Даниил Галкин – Монтао. Легенда о монахе (страница 4)

 Красивую притягательную мелодию было слышно далеко в лесу. И вскоре жители прознали о молодой паре. Они стали тайком приходить к дереву, чтобы увидеть прекрасный танец. Прознали и шпионы злого Господина. Длинные языки рассказали всё отцу Фудзико, который пришёл в неистовую ярость и запер дочь во дворце. Но чистые сердца не знали преград. Они спланировали побег. Весь город был готов помочь влюбленным, даже если бы пришлось пойти против самого́ могущественного господина, так как простой народ давно его ненавидел за жестокость и несправедливость. Одной безоблачной ночью вассалы восстали против своего властителя. Началась бойня крестьян с армией. Спятивший от злости отец выколол глаза девушке, чтобы она не сбежала. Тогда возлюбленный Фудзико сам пробрался в покои дворца и вывел её в единственное безопасное место, что знал, – в лиловый лес, под могучее древо.

 Говорят, в тот последний раз даже смерть застыла, чтобы взглянуть, как танцевали влюблённые. Вассалы и воины ненадолго забыли о вражде и ненависти и молча, страшась отвлечь танцующую пару, как заворожённые смотрели на грацию чистой любви.

 Явился в лиловый лес и отец Фудзико. Пожалуй, единственный, на кого не действовали чары волшебного танца. Оголив меч, с диким криком ярости, он кинулся в сторону танцующих. Пара прервала танец. Но юноша не растерялся. Выхватив оружие у стоявшего рядом, ещё заворожённого музыкой флейты и пластикой движений, воина, он закрыл своей грудью любимую и отразил удар нападавшего. Началась жестокая схватка. Фудзико горько зарыдала. Из её глаз потекли кровавые слёзы. Лес обагрился. Пламя ненависти вспыхнуло вновь.

 В тех боях, что проходили снаружи дерева, и под его сенью, никто не вышел из смертельного круга. А девушка, плачущая от скорби и горя, стала духом, что не знает покоя. Она заманивает странников под старую глицинию, чтобы они взглянули на неоконченный танец…»

 На минуту время остановилось. Монах думал. Музыкант же явно сильно нервничал. Рядом слышались всхлипы.

– Да… Твои истории гораздо лучше моих, друг. Мальчик и все ушедшие из деревни мужчины – там? – он указал на столпившихся у листвы.

– По легендам, Фудзико не смогла смириться с горем и страдала, невольно заставляя страдать и остальных. А те, кто хотел ей помочь, становились заложниками, без возможности уйти из-под кроны дерева. Я видел мальчика, он забежал туда. Теперь послушай: только музыка способна их успокоить. Но даже она не сможет вернуть тех, кого забрала судьба. Они во власти кроваво-плачущей девы. Мы лишь можем…

– Глицинии… А я всё думал, что же за прекрасные растения? – перебил монах и искренне заулыбался. – Спасибо тебе! Играй, как ни в чём не бывало! Хорошо?

– Ч-что? Постой! – музыкант закричал вслед. – Сумасшедший! Легенды правдивы! Что же ты творишь?!

 Насвистывая успевшую запомниться мелодию, монах прошёл сквозь тени призраков и, отодвинув свисавшие цветы, добровольно вступил в ловушку. Последнее, что можно было расслышать позади: “Пусть душа твоя обретёт покой!”.

 Огромное дерево надёжно, не хуже высоких каменных стен, укрывало внутри себя всех, кто оказывался под его сенью. Лунный свет бил снизу вверх, яркими лучами подсвечивая нескончаемый лиловый листопад. Центр был совершенно свободен и пуст, кроме сидевшего у самого ствола, плачущего духа девушки. А у раскидистых корней, измученные и несчастные, но живые, стояли мужчины и несколько женщин. Не все были жителями ближайшей деревни. Кто-то наверняка был просто обычным, добрым на душу, путешественником, или прохожим, завлечённым в это место мелодией флейты. Между неподвижными, но живыми, дышащими телами стоял и Недзи, обнимая отца.

– Ну вот и славно, – негромко промолвил монах себе под нос.

 Плачущая девушка всё же услышала его голос и мгновенно подскочила:

– Папа? Это ты? Не подходи! Я люблю его! Оставь же ты нас, прошу!

– О! …твой папа тебя больше не потревожит! …успокойся!

 Монах начал медленно подступать к перепуганному духу, но девушка издала резкий вопль, который парализовал всё его тело, доставляя нестерпимую жуткую боль. Присутствующие люди падали, кричали и слёзно молились. Все, кто мог слышать, сейчас жалели о том, что имели такую способность…

 Их страдания внезапно прекратили звуки флейты. Музыкант начал играть. Девушка замолчала. Теперь она подняла голову к свету и слушала. Настало время перевести дух. Люди затаили дыхание. Только бы не побеспокоить призрака и не вернуться к боли, которую он им только что причинил. Монах их прекрасно понимал. Понимал и их полные ужаса взгляды, направленные в его сторону, когда он приближался к зачарованной девушке. Подойдя на неприлично близкое расстояние и наклонив голову к её уху, он прошептал:

– Я вернулся… Фудзико.

 Она посмотрела на него широко открытыми глазами, будто могла видеть, и улыбнулась:

– Ну наконец-то! Неужели мы снова вместе?

 Девушка взяла руки монаха в свои и повела в незнакомом для него танце. Они кружились, поднимая вихрь лепестков вокруг себя, выходили в центр, насыщаясь лунным светом, проводя его по своим телам, плавными жестами передавая партнёру. Дух девушки больше не плакал, нет. Теперь он смеялся и радовался.

– Рао! Я так ждала! Но как же мой папа?

 Не переставая повторять движения за ведущей, монах с улыбкой, веря в это сам, ответил:

– О, милая Фудзико! Он поверил в нашу любовь! Поверил также сильно, как и мы! Больше он нас не побеспокоит, не стоит о нём думать. Лучше продолжим танцевать!

 Движения стали приходить на ум сами, будто кто-то нашёптывал их, меняя расположение рук и ног так, как того требует танец. Постепенно жесты мужчины и девушки стали настолько синхронными, словно они учились этому долгие годы. А призрачные ладони Фудзико касались уже чьих-то иных, таких же призрачных ладоней. Во время очередного разворота монах понял, что танцует вместе с духом возлюбленного, так как его тело помимо его воли двигалось настолько грациозно, будто бы сам Рао им завладел. Цветы расступались перед парой, давая ей насладиться долгожданным танцем. Эта ночь была только для двоих. Они кружились, сходились и расходились под присмотром звёзд до тех пор, пока мелодия не стала постепенно затихать. С ней замедлился и танец. Девушка обняла танцора, неважно, кто это был – монах, или давно почивший Рао. Она, наконец, успокоилась, крепко прижалась к груди партнёра и тихонько заплакала:

– Спасибо тебе…

 Но плачь был не таким, как прежде – не горьким и безудержным. Сейчас слёзы омывали кровоточащие раны в сердцах влюблённых, смывая всю боль и печаль. Это были слёзы счастья и радости. Монах почувствовал, что больше не нужен, и отошёл, оставляя на своём месте дух счастливого парня, склонившего свою голову к голове Фудзико, заключив девушку в нежные, но крепкие объятия. Внезапно подул, давно не посещавший это место, свежий ветер, унося куда-то в неизведанную даль силуэты молодой призрачной пары, одновременно, освобождая от магических оков измученных людей.

 Встреча зари в деревне близ лилового леса была одной из самых счастливых, которую могли помнить её жители. Мужские силуэты, освещаемые восходящим солнцем, возвращались домой. Победоносная весёлая музыка сопровождала их. Впереди бегал мальчик, поторапливая взрослых. Женщины у реки, что первыми заметили возвращение живых мужей, позабыв о делах, бежали им навстречу. Конечно, такое поведение было не свойственно местным традициям, но сдаётся, в этот момент о традициях никто и не думал. В тот день, несмотря на войну, повлекшую смерти и голод, наливали лучшее вино и угощали лучшей пищей, которую могли найти. В маленькой бедной деревеньке был настоящий праздник. Все забыли о проблемах и печалях, которые ненадолго уступили место всеобщей радости. К путнику, вернувшему свою шляпу, подошёл главный доктор округи – отец Недзи:

– Благодарю! – он склонил голову. – От моей семьи и семей всей деревни! Что мы можем сделать для тебя, монах?

 В ответ мелькнула знакомая улыбка:

– Мне бы зашить, – гость показал на огромную рваную дыру на боковой стороне своей одежды, оставленную остриём меча верзилы, испортившего его шляпу.

 Мужчина кивнул и быстро зашагал в дом, оставляя путника наедине с благодарными жителями. Каждый считал долгом лично выразить свою признательность и сказать, что в случае чего гость может смело рассчитывать на его жильё. Некоторые приходили с подарками, но монаху не нужен был ни меч, ни янтарные украшения. Когда люди, счастливые и весёлые, двинулись отмечать свой праздник дальше по улице, он выловил из толпы одного очень пожилого человека:

– Старец, будь любезен, расскажи, как вы все разом оказались в лесной ловушке?

 Седой мужчина посмотрел удивлённо, будто это был всем известный факт:

– Так мы это… На отряд вормоловский выдвигались. Прибежал как-то парнишка… не местный. Говорит: «Они в лесу уже, совсем рядом». Ну мы и поднялись на них… гнать, так сказать… а этих гадов как не бывало. Сбежали верно.

– Или западня…

– Да вы что! Это ж – свой, Йокотерский мальчишка! Хоть и не из нашей деревни, но на нашем языке говорил. Не спешите судить, монах! Уж кому-кому, а вам спешка не к лицу!

– Верно, – гость слегка поклонился. – Спасибо за ответ! Хорошо провести время!