принимая очередной снаряд, и тут же командир легонько толкнул Дроздова в плечо:
– Миша, вперед!
– На смерть ведешь, командир…
Мгновенно состарившийся лет так на десять мехвод, белый от напряжения, все же легонько надавил на газ, покуда не услышал отрывистую команду:
– Короткая!
Еще спустя секунду грянул выстрел, причем на сей раз Малютин ударил точнее, вложив осколочно-фугасный снаряд прямо под вражеское орудие. Пушку подбросило в воздух, как и разорванные в лохмотья тела двух членов расчета… Но опытный командир немецкой батареи, угадав маневр советского танка, также приказал ударить осколочными. И, прежде чем Дроздов отогнал «бэтэшку», разорвавшийся у переднего катка фугас повредил ходовую, заодно сорвав левую гусеницу…
Неподвижный танк – мертвый танк. Эту расхожую истину познали все воевавшие в Испании танкисты, но молодой летеха в Испании не воевал. Зато по уставу он не имел права покинуть боевую машину с исправным орудием, да ведь и не собирался Малютин ее покидать! Казенник сорокапятки лязгнул очередным досланным с нарядом, а младший лейтенант принялся азартно наводить орудие на третью немецкую пушку… И ведь он даже успел нажать на спуск! Но одновременно с этим болванка вспорола кормовую броню «бэтэшки», отчего мгновенно полыхнул бензиновый двигатель.
Боевое отделение тотчас заполонил густой черный дым, а пришедший в себя младший лейтенант отрывисто закричал:
– Всем покинуть машину!
Малютин уже не успел увидеть, что близкий взрыв его осколочной гранаты оторвал левое колесо у немецкой пушки, разбив прицел и серьезно ранив вражеского наводчика… Нет, подхватив огнетушители вместе с Маневичем, он пытался спешно выбраться из танка, покуда последний не стал братской могилой храброму советскому экипажу.
Глава 1
Видавший виды «паджерик» шел по трассе с хорошей крейсерской скоростью – не более 110 км/ч. Водитель, Александр Вадимович Белых, старался не нарушать, да и не видел смысла гнать быстрее: летом трасса сильно загружена из-за отпускников, спешащих на море. Честно сказать, его и так утомляла необходимость обгонять выдающие максимум 90 км/ч грузовые машины и уступать «летягам», прущим от 130 и выше.
– Вот недавно задумался: а рухнул бы СССР, если бы не потери Великой Отечественной, а? А даже если бы и рухнул, все равно ведь Россия была бы сейчас иной… Ну вот как Сталин проглядел внезапный удар?
Годовщина начала Великой Отечественной словно бы обязывала завести разговор на тему Второй мировой. Вот и брат Александра Валерий Вадимович поднял насущную тему, заставив водителя скривиться, словно от зубной боли. Сколько уже об этом было сказано, ну? Сколько интернет-аналитики, сколько написано книг о попаданцах? А все равно ведь ничего не изменишь в прошлом, ибо история не терпит сослагательного наклонения… Есть только здесь и сейчас – и возможность изменить это здесь и сейчас, чтобы построить лучшее будущее! Причем определенные возможности имеются у каждого конкретного человека. Только мало кто об этом задумывается…
Между тем брат продолжил:
– Двадцать семь миллионов, представляешь? Двадцать семь миллионов жизней унесла война – двенадцать миллионов военных и пятнадцать гражданских! А вот представь, смогли бы отразить немцев на границе, не было никакого внезапного нападения… Это какой же страна была бы сейчас?
Александр только невесело хмыкнул, выслушав брата, после чего сухо заметил:
– Что сетовать о потерях восьмидесятилетней давности, когда те же пятнадцать миллионов русских, а именно неродившихся детей, убиты в материнской утробе с две тысячи пятого по восемнадцатый год? И это статистика только по России. Не за девяностые, когда буквально жрать было нечего, нет. Две тысячи пятый – это уже куда более благополучное время… Представляешь, какой была бы сейчас страна, если бы все убитые с согласия родителей дети сейчас жили? Сколько среди них могло быть талантливых врачей, военных, художников, артистов? Да просто русских людей?
– Ты что опять начинаешь?!
Валера весь аж вскинулся, мгновенно вскипев от негодования. Ну конечно, оттоптали больную мозоль… У них с Анькой уже есть ребенок, но живут небогато: младший брат – простой работяга на элементном заводе, жена – кассир в «Пятерке». И квартира – старая бабушкина двушка в панельной хрущевке. В итоге, когда Анька забеременела, от ребенка решили банально избавиться. Ну как прокормить еще один лишний рот? Чего плодить нищету-то?
Для Сашки, однако, все виделось иначе. Сам отец двух детей, он начал действительно реально крутиться, как только его Настька забеременела. Перегоны машин с Дальнего Востока, потом работа в рекламном отделе завода по производству пищевых добавок. Какое-то время неплохо поднимал, научился общаться с людьми… Потом устроился на крупное овощное предприятие, а там старательного и ответственного работника заметили, понемногу двинули вперед… А параллельно, вне смен, нашел халтуру продавца в магазине цифровой техники. И ведь неплохо получается, понемногу разобрался в технике, да и опыт общения с людьми в продажах помог. Так что и здесь выходит прилично: директор и владелец магазина по совместительству накидывает успешному продавцу процентик…