Даниил Калинин – Кавказский фронт (страница 9)
Причем «старый замок» возвели на фундаменте, оставшемся еще со времен Урарту…
Впереди же, на вершине ближнего и более низкого холма, некогда целиком застроенного армянским кварталом, высится «новый замок» — укрепленный каменными стенами дворец Исхак-Паши. И надо понимать, что во время знаменитого «Баязетского сидения» 1877 года, русский отряд, вооруженный лишь двумя пушками, был вынужден отступить именно во дворец Исхак-Паши… Русский отряд — и остатки всадников-азербайджанцев Исмаил-хана Нахичеванского, храбро прикрывших отступление союзников, и местная армянская милиция.
Да, это так — когда-то русские, армяне и азербайджанцы сражались против турок вместе, плечом к плечу…
Так вот, дворец Исхак-паши был совершенно неподготовлен к обороне хотя бы по двум причинам. Во-первых, в нем не было полноценного источника воды — за исключением неисправного бассейна, коий уже не успели наполнить. А во-вторых, центральный холм, на котором в 17-м веке и был построен замок-дворец, лежит не только ниже «красной скалы» и древней цитадели Даройнка… Нет, он также располагается ниже соседнего холма — по правую от «нового замка» руку. На том холме когда-то располагался мусульманский квартал, а вершину его занимала «восточная» батарея — укрепленный древней башней и каменным фундаментом. Впрочем, в 1877 году там сохранилась лишь площадка под батарею, использованная курдами…
Так что и крепостной двор, и часть стен «нового замка» Исхак-Паши простреливались с обеих высот!
И потому ни в коем случае нельзя принижать, и предавать забвению подвиг русского гарнизона — в 1877 году выдержавшего в осаде двадцать три дня… Практически без воды, под палящим солнцем — и градом летящих сверху пуль и артиллерийских снарядов! Выдержал на силе воли и отчаянной решимости драться до конца — чем сдаться на милость турок и курдов.
Ведь как правило, «милость» последних заключалась в том, что христианский пленник навсегда «расставался» со своей головой…
Но мало кому известен подвиг русских воинов от 1829 года. Тогда русский гарнизон практически той же численности, оказался в схожих обстоятельствах — однако он имел на вооружение уже семнадцать орудий. Вот последние и разместили на нескольких батареях, включая «восточную» — попытавшись замкнуть все возможные укрепления Баязета в единую систему обороны.
Турки, однако, атаковали именно восточную батарею в первую очередь — прорываясь через мусульманский квартал. И так как сама батарея не была защищена стеной, дело быстро дошло до рукопашной; русские артиллеристы отважно встретили врага в штыки — но за турками и курдами было подавляющее численное превосходство…
Конечно, бьющая на пятьдесят саженей картечь давала обороняющимся преимущество — что не было, впрочем, решающим из-за ограниченности секторов обстрела и медленной перезарядки орудий. И все же две с половиной сотни защитников держались шесть часов (!), пока их число не уменьшилось до шестидесяти… Выжившие хотели было отступить — но единственный уцелевший офицер, молодой подпоручик Селиванов (для него это был первый бой) метался среди пушек, будучи раненым в ногу — и пытался вести огонь самостоятельно, опираясь на банник.
Храбрый, совершенно не знающий жизни мальчишка, презревший неизбежный конец…
Когда подпоручика вновь ранило на глазах отступающих артиллеристов, солдаты не выдержали, вернулись на батарею — и тяжело раненый мальчишкам продолжил командовать, заставив открыть огонь по наступающим туркам! Однако время было потеряно — османы, воодушевленные малочисленностью пушкарей, прорвались к орудиям, вокруг которых закипела последняя, отчаянная сеча… Уже убитого Селиванова турки изрубили на куски — а всех артиллеристов и солдат обезглавили, не делая разницы между ранеными и мертвыми.
Впрочем, расплата за надругательство над останками русских воинов пришла быстро — контратаковала 1-я гренадерская рота Нашебургского полка. И лишь недавно бесновавшиеся османы приняли свой конец на остриях граненых «русских» штыков… Но и гренадер вскоре выбили с батареи — а после ею уже в третий (!) раз овладела сотня добровольцев штабс-капитана Трубникова.
Однако турки в очередной, уже третий раз сумели захватить ее после яростной драки…
Знал ли о том лейтенант Малкин, спешно поднимающийся по горной круче вслед за пластуном Астахом, ведя за собой отделение диверсантов и четверых саперов? Нет, не знал. Он не понимал даже, что за каменные фундаменты торчат из земли на склоне холма, мешая Никите ступать… А ведь то были останки жилищ древнего армянского Даройнка, некогда переименованного в Баязет — но «старый» Баязет старый исчез в Первую Мировую. Армянский квартал, впрочем, крепко пострадал еще во время осады 1877 года — ведь уже тогда армянское население было подчистую вырезано озверевшими курдами. Лишь несколько детей сумели бежать к «новому замку», где их на веревках затащили на стены.
Впрочем, курды безжалостно резали и местных мусульман, рискнувших укрыть у себя соседей, спасающихся от истребления…
Но конец старому Баязету пришел именно в Первую Мировую — когда взаимная ненависть турок и курдов с одной стороны, и армян с другой приняло невиданные масштабы. Город вновь переходил из рук в руки; сперва захваченный русской армией, позже он оказался на пути беженцев из Вана — и армянских федаев… Отчаянных мстителей и партизан погибающей Западной Армении.
Движение федаев зародилось еще в девятнадцатом веке, когда в Турции начались первые гонения на армян — первые погромы и военные преступления, вроде Хамидийской резни. Уцелевшие же армяне уходили партизанить в горы, став федаями — и мстили они при каждой удобной возможности! Наконец, именно федаи и прочие ополченцы сумели отстоять Ван в 1915-м году.
Так что нет ничего удивительного в том, что при отступлении беженцев был уничтожен мусульманский квартал Баязета — оставившие свои дома и потерявшие близких, они обезумели от горя, страха… И ненависти. Ну, а про собственно «армянский» квартал уже и говорить нечего — он был обречен вместе с теми, кто осмелился бы остаться на милость турок…
Однако лейтенант Малкин плохо разбирался в хитросплетении взаимоотношений христиан и мусульман в Закавказье — и практически не был знаком с трагичной историей «старого» Баязета. Разве что слышал краем уха о «сидении» 1877 года… Нет, у него была конкретная боевая задача — уничтожить батарею горных чехословацких гаубиц калибра 100 миллиметров. Последние, по данным разведки, развернули на площадке «восточной» батареи поручика Селиванова… Так вот, дальность стрельбы горных гаубиц составляет 9,8 километра — а с учетом расположения на высоком холме, на оборудованной артиллерийской позиции, эти орудия способны достать шоссе и на подступах к Догубаязиту, и на развороте дороги к Ванну. С учетом же труднодоступности турецкого узла обороны в скалах, было решено использовать разведывательно-диверсионную группу Малкина.
План операции обсудили и согласовали заранее; на задание выделили два отделения диверсантов по десять человек в каждом — и пятерку саперов. По замыслу командиров, одно отделение стрелков с новыми самозарядными винтовками СВТ-38 должно уничтожить караульный пост в стенах «старого замка» и взять на прицел раскинувшийся ниже турецкий форт — «новый замок». Помимо стрелков в составе отделения имеется штатный снайпер с АВС-36 и пулеметный расчет с ДТ (танковый Дегтярев легче и удобнее для десантирования); второй номер расчета единственный во всей группе вооружен винтовкой Мосина. Однако последняя оборудована ружейным гранатометом Дьяконова — способным вести огонь как осветительными, так и осколочными, и дымовыми гранатами… И когда на батарее поднимется шум — а без шума пушки не взорвать! — то эта группа должна задержать турок в форте, прижать их плотным прицельным огнем.
Отделение ведет за собой опытный старшина Гвоздев и казак-пластун Григорий — просто Григорий, фамилию и отчество казака Малкин не уточнял… Сам же Никита упрямо карабкается наверх к батарее — вырвавшись немного вперед группы ведомых им автоматчиков и саперов. Лейтенант чуть задышал к концу подъема, взопрев от стремительного рывка по долине и броску на высоту… Но впереди, на фоне звездного неба, уже явственно различимы силуэты массивных чешских гаубиц.
— Тихо!
Глава 5
— Тихо…
Едва слышный шепот Астаха показался Никите громким возгласом; но подчиняясь чутью и опыту пластуна, он замер — одновременно с тем на мгновение вскинув сжатый кулак. Сигнал группе остановить движение… После чего в уже звенящей, напряженной тишине Малкин прислушался — и чуть уняв собственное, слегка сбившееся дыхание, расслышал наверху негромкие голоса.
Общались, впрочем, не более двух человек — и хотя речь их разобрать было невозможно, звучала она несколько взволнованно, даже напряженно.
— Бдят, басурмане…
Еще одно замечание казака, внимательно посмотревшего на Никиту. Астах ждал, что решит командир группы — а командир нервно стиснул в ладони шершавую рукоять револьвера «Наган», оснащенного устройством бесшумного огня «БраМит»… По хорошему, снимать часовых стоит вдвоем — большее количество людей издаст больше шума. А группу осназа, поднимающуюся на холм, вблизи уже вполне можно будет различить; пусть луна с спряталась за ближними скалами, и большая часть подъема скрыта тьмой. Но финальный его отрезок «волчье солнце» вполне себе неплохо освещает — не поможет никакой камуфляж… Достаточно бросить вниз одного беглого взгляда, привлеченного шумом поднимающейся наверх группы, чтобы успеть пальнуть — тем самым подняв тревогу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь