Даниил Хармс – Хармс Даниил (страница 104)

вдруг перед ней из экипажа упасть бы замертво к ногам. Я не имею больше власти таить в себе любовные страсти Они меня как лист изсушат как башню времянем разрушат нарвут на козьи ножки, с табаком раскурят сотрут в песок и измечулят. Ах если б мне предмету страсти пересказать свою тоску и разорвав себя на части отдать бы ей себя всего и по куску, и быть бы с ней вдвоём на много лет в любовной власти пока над нами не пребьют могильную доску.

* * *

Однажды господин Кондратьев попал в американский шкап для платьев и там провёл четыре дня. На пятый вся его родня едва держалась на ногах. Но в это время ба-ба-бах! Скатили шкап по лестнице и по ступенькам до земли и, в тот же день, в Америку на пароходе увезли. Злодейство, скажите. Согласен. Но помните: влюблённый человек всегда опасен.

* * *

Елизавета играла с огнём Елизавета играла с огнём пускала огонь по спине пускала огонь по спине Пётр Палыч смотрел в восхищеньи кругом Пётр Палыч смотрел в восхищеньи кругом и дышал тяжело и дышал тяжело и за сердце держался рукой

Знак при помощи глаза

Вот Кумпельбаков пробегает, держа на палке мыслей пук. К нему Кондратьев подбегает, издав губами странный звук. Тут Кумпельбаков сделал глазом в толпу направо дивный знак. Упал в траву Кондратьев разом и встать не мог уже никак. Смеётся громко Кумпельбаков Лежит Кондратьев точно сор. От глаза лишь нежданных знаков какой случается позор!

* * *

Молчите все! А мне молчать нельзя: Я был однажды в Англии друзья. передо мной открылся пир: сидело сорок человек на креслах стиля пол ампир, прекрасно приспособленных для нег. Зал освещало электричество. Я вижу: вдру<г> Его Величест<в>о, рукой мантилью скинув с плечь произнести готово речь. Тут сразу мухи полетели, производя особый шум, а все испуганно глядели