Даниил Диденко – И ничего под небом, кроме Бога… (страница 9)

Ты помнишь, здесь, в ужасный день седой

Мы провожали в путь последний деда?..

Я обо всем поведаю тебе.

И прежде, чем уйти, в окне увижу

Узор росы печальный на стекле,

И зазвенит с тоскою ветер в крыше…

Приют

Душе широкой, знаешь, друг,

Приюта нет нигде на свете.

И все ж, когда ласкает ветер

Своим порывом летний луг

И, пролетая над полями,

Над русскою шумит землей,

Я на мгновенье замираю

И тоньше чувствую душой

Страны терзанья вековые.

И с ней пройдя сквозь дни лихие,

Я точно чувствую, что тут

Единственный душе приют…

Еще один быстрый и безвозвратный день…

Еще один быстрый и безвозвратный день.

Все катится-катится время в глубокую бездну.

И лишь неизменной страны остается сень,

Сплетается с русской душою так тесно-тесно.

И если я мог бы еще раз прожить галопом

Такую же жизнь, но в месте другом в этом мире,

Мой взор не упал бы на город богатой Европы,

А вновь обратился к просторам великой России…

У окна

Вечерним холодом повеяло с дороги,

Близится последний день весны.

Кот лежит на стареньком пороге –

Задремал, о лете видит сны.

В час такой присесть бы у окна –

Слушать, как поют в деревьях птицы.

В час такой легко, как никогда,

В жизнь со всей красой ее влюбиться.

И сидеть, и видеть, и вдыхать

Божий мир. И сердцем замирая,

Силуэты прошлого искать,

Что мелькают где-то за сараем.

В час такой задуматься о Боге –

В небеса полночные смотреть.

Час такой длиннее жизни многим,

Кажется, что все бы мог успеть.

Но, вдыхая предрассветный воздух

Словно первомайские цветы,

Замечаешь – вот берет уж подступ,

Близится последний день весны.

В час такой поймешь, что жизнь быстра,

Каждый миг и каждый день-деньской.

В час такой сложней, как никогда,

Уходить навечно на покой.

Помолчать, еще раз посмотреть бы,

Как погаснет в небесах луна!..

Так и дед мой провожал столетье,

Закурив печально у окна…

Сон о детстве

Тихою молитвою листва

Под моей ногою зашуршала.

Лес, глядящий в неба кружева,

Солнца золотистое зерцало:

Все заговорило вдруг о доме,

Всюду вижу в прошлое я дверки:

Вот и в этом чистом водоеме