Даниил Аксенов – Проект «Справедливость» (страница 35)

— Убил свою собаку?! — поразился я. — Он вообще спятил?!

— Да он и раньше-то был не вполне того. — Юра покрутил пальцем у виска. — Мы просто в детстве внимания не обращали, а я вот иногда вспоминаю… Ты разве не помнишь?

Признаться, не все эпизоды детства отложились в памяти. Кое-что я помнил отчетливо, но многое было как в тумане. Почему-то с каждым годом все меньше и меньше думал о раннем периоде своей жизни.

— Не помню, — ответил я. — А что он делал-то? Не помню ничего необычного. Был как все.

— Как все? — улыбнулся Юра. — Ну ты даешь! Забыл, как он птиц мучил? Ловил, а потом у живых отрывал перья. Забыл, что ли?

— Хм… забыл, — ответил я. — Каких еще птиц? Голубей?

— И голубей тоже. Эх, дырявая у тебя голова, Глеб. Ну ладно, мне пора. Развлекайся тут. — Юра начал закрывать окно, но вдруг снова обернулся ко мне: — А котенка хоть помнишь? Как Леня его взял за хвост, размахнулся и убил, швырнув в кирпичную стену? Нам тогда лет по восемь было.

— Не помню, — покачал я головой. — Какого еще котенка? Я это точно видел?

— Конечно, видел! — удивленно воскликнул Юра. — Мы же тогда втроем залезли на старую швейную фабрику. А там был этот котенок! Фабрику-то помнишь?

Фабрику?! Старую швейную фабрику?! Догадка пронзила меня, как удар молнии. Я вдруг вспомнил все так отчетливо, словно это было вчера. Склад швейной фабрики с каменными стенами, деревянным полом и тюками тканей… Мы туда залезли через окно на чердаке. Нам действительно было по восемь лет. Мы светили фонариками, и среди тюков обнаружили веселого котенка. Черно-белого котенка, который хотел с нами играть! Леня первым завладел животным. Ни я, ни Юра не успели его остановить, как вдруг он размахнулся и швырнул котенка в стену. Я теперь это отчетливо помню. Но помню и другое! А именно: что та швейная фабрика из моего детства была как две капли воды похожа на швейную фабрику в старом городе, из которой не было выхода. И котенок был таким же. Он ничем не отличался от того котенка!

— Ну ладно, мне пора. — Юра неправильно истолковал мое потрясенное молчание. — Опаздываю совсем. Have fun, как говорят америкосы!

Он нажал на газ, и машина тронулась. Я с трудом пришел в себя и бросился за ним, хватаясь за рукоятку двери:

— Стой, стой! Подожди!

Раздался резкий звук тормозов.

— Глеб, ты с катушек слетел?! — заорал Юра. — Что делаешь?! Зачем под машину бросаешься?!

— Послушай, — я торопился задать главный вопрос, — раз уж у тебя такая хорошая память, то скажи: ты помнишь зулуса, ассирийца и конкистадора? Помнишь их? Да?!

— Какого еще зулуса? — Юра обалдело захлопал глазами. — Глеб, что с тобой? Ты заболел или ударился головой? Вон с тросточкой ходишь. Обо что ты приложился?

— Так, значит, не было зулуса? — спросил я, отпуская дверь.

— Не было, Глеб. Никакого зулуса не было. Прости, но тороплюсь. Звякни мне завтра или я тебе позвоню. Бывай!

Юра снова нажал на газ, «рено» рванулся и вскоре скрылся за поворотом. Какая-то машина прогудела мне, чтобы я не занимал проезжую часть. Вика стояла перед входом в клуб и терпеливо ждала меня. Нашла кого ждать! Я уже не был тем, кем был несколько минут назад. Швейная фабрика и котенок меня доконали. Я стал кое-что понимать. Пока это были обрывочные догадки, но такие, которые вот-вот сложатся в единое целое.

— Пойдем, Вика. — Я подошел к девушке и сделал приглашающий жест рукой. — Постараюсь тебя развлечь. Но что-то мне подсказывает, что сейчас это плохо получится.

Глава 16

На следующее утро я проснулся с головной болью. Клуб действительно оказался хорош, как и Вика. Они оба помогли мне отвлечься от забот, я провел яркий вечер, но заботы-то никуда не делись, а только передвинулись на время. Сдвинулись на это самое утро, объединившись с головной болью и образовав чудовищный союз.

Приняв душ, я наскоро позавтракал. Солнечные блики мерцали на моем желтом кухонном столе, будто вырезанные из фольги звездочки на детском утреннике. Мелькнула мысль снова наполнить миску водой, но, поразмыслив, решил не спешить. Что толку? Нужно сначала научиться понимать, о чем говорит незнакомец.

Не откладывая столь важное дело на потом, я сразу заехал в местное общество глухих. Там у обходительной пожилой женщины взял телефон хорошего учителя, позвонил ему и договорился о немедленной встрече. У меня еще оставались средства — нетронутая зарплата за те месяцы, которые я провел в старом городе. Эти деньги нужно потратить с умом, выкроив из них сумму на погашение кредита.

Сурдопедагог оказался деловитым пожилым мужчиной невысокого роста, но очень подвижным. Он запросил дорого, но зато не только провел вводное занятие, но и снабдил меня материалами, по которым нужно заниматься, включая диск с обучающим фильмом. Оказывается, чтение по губам — не такое уж сложное дело. Здесь главное — опыт. Считывающиеся с губ звуки называются фонемами. К сожалению, не все они видны. «К» или «Х» довольно сложно рассмотреть, а некоторые фонемы вообще походят друг на друга. Но это не беда. Человек ведь может угадывать слова с пропущенными буквами, ориентируясь на свое знание речи и даже на контекст. Я покинул учителя обнадеженный. У меня оставался лишь один вопрос: на каком языке говорит со мной «старик из миски»? В Лиме для всех был один-единственный язык. Американец, француз или русский поймут там друг друга без проблем. Но что будет, если говорить с представителем Лима, находясь в России?

На этот сложный вопрос я ответил так: для Лима не существует языковых барьеров, любой другой язык поглощается и преобразуется. Получается, обитателям Лима все равно, на каком наречии говорить, они будут поняты. Вполне вероятно, мне покажется, будто «старик из миски» говорит со мной по-русски.

Мой следующий визит был в фехтовальный зал. Губернатор рекомендовал регулярно тренироваться, чтобы сохранялись данные мне навыки. Я не собирался бить рекорды и становиться чемпионом, мне просто был нужен спарринг-партнер.

Зал примостился в трехэтажном здании рядом с метро «Аэропорт». В четверг днем занятия не проводились, даже индивидуально тренеры занимались по средам. Однако деньги открывают все двери. Я поговорил с молодым мастером, чтобы он фехтовал со мной два-три раза в неделю в произвольное время. Поначалу Евгений, так его звали, воспринял предложение без энтузиазма. Он хотел было чрезмерно вздуть цену, приняв меня за одного из богатых бездельников, которые бросаются от одного дела к другому, ни на одном не задерживаясь долго. Но потом решил все-таки поинтересоваться моим опытом.

— Занимался всего несколько месяцев, зато без перерыва, — честно ответил я. — Это выходило… примерно пять часов в день на одно лишь фехтование.

Евгений удивленно посмотрел на меня и снял узкие модные очки, чтобы протереть их клетчатым носовым платком.

— И у кого вы занимались, можно поинтересоваться?

— Вы вряд ли знаете этого типа, — ответил я. — Он себе на уме, но учить умеет. Если ученик не сдыхает в ходе занятий, то из него выходит неплохой специалист. Я не говорю, что специалист в фехтовании, но… скажем так, в другом деле. Фехтование — это побочный продукт.

Евгений слегка нахмурил русые брови. Ему, должно быть, показалось, что я брежу. Тем не менее он решил оценить мое мастерство и предложил провести пробный бой.

Зал оказался довольно большой, с несколькими светло-желтыми дорожками для фехтования. Мы надели белые костюмы и маски. Современная спортивная шпага показалась мне легче привычной. Мы встали в стойку по команде «к бою!», а затем я сделал то, чему был обучен: провел мгновенную короткую разведку, а когда стало ясно, что противник опытный, воспользовался одним из рутинных приемов, которые так любил губернатор.

Мне никогда не доводилось фехтовать с современными мастерами. Я слышал, что старые школы фехтования проиграли бы новейшим, ведь все растет, все развивается. Поэтому, когда Евгений сорвал с себя маску, его обескураженное лицо стало для меня сюрпризом.

— Повторим! — воскликнул мой учитель. — Это ведь у вас получилось не случайно! Я такого никогда не видел!

— Повторим, — кивнул я. — Хорошо.

Тут будет уместно объяснить наконец, в чем заключалась суть некоторых упражнений в губернаторском доме. Мое тело помещалось в плотную аморфную белую массу, которая так крепко обхватывала меня, что становилось трудно дышать. Было важно полностью расслабить все мышцы, иначе бы дело закончилось их разрывами и даже переломами костей. Затем губернатор или один из «разумных», вновь созданных манекенов становился напротив меня и… аморфная масса начинала двигать моими руками и ногами. Губернатор утверждал, что при такой пассивной тренировке тело запомнит правильные движения, а потом будет их с легкостью повторять. Что ж, он был прав, однако происходящее отнюдь не казалось мне «магическим действием», а скорее напоминало интеллектуальную обучающую систему, настолько ловко и эффективно аморфная масса распоряжалась моими конечностями.

— Вы прекрасно играете ритмом! — Евгений после второй схватки был возбужден. Он ходил по дорожке взад и вперед, хватаясь за свои собственные руки. — Это большое искусство! Я раньше даже и поверить бы не мог, что кто-то так быстро способен втянуть меня в свой ритм, почти загипнотизировать!