Даниил Хармс – Том 3. Из дома вышел человек (страница 87)
а) являлся активным членом антисоветской группы литераторов.
ВИНОВНЫМ СЕБЯ ПРИЗНАЛ — пр. пр. ст. 58–10 У. К.
Посему —
ПОЛАГАЛ БЫ:
По согласованию с Прокуратурой дело направить на внесудебное разбирательство Коллегии ОГПУ с перечислением за ней арестованных.
Вещественные доказательства,
отобранные при обыске у:
1. ЮВАЧЕВА (ХАРМС) Д. И. — рукописи, разная переписка и 10 мистико-оккультных книг.
2. ВВЕДЕНСКОГО А. И. — разная переписка.
3. ТУФАНОВА А. В. — рукописи, переписка, разные книги в колич. 7 экз., кинжала два.
4. КАЛАШНИКОВА П. П. — переписка, рукописи, 12 книг, бинокль полевой, два кинжала, знаки отличия старого режима.
5. ВОРОНИЧА Н. П. — переписка, порнографические рисунки, фотокарточки.
6. БАХТЕРЕВА И. В. — разная переписка — КОНФИСКОВАТЬ.
Отобранные у вышеуказанных лиц в ДПЗ вещи по квитанциям, также отобранные при обыске у
1. КАЛАШНИКОВА П. П. — мешок и ковер —
2. ТУФАНОВА А. В. — золотой пятирублевик старой чеканки, сданный в ДПЗ, —
ВОЗВРАТИТЬ ИМ ПОД РАСПИСКУ.
В отношении АНДРОНИКОВА ИРАКЛИЯ ЛУАРСАБОВИЧА за недоказанностью его вины — ДЕЛО ПРЕКРАТИТЬ.
УПОЛНОМОЧЕННЫЙ:
4 ОТД СПО Бузников <подпись>
НАЧ. СЕКР. ПОЛИТИЧ. ОТДЕЛА:
Лундин-Горин <подпись>
СОГЛАСЕН: НАЧ. СОУ: <подпись> (л. 141–144)
21 марта 1932 г. состоялось заседание выездной сессии Коллегии ОГПУ, которое, согласно протоколам, слушало дела обвиняемых и постановило:
«Бахтерева Игоря Владимировича из-под стражи освободить, лишив права проживания в Московской, Ленинградской обл. и погранокругах сроком на ТРИ года, считая срок с 14/XII-31 г.».
«Введенского Ал-дра Ивановича из-под стражи ОСВОБОДИТЬ, лишив права проживания в Московской, Ленинградской обл., Харьковском, Киевском, Одесском окр., СКК, Дагестане, Казани, Чите, Иркутске, Хабаровске, Ташкенте, Тифлисе, Омске, Омском р-не, на Урале и погранокругах сроком на ТРИ года, считая срок с 10/XII-31 г.». На обороте этой выписки из протокола отметка: «На заседании Президиума ЦИК СССР от 27.5.36 г. судимость с Введенского снята».
«Воронича Николая Михайловича (Павловича) выслать в Казахстан сроком на ТРИ года, считая срок с 10/XII-31 г.».
«Калашникова Петра Петровича заключить в концлагерь сроком на ТРИ года, считая срок с 10/XII-31 г. Библиотеку конфисковать». На обороте документа отметка: «Конфискована библиотека в 5429 томов. Отбывал срок в Свирских концлагерях».
«Ювачева (Хармс) Даниила Ивановича заключить в концлагерь сроком на ТРИ года, считая срок с 10/XII-31 г.». На обороте отметка: «Заседание Коллегии ОГПУ от 23.05.1932 г. постановило: Хармса досрочно освободить, лишив права проживания в 12 п. Уральской области на оставшийся срок».
«Туфанова Ал-дра Васильевича заключить в концлагерь сроком на ПЯТЬ лет, считая срок с 10/XII-31 г.».
Приложение II
21–22 августа 1941 г. зам. начальника Управления НКВД ЛО ст. майор Госбезопасности Макаров и зам. прокурора Л. Грибанов, соответственно, утвердили следующий документ:
ПОСТАНОВЛЕНИЕ (НА АРЕСТ)
Гор. Ленинград, 1941 года, августа 20 дня. Я, Опер. Уполномоченный I отделения К<онтр>Р<еволюционного> О<тдела> УНКВД ЛО — сержант Госбезопасности Бурмистров, рассмотрев имеющиеся материалы о преступной деятельности —
Ювачева-Хармс Даниила Ивановича, 1905 г. рожд., урож. гор. Ленинграда, русского, б/п, гр-на СССР, детского писателя Горкома писателей, прожив. ул. Маяковского, 11/1, кв. 8,
НАШЕЛ:
что Ювачев-Хармс Д. И. к.-р. настроен, распространяет в своем окружении к.-р. клеветнические и пораженческие настроения, пытаясь вызвать у населения панику и недовольство Сов. правительством.
Ювачев-Хармс заявляет:
— «Советский Союз проиграл войну в первый же день. Ленинград теперь либо будет осажден или умрет голодной смертью, либо разбомбят, не оставив камень на камне. Тогда же сдастся и Балтфлот, а Москву уже сдадут после этого без боя».
И далее: — «Если же мне дадут мобилизационный листок, я дам в морду командиру, пусть меня расстреляют; но форму я не одену и в советских войсках служить не буду, не желаю быть таким дерьмом. Если меня заставят стрелять из пулемета с чердаков во время уличных боев с немцами, то я буду стрелять не в немцев, а в их из этого же пулемета».
Ювачев-Хармс ненавидит Советское правительство и с нетерпением ждет смены Сов. правительства, заявляя:
— «для меня приятней находиться у немцев в концлагерях, чем жить при Советской власти».
На основании вышеизложенного —
ПОСТАНОВИЛ
Ювачева-Хармса подвергнуть обыску и аресту, заключив в тюрьму УНКВД ЛО.
Оперуполномоченный I отделения,
сержант Гос. Безопасности
<Бурмистров> <подпись>
Начальник I отделения КРО,
лейтенант Гос. Безопасности
<Кожемякин> <подпись>
«Согласен»: Начальник КРО УНКВД Л/О
капитан / Гос. безопасности
<Занин> <подпись> (л. 2–3).
В соответствии с этим «Постановлением» 23 августа в квартире Хармса с 13 до 14.45 был произведен обыск, причем, судя по настоящему и нижеследующему протоколам, самого Хармса в этот час в квартире не было: в качестве лица, у которого произведен обыск, расписалась его жена М. В. Малич, и копия протокола обыска выдана была под расписку ей же (л. 10 об.). Кроме М. Малич, при обыске присутствовал «домработник Кильдеев» — уже известный по одному из обысков у Хармса в 1931 г., здесь еще указаны его имя и отчество: Ибрагим Киржанович, напоминающие о дворнике Ибрагиме из хармсовского рассказа (см. т. 2, примеч. к 69).
Изъято при обыске следующее:
1) Писем в разорванных конвертах 22 шт.
2) Записных книжек с разными записями 5 штук.
3) Религиозных разных книг 4 штуки.
4) Одна книга на иностранном языке.
5) Разная переписка на 3-х листах.
6) Одна фотокарточка (л. 10).
Что касается самого Хармса, то в деле имеется протокол его личного обыска:
гор.