Даниил Хармс – Том 1. Полет в небеса (страница 67)
Н. И. — (вздохнув) — Или суп. Знаете ли, чтобы сделать суп, надо положить в воду мясо и рыбу.
Покойник — Ылы ф зуб фоложить мроковь. Ылы спржу. Ылы букварь. Ылы дрыдноут.
…Меньшую на большую! Бап боп батурай!
Аменхотеп вылезает из воды и идёт по острым камушкам. Итти больно и Аменхотеп машет руками и то и дело приседает. Добравшись до песка он бежит уже свободно и наконец валится в песок и валяется.
«Покурить-бы», — говорит Аменхотеп. вокруг молчат. Николай Иванович сердито смотрит Ибису под хвост.
Аменхотеп снимает трусики, выжимает их и вешает на солнце сушиться. А сам смотрит по сторонам не идёт-ли где женщина. Но женщин не видать, только на берегу подсвечника стоит женская мраморная статуя
Земляк — Ну, ребятки, передохнул с вами, да пора и дальше.
— Куда, — спрашивает его Николай Иванович.
— Да я знаете к Лебедям, — говорит земляк.
И земляк поднимается выше.
Тут стоят два дерева и любят друг друга. Одно дерево волк, другое волчица.
Когда земляк выглянул из за угла, то волк кинулся к решотке.
Земляк спрятался.
Волк поцеловал волчиху.
Земляк опять вышел из за прикрытия.
— Где здесь Лебедь? спросил он волков.
И вот вышел сторож в белом халате. Он держал в руках длинный скребок.
— Лебеди, сказал сторож нюхая кусок хлеба чтобы не заплакать. — Они там. Вон в том доме.
Земляк пошёл вдоль пруда. В пруду лежал снег.
В птичнике очень воняло. В углу сидела маленькая девочка и ела земляные лепёшки. Девочка была очень грязная и нечистоплотная. На асфальтовом полу были пробоины, а в пробоинах стояли лужи. Старичок в длинном черном пальто, ходил по лужам и боком смотрел на птиц
Комнату разделяла перегородка вышиной в аршин. За перегородкой расхаживали большие птицы. Пеликаны сидели вокруг бассейна и в грязной воде полоскали свои клювы.
Девочка отложила в сторону земляную лепёшку и запела. Рот у девочки был похож на круглую дырочку.
Девочка пела:
Один пеликан, самый старый начал танцевать. На голове его изгибался седой хохол, а красные глазки свирепо смотрели в морскую раковину. Сначало он долго топал ногами на одном месте. Потом начал перебигать на несколько шагов то вперёд, то назад, причём его голова оставалась неподвижной в одной и той же воздушной точке. Изгибалась только шея. Вдруг пеликан пустил одно крыло по полу и начал разворачиваться на одной ноге, притоптывая другой. Сначала развернулся в одну сторону, потом в другую, а потом вдруг поплыл как боярышня, волоча за собой по полу оба крыла.
Остальные птицы притихли, расступились и стояли уткнушись носом в стену не глядя на танец пеликана.
— Молчать! — крикнул вдруг старичок в длинном чёрном пальто.
Никто не обратил на это внимания. Девочка продолжала петь, а пеликан танцовать.
— И это небо! — сказал сокрушённо старичок. — Фу фу фу! Какая здесь гадость!
— Почему вы думаете, что это небо? — Спросил старичка другой такой-же старичок неизвестно откуда появившийся.
— Ах бростье, сказал преждний старичок. Я всю жизнь старался не петь глупых песень. А тут ведь поют нечто безобразное.
— А вы тоже попробуйте, — сказал такой-же старичок. Но старичок покачал только головой, отчего пенснэ с его носа свалилось в лужу.
— Ну вот видите? Вот видете? — сказал обиженно старичок.
Дверь отворилась и в птичник вошёл земляк.
— Лебедь у вас? — громко спросил он.
— Да, я тут! — крикнул Лебедь.
— Ура! Это небо? — спросил земляк.
— Да, это небо! — крикнуло небо.
Но тут пролетел Ангел Копуста и земляк сново вошёл в птичник.
— Лебедь у вас? — громко спросил он.
— Да, я тут! — крикнул Лебедь.
— Ура! Значит это небо! — крикнул земляк.
— Да, это небо, — сказал Ангел Копуста.
Маленькая девочка сбегала за водой. Ангел Копуста выпил воды утёр усы и сказал:
— Холодная сволочь, а вкусная. Сей час господствует эпидемия брюшного тифа, но не беда. Надо только утром и вечером потирать ладошкой живот и приговаривать: Бурчи, да не болей.
Вдруг земляк огромным прыжком перескочил через перегородку, схватил Лебедя под мышку и провалился под землю.
На этом месте выросла сосна с руками и в шляпе и звали ее Марией Ивановной.