Даниил Филатов – Осколки (страница 2)

Через несколько мгновений он вернулся на кухню, взялся за чашку и сделал глоток кофе.

– Ладно, надо бежать, не успеваю допить, – Тиль хотела чуть ли не бегом добраться до прихожей, где стояли туфли, но ладонь Нильсона легла на ее собственную. Мужчина мягко, но требовательно остановил ее.

– Допивай спокойно.

Тиль заглянула в его глаза и увидела в них спокойствие и уверенность. Этот кошмар в Кубе коснулся и его, он потерял, возможно, даже больше, чем она сама, практически жизнь. По словам Нильсона, воспоминания к нему могут и не вернуться, поэтому он просто решил начать с начала. И ничего, держится, а кроме того, успевает поддерживать ее. Линда решила последовать примеру возлюбленного, взяла себя в руки, уняв дрожь и тревожность и стала медленно допивать терпкий черный кофе.

Мужчина удовлетворенно кивнул.

Выйдя из дома они взяли ее машину, оставив подержанный военный «Хаммер» Нильсона на стоянке, но за руль сел он. Именно поэтому по дороге они заехали в их любимую закусочную, взяв с собой. Брайер вспомнил, что Линда пожаловалась, что по дороге ничего не захватит и позаботился об этом.

Таким образом в здание Совета Освобождения Линда вошла в половину десятого, то есть почти на полтора часа позже, чем обычно. Под изумленный взгляд охранника девушка сняла темно- синий клатч и положила его на ленту, а затем легким шагом прошла через рамку детектора.

– Вы сегодня припозднились, мисс Тиль. Что- то произошло? – спросил сотрудник охраны, проверяя ее металлоискателем.

– Да нет, Дуэйн, все в порядке, – без толики вранья ответила девушка. Она действительно чувствовала себя лучше.

Но ненадолго…

Тревожность стала нарастать, как только советник Линда Тиль погрузилась в работу. От той утренней легкости, что накрыла ее при входе в офис, не осталось и следа, день наполнился встречами, звонками, документами. Как она и говорила, оторвавшись от жизни страны на год, теперь немыслимо тяжело было вернуться к нормальному режиму работы. Люди вокруг Тиль словно общались на другом языке, а кроме того почти каждый стремился спросить, как у нее дела и все ли с ней в порядке. К середине рабочего дня Линда стала нервничать настолько сильно, что до обеда решила никого не принимать, отвечать только на звонки и почту, о чем предупредила своего ассистента.

Но телефон тут же стал разрываться. Навязчивые трели перемежались со множеством вопросов, на которые Линда болезненно долго искала ответы. А кроме того, все начало напоминать ей о том годе: Окружной совет ветеранов направлял запросы в ее адрес с просьбой о рассмотрении в Совете вопроса об улучшении условий лечения инвалидов битвы при Рейнсберге; Усиливалась блокада в районах, граничащих с захваченными ОПЗМ в ходе кампании, там также требовалось дополнительное финансирование, проводилась мобилизация, а потому в связи с оттоком кадров стала падать экономика, губернатор просил прислать не только материальную помощь, но и дополнительных рабочих и технику на восстановление ущерба, наносимого приграничными бомбардировками.

Кроме того, стали сыпаться жалобы на человека, который ее подменял весь этот год, а он ушел на больничный, получив травму через неделю после передачи дел. Связываясь с ним, Линда чувствовала, как будто слепой разговаривает с глухим, они не понимали друг друга и не могли достичь взаимопонимания.

Кровь пульсировала в висках, а потому как только часовая стрелка перешагнула отметку в два часа дня, Линда вытащила телефонный шнур, а затем заперла кабинет. Она сбросила туфли, медленно босиком прошлась по ковру в кабинете, упала в гостевое кресло, откинув спинку. Мерно шипела кофеварка, заготавливая очередную порцию экспрессо.

Тиль позволила себе расслабиться и прикрыла глаза.

– Ты просто слабая и никчемная, – прозвучал голос из темноты.

Девушка тут же раскрыла глаза, огляделась по сторонам. Никого не было. Конечно же, как и всегда. Просто это снова началось. Нельзя спать. Нельзя расслабляться.

– Ты пытаешься жить жизнь, которая больше не твоя. Смирись со своим истинным предназначением, – в идеально гладкой черной поверхности кофе девушка заметила темный силуэт позади. Она резко развернулась, выращивая в руке ледяной кинжал. Но позади никого не было. С глухим стуком чашка упала на ковер, разлилось её содержимое, наращивая черное пятно на белоснежном ковре.

Линда стояла и смотрела на то, как кофе впитывался в ворс. Она провела рукой, замораживая жидкость. И что же теперь делать?

Закрыв лицо руками, она села на пол. Затем попыталась прийти в себя, провела по щекам ладонями, глубоко вдохнула и выдохнула. Расстегнула брюки, аккуратно сложила их вдвое и повесила на спинку кресла, расстегнула пуговицы на рубашке, подвязала ее у живота.

Нужно сделать несколько асан, это поможет.

Девушка широко расставила ноги, чуть выгнулась в спине назад, чувствуя, как напрягаются мышцы, вдохнула и на выдохе опустилась к стопам, крепко взявшись за них, простояла так десять секунд, после чего свела ноги вместе, снова вдохнула, после чего выставив правую ногу вперед и оперевшись на нее согнула вторую в колене, а руки вытянула к потолку, снова согнулась, ощущая напряжение. Вдох. Выдох и переход на другую ногу с расслаблением. После отступившего напряжения сознание очистилось, мысли заполнила только забота о правильном расположении рук и ног. Это правильно, это помогает отойти.

Сделав еще несколько упражнений, Линда почувствовала усталость в мышцах, поэтому решила сделать перерыв. Одевшись, девушка достала из бумажного пакета с логотипом несколько свертков и разложила их на столе. Обед, который они захватили, был скромным: салат в прозрачном контейнере, состоявший из нескольких листов зелени, четырех- пяти разрезанных пополам помидоров черри, заправки и сухариков, его дополнял круассан с ветчиной и более крупными помидорами, а на десерт Нильсон, несмотря на все протесты девушки, выбрал шоколадный фондан. Тиль встряхнула контейнер, перемешивая салат с заправкой, сняла крышку и принялась за еду.

И все же она не могла игнорировать тот факт, что нужно что- то предпринимать. С каждым днем становится все хуже и хуже, близок тот день, когда она не сможет спать и просто сойдет с ума от навязчивых образов. Но что можно сделать? Последовать совету Нильсона и взять отпуск? Имеет ли она на это право?

Тиль вспомнила множество просьб от страждущих. Снова оставить их без ответа? И в то же время, не будет ли хуже, если завалив себя работой и бросив борьбу с подступающим безумием, Линда в какой- то момент потеряет контроль. И тогда одному только Богу известно, что может произойти. Однако девушка чувствовала себя очень обязанной этим людям, поскольку добровольно взяла на себя заботу о них. В таком деле приходится многим жертвовать. И все же…

Она потерялась в собственных мыслях и ожиданиях, и тут раздался настойчивый стук в дверь. Кто бы это мог быть? Линда поспешила привести себя в порядок, поправила волосы после йоги, надела туфли, разгладила складки на брюках. И не зря. Открыв дверь она увидела председателя Совета Освобождения.

Майер Стоун был давно уже не молод. Тиль не знала точно, но ему было где- то за шестьдесят, и все же он выглядел очень хорошо: светло- серый классический костюм с неизменно белой рубашкой был всегда ему к лицу, седые волосы были аккуратно подстрижены, а верх Майерс зачесывал на бок. Морщинистое лицо всегда было расслабленным, спокойным, а глаза, за коричневой оправой круглых очков выражали добродушие.

– Здравствуйте, мисс Тиль. У вас был отключен телефон, поэтому мне пришлось зайти, – начал Стоун, проходя в ее кабинет.

– Простите, Майерс, я просто решила немного отдохнуть в обеденный перерыв, побыть наедине с собой, – виновато ответила девушка.

– Ничего, я вас понимаю, – мужчина бросил взгляд на разложенную на рабочем столе еду, – оторвал вас от трапезы?

– Нет, я еще не начинала. Хотите кофе? – Линда почувствовала, как нижнее веко ее правого глаза начинает подрагивать. И что нужно Стоуну? К тому же, так неудачно получилось с телефоном. Наверняка что- то важное, раз он пришел. Неужели заметил, что она не справляется?

– Не откажусь, спасибо, – Майерс осторожно устроился в кресле, не облокачиваясь на спинку. Он терпеливо наблюдал за тем, как Тиль готовила кофе и с благодарностью принял чашку и блюдце из ее рук.

– Так чем обязана визиту?

– Видите ли, – сделав небольшой глоток, продолжил председатель, – не ранее как час назад в мой адрес поступило сообщение от генерала Нильсона Брайера, в котором он вежливо, но очень настойчиво просит меня дать вам отпуск.

– Что?! – теперь Линду точно пронзил нервный тик, нижнее веко задергалось. Как он мог так с ней поступить?! Зачем влез?! Нет, это ради ее блага, но не стоит так…

– Постойте- постойте, не нужно так резко реагировать. Я потому и пришел. Я понимаю, что последний год выдался для вас обоих очень непростым и хоть в Совете есть немало дел, в которых нам пригодилась бы ваша помощь, я понимаю необходимость восстановления душевных сил.

– Мистер Стоун, я не могу…

– Можете, мисс Тиль. Однако здесь вот какая проблема. В отношении мистера Брайера ведется служебное расследование, сейчас его нахождение в должности приостановлено. С вами все не так однозначно, Совет на закрытом заседании Малого круга хочет начать подобное расследование и в отношении вас. Мне удается удерживать их от такого решения, но надолго ли? – Стоун допил кофе и поставил чашку на тумбочку с кофемашиной. Он снял очки и стал протирать линзы платком, вынутым из нагрудного кармана. Таким образом мужчина делал паузу, давая Тиль возможность переварить новую информацию.