Даниил Хармс – О явлениях и существованиях (сборник) (страница 3)

– Hoch![2] – крикнули милиционеры и кинулись по лестнице.

Моментально высадив плечом дверь, они ворвались в кабинет профессора Тартарелина.

Профессор Тартарелин сидел на полу, а жена профессора стояла перед ним на коленях и пришивала профессору ухо розовой шелковой ниточкой. Профессор держал в руках ножницы и вырезал платье на животе своей жены. Когда показался голый женин живот, профессор потер его ладонью и посмотрел в него, как в зеркало.

– Куда шьешь? Разве не видишь, что одно ухо выше другого получилось? – сказал сердито профессор.

Жена отпорола ухо и стала пришивать его заново.

Голый женский живот, как видно, развеселил профессора. Усы его ощетинились, а глазки заулыбались.

– Катенька, – сказал профессор, – брось пришивать ухо где-то сбоку, пришей мне его лучше к щеке.

Катенька, жена профессора Тартарелина, терпеливо отпорола ухо во второй раз и принялась пришивать его к щеке профессора.

– Ой, как щекотно! Ха-ха-ха! Как щекотно! – смеялся профессор, но вдруг, увидя стоящих на пороге милиционеров, замолчал и сделался серьезным.

Милиционер Сережа – Где здесь пострадавший?

Милиционер Володя – Кому здесь откусили ухо?

Профессор (поднимаясь на ноги) – Господа! Я – человек, изучающий науку вот уже, слава Богу, 56 лет, ни в какие другие дела не вмешиваюсь. Если вы думаете, что мне откусили ухо, то вы жестоко ошибаетесь. Как видите, у меня оба уха целы. Одно, правда, на щеке, но такова моя воля.

Милиционер Сережа – Действительно, верно, оба уха налицо.

Милиционер Володя – У моего двоюродного брата так брови росли под носом.

Милиционер Сережа – Не брови, а просто усы.

Карабистр – Фасфалакат!

Профессор – Приемные часы окончены. Жена профессора – Пора спать. Андрей Семенович (входя) – Половина двенадцатого.

Милиционеры хором – Покойной ночи. Эхо – Спите сладко.

Профессор ложится на пол, остальные тоже ложатся и засыпают.

СОН

Тихо плещет океян скалы грозные ду ду тихо светит океян человек поет в дуду тихо по морю бегут страха белые слоны рыбы скользкие поют звезды падают с луны домик слабенький стоит двери настежь распахнул неги теплые сулит в доме дремлет караул. А на крыше спит старуха на носу ее кривом тихим ветром плещет ухо дует волосы кругом А на дереве кукушка сквозь очки глядит на север не гляди моя кукушка не гляди всю ночь на север там лишь ветер карабистр время в цифрах бережет там лишь ястреб сдыгр устр себе добычу стережет.

Петр Павлович —

Кто-то тут впотьмах уснул шарю, чую, стол и стул натыкаюсь на комод вижу древо бергамот я спешу, Срываю груши что за дьявол! Это уши! Я боюсь бегу направо предо мной стоит дубрава я обратно так и сяк натыкаюсь на косяк ноги гнутся, тянут лечь думал двери – это печь прыгнул влево – там кровать Помогите!..

Профессор (просыпаясь) – Ать?

Андрей Семенович (вскакивая) –Ффу! Ну и сон же видел, будто нам все уши пообрывали. (Зажигает свет.)

Оказывается, что, пока все спали, приходили Петр Павлович и обрезали всем уши.

Замечание милиционера Сережи —

– Сон в руку!

Март – апрель 1929