Даниил Хармс – Том 2. Измерение вещей (страница 6)

Елена Ивановна — Вам ещё чаю налить?

Папаша — Плесни ещё полстаканчика.

(Пауза).(Папаша попил чаю и задремал.)

Елена Ивановна — И Ольга чего-то не пишет.

Папаша — (Бормочет.)

Елена Ивановна — Не пишет и не пишет.

Папаша — Как не пишет?

Елена Ивановна — Ольга, говорю, не пишет.

Папаша — То есть как Ольга?

Елена Ивановна — Да Ольга, что, ты не знаешь Ольгу?

Папаша — Ах, Ольга? Ну и что же она?

Елена Ивановна — Да вот, не пишет, говорю.

Папаша — Ай ай ай.

Рахтанов (проходя) — А Сергей сделал Ольге предложение. (Уходит).

Елена Ивановна — Сергей, да что он! А она? (Папаше). Слышал?

Папаша — Что?

Елена Ивановна — Сергей! Предложение!

Папаша — Ну а он?

Елена Ивановна — Ольге.

Папаша — Что не пишет?

Елена Ивановна — Вступить в брак.

Папаша — Ай ай ай.

Елена Ивановна — Какая пертурбация.

Рахтанов — Коля продавил металлический диван. Вот.

Елена Ивановна — Постой, постой, как же это?

Папаша (скоро) — Ужасно, ужасно, какая катастрофа они продавили металлический диван.

Елена Ивановна — Вот доверь металлический диван, так тотчас и продавить норовят.

Рахтанов (проходит и хлопает до и после) — А Коля во вторник съел дом.

Елена Ивановна — Ну, так и есть. Он

5. «На набережной нашей реки…»

На набережной нашей реки собралось очень много народу. В реке тонул командир полка Сепунов. Он захлебывался, выскакивал из воды по живот, кричал и опять тонул в воде. Руками он колотил во все стороны и опять кричал, чтоб его спасли.

Народ стоял на берегу и мрачно смотрел.

— Утонет, — сказал Кузьма.

— Ясно, что утонет, — подтвердил человек в картузе.

И действительно, командир полка утонул.

Народ начал расходиться.

6. «Тетерник, входя и здороваясь: Здравствуйте! Здравствуйте!..»

Тетерник (входя и здороваясь): Здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте!

Камушков: Вы однако не очень точны. Мы ждем вас уже порядочно.

Грек: Да-да-да. Мы вас поджидаем.

Лампов: Ну говори, чего опоздал?

Тетерник (смотря на часы): Да разве я опоздал? Да, вообще-то есть… Ну ладно!

Камушков: Хорошо. Я продолжаю.

Грек: Да-да-да. Давайте, правда.

Все рассаживаются по своим местам и замолкают.

Камушков: Не говоря по нескольку раз об одном и том же, скажу: мы должны выдумать название.

Грек и Лампов: Слышали!

Камушков (передразнивая): Слышали! Вот и нужно название выдумать. Грек!

(Грек встает.)

Камушков: Какое ты выдумал название?

Грек: Ныпырсытет.

Камушков: Не годится. Ну подумай сам — что же это за название такое? Не звучит, ничего не значит, глупое. — Да встань ты как следует! — Ну теперь говори: почему ты предложил это глупое название?

Грек: Да-да-да. Название, верно, не годится.

Камушков: Сам понимаешь. Садись. — Люди, надо выдумать хорошее название. Лампов! (Лампов встает.) Какое название ты предлагаешь?

Лампов: Предлагаю: «Краковяк». Или «Студень», или «Мой Савок». Что? не нравится? Ну тогда: «Вершина всего», «Глицириновый отец», «Мортира и свеча»…

Камушков (махая руками): Садись! Садись!..

1930

7. «Иван Григорьевич Кантов шёл…»

Иван Григорьевич Кантов шёл, опираясь на палку и переступая важно, по-гусиному. Он шел по Гусеву переулку и нёс под мышкой гуся.

— Куда идёшь? — окликнул Ивана Григорьевича Пономарёв.

— Туда вот — сказал Иван Григорьевич Кантов.

— Можно и мне с тобой идти? — спросил Пономарёв.

— Можно, — сказал Иван Григорьевич Кантов.

Оба пришли на рынок.

Около рынка сидела собака и зевала.