Даниил Белинский – Люциферов писарь (страница 2)

– Извините. – выдавил он из себя. – Уже смотрю… – опустил глаза на снимки.

Достаточно старые, еще пленочные, по их качеству лет так десять можно было дать. Местами выцветшие, потрепанные и поцарапанные.

Простой заказ. Опыта у него было не отнять: как профессионал, ты первым делом смотришь на состояние, объем работ и возможность реставрации. Что на снимках тебя вообще не должно интересовать. Но некоторые из них заинтересовали его.

На первой фотографии ничего уникального. Перекресток, люди, проходящие по пешеходному переходу. Машина, остановившаяся на красный и любезно пропускающая их. Автомобиль, немного выехал за стоп-линию, что, конечно, не очень хорошо, но не так необычно. Непримечательный перекресток, которых в Москве тысячи. Просто фотография улицы? – немного разочарованно подумал он.

Оставшиеся же удивили – на это обратил клиент.

– Интересуетесь смертью? – впервые за все выразил некую заинтересованность.

Вышло фальшиво.

Антон, вглядываясь, проигнорировал, как ему казалось неуместный и риторический вопрос.

На второй и третей были запечатлены уникальные с точки зрения удачи моменты. Снять подобные кадры – редкость, даже на цифровые фотоаппараты с серийной или высокоскоростной съемкой, которые сейчас используются повсеместно. Моменты трагической гибели, смерти людей, которых ты не знаешь, но которым сочувствуешь и переживаешь этот момент с ними смотря на снимки. Такой материал, как горячие пирожки скупили бы газеты того времени, а новости, сопутствующие им, были бы на первых полосах местных изданий.

Первая фотография. Группа озадаченных людей, склонилась над упавшим молодым человеком. Девушка с лицом полным отчаяния и ужаса пытается привести его в чувства, но безрезультатно. Посмертная улыбка застыла на его лице, словно он не ожидал смерти и был за миг до нее счастлив. Будто кадр из фильма ужасов.

На втором снимке девушка в падении, словно ее кто-то толкнул. Через мгновение надвигающийся трамвай настигнет ее и отправит под свои стальные колеса. Лицо скрыто волосами, но жест отчаяния, замерший в воздухе, понятен без слов. В глазах зевак на заднем плане застыли испуг и бессилие. Никто не успел помочь. Антона передернуло. Подозревая, что на четвертой фотографии его ждет аналогичная картина, он скривился и подумал – “Какой неприятный материал.”, и мельком взглянул…

– Не такой уж и неприятный. – словно гром среди белого дня тишина прервалась короткой и резкой фразой.

Антон в изумлении посмотрел на него. Незнакомец, казалось, улыбался всем своим видом, но при этом никакой улыбки на его лице не было. Капли конденсата скатывались по его линзам, которые привыкли к теплу и прояснились. Глубокое свечение внутри глазниц, красное, будто кто-то вложил в них угли, на которых запеклась кровь.

Антон обомлел, ему не чудилось: человек смотрел на него, прямо в его душу. Внутри все сжалось, из рук выпала последняя фотография, лоб покрыла испарина.

Свет начал предательски мерцать, чего ранее никогда не происходило.

Последние старожилы погасли, закончив свой дозор.

Каморку мгновенно заполнила всеобъемлющая темнота.

Последними источниками света остались лишь мерцающая лампочка выключенного монитора и 2 огня, которые медленно направились в его сторону.

Оцепенев, словно обратившись в камень, от взгляда Горгоны, он безуспешно пытался подавить в себе наступающий ужас. Огни обогнули стойку и замерли в нескольких сантиметрах от лица. Жар окутал лицо. Послышался вдох.

– Интересуетесь смертью?

Голос прозвучал совсем рядом, словно раздался прямо у него в голове.

Антон моргнул.

Темнота.

Две багровых точки зависли в воздухе, мерцая, будто глаза ночного зверя.

Еще ближе.

Он попытался двинуться, но тело не слушалось.

Горячие пальцы сомкнулись на его запястье.

…Часы тикали.

Антон дернулся и очнулся. Он едва не свалился с кресла и в этот раз все же опрокинул кружку.

В студии было тихо. На часах – половина восьмого. Приходя в себя еще пару минут, фотограф твердо решил закончить этот день поскорее.

– На фиг такие сны. Сколько можно? – пожаловался сам себе по нос и положив счета за оплату обратно в папку обернул резинкой.

Спешно выключил свет и закрыл деревянную дверь на ключ. Он не спеша побрел к метро, преодолевая снежные волны и утопающие в нем шаги, и пытался не думать о сне.

– В ближайшие несколько дней обойдусь без фильмов ужасов. – пробормотал он, застегивая пуховик до горла и засунув руки в карманы.

Фотограф с усилием старался переключить мысли на то, как хорошо было бы поскорее оказаться дома и отдохнуть, а с понедельника, с новыми силами, вновь начать рабочую неделю. Составляя план на предстоящие будние, он прикинул, что было бы неплохо прибраться в студии: почистить запылившиеся оборудование, обновить ценники на календарях и заняться уборкой. Все то, чем хозяин должен был заниматься всегда, но часто откладывал в долгий ящик. А сейчас, как будто что-то внутри желало наверстать упущенное и предчувствовало нечто неосязаемо тревожное.

Тогда он еще не знал, что убираться больше не придется, а через месяц другой каморка будет носить название «Ателье Красная Шапочка», и о фотостудии Ляпа вскоре забудут, словно её никогда не было.

Добравшись до своей станции метро, Антон вышел на улицу. До дома оставалось минут десять ходьбы, но нужно еще было зайти в магазин. Обычно он ходил в ближайший к дому, но сегодня настроение располагало к другому.

Как ни пытался прогнать сон из головы, у него не получалось. Этот оказался куда более осязаемее, чем похожие. Ему частенько случалось видеть их. Какие-то яркие и запоминающиеся, а какие-то мимолетные. В них никогда не было сказочных пони или чего-то жизнерадостного, а являлись демоны и происходили невероятные события, словно мир поглощен муками, а он, на службе злых сил. Один из всадников апокалипсиса. Один из тех, кого боятся и ненавидят, как и он себя сам.

Поэтому было решено отправиться в винный магазин на другой стороне перекрёстка, выбрать качественное красное сухое и, вернувшись домой, насладиться им в компании книги, которая поможет отвлечься.

Так и поступил. Ожидая зеленый сигнал светофора, он мысленно перебирал книги из своей небольшой домашней библиотеки.

Светофор переключился на зелёный, и в небольшом потоке пешеходов Антон, ещё думая о выборе книги на вечер, направился к магазину. Почти перейдя дорогу, он вдруг остановился, как вкопанный. Это ведь тот самый перекрёсток с фотографии! Как он раньше не узнал его?

В голове что-то будто переключилось. Он вспомнил ту самую машину, которая была на снимке. Но каково было его удивление, когда он увидел её перед собой! Автомобиль стоял аккурат перед ним, словно перенесённая с фотографии на проезжую часть. Но как?

Фотограф вгляделся в лобовое стекло в надежде увидеть водителя. Тщетно – внутри было слишком темно. Светофор всё ещё горел зелёным, начав мигать, намекая, что пора бы ускориться. Другие пешеходы уже перешли дорогу.

Это не могло быть реальностью. Очередной дурной сон? Я опять заснул в своей студии? – подумал Антон. Он закрыл глаза ладонями и крепко зажмурился, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но открыть не успел.

Мгновение – и этого было достаточно. Краем уха он услышал визг шин и взволнованные возгласы людей. Не успев ничего понять, его тело ощутило сильный удар, который сбил с ног. Словно вихрь, он закружился, и пролетел несколько метров упал на спину.

Только теперь Антон почувствовал резкую боль и тепло, которое раскатывалось по телу. Увидел свою обувь, слетевшую с ног от удара. Будто откуда-то из далека наблюдал, как бегут на помощь люди. Как мигает аварийным сигналом машина, в которую на большой скорости влетела фура. И как из грузовика выпрыгивает водитель, не успевший затормозить, в ужасе хватаясь за голову. Затем сознание, борясь с пережитым, отключилось. Антона охватила черная пелена. Удар был смертельным.

Глава 2

В этот же день, но несколькими часами ранее, писарь Тотмес готовился начать свой рабочий день. Его каморка была немного больше, чем у Антона, но имела более хаотичный вид. Посреди стоял большой дубовый стол, на нем парафиновая свеча, посередине – подставка с углублением, а остальное пространство по углам стола было завалено пергаментами. Для более ровного освещения, на стене висела масляная лампа, которыми в городе пользовалась повсеместно.

Заполненные вчера бумаги со стола нужно было убрать и сложить в архив до начала рабочей смены. Именно этим он и занялся. Быстро и без разбора, но очень аккуратно, засунув всё в ближайшую пустую папку и написав на ней вчерашнюю дату, писарь водрузил её на верхнюю полку шкафа. Сам шкаф, конечно же, архивом не являлся. Он использовался в качестве временного прибежища для пергаментов, которые раз в неделю Тотмес относил в настоящий архив, находящийся на горе Сигил.

До начала работы оставалось около десяти минут, и необходимо было сделать еще несколько обязательных приготовлений. Открыв сервант, стоящий в дальнем углу, писарь извлек из него большой узорчатый бокал и зачерпнул из стоявшей рядом амфоры вино.

Отпив пару глотков, и плюхнувшись в своё массивное кожаное кресло, поставил бокал в угол и пригладил уложенные назад черные волосы. Проверив наличие чернил в чернильнице, достал из ящика стола перьевую ручку, готовясь начать двенадцатичасовой рабочий день.