Даниэлла Ник – Сводные. Запретное влечение (страница 4)

– Злата! – цежу я сквозь зубы, пока они покатываются со смеху, а мне совершенно не весело.

Это был провал. У группы «Желуди» было что-то типа фан-клуба Девочки постарше даже завели телеграмм-канал, куда скидывали все новости и фото наших крашей. Вокалистом там был Антон, по которому сходила с ума добрая половина школы. А Слава был гитаристом, пел на бэках и иногда сольно. Он занимал умы другой женской половины.

Разумеется, все хотели с ними встречаться и мечтали о прекрасном. У меня в этом плане неожиданно появился козырь в виде того, что я невольно оказалась его сводной сестрой.

О, это чувство, когда ты идешь по коридору мимо его класса, а он с тобой здоровается по имени! Пофиг, что мы учились на разных этажах, благо на его – был женский туалет, куда мы со Златой носились каждую перемену, врали напропалую, что у нас больные почки.

И вот, мы придумали гениальный план, что их группе жизненно необходима подтанцовка. Нарядились и накрасились как две малолетние шлюхи и пришли к ним в гараж, где ребята репетировали. Нас выставили вон, а Слава, схватив меня за шкирку, потащил к тете Томе, маме Антона, чтобы она дала нам что-нибудь прикрыться и пустила умыться.

– Соня, – просит меня Лизонька. – Налей мне лимонад, пожалуйста.

Она, в отличии от брата, менее избирательна в еде, и с аппетитом уплетает Оливье. А я настолько напряжена, что за весь вечер только бутерброд с красной икрой съела. Исполняю просьбу младшей сестры и целую ее в темную макушку.

– Спасибо! – жарко шепчет малышка мне на ухо. – Ты такая красивая, как принцесса. Когда я вырасту, хочу быть похожей на тебя!

– Спасибо, солнышко!

– А жениха хочу, как наш Слава. Такого же высокого и красивого! Только не такого старого!

Я хихикаю и благодарно обнимаю девочку. Все-таки, дети такие классные!

Разговоры за столом перетекают в политику, мне эта тема неинтересна, и я залипаю в телефоне. В Москве еще девять вечера, Паша присылает мне кружочки в телеге, как они с папой жарят мясо. А мама поздравляет с наступающим.

Она отмечает праздник с подругами с новой работы в маникюрном салоне. Вообще, причиной нашего переезда был ее новый мужчина Адольф, с которым она познакомилась в интернете. Сначала уехала к нему одна, и мы полгода жили с папой и Катей. Как раз только родилась Лиза. Это было прекрасное время, я могла видеть Славу практически каждый день, когда папа нас отвозил в школу.

Нас мама забрала ближе к сентябрю, оформила документы на перевод в новую школу, продала квартиру и маникюрный салон, и перевезла нас с Сеней в столицу. Новый мужчина неожиданно оказался женат, а мама до сих на правах любовницы. Она безумно хочет от него забеременеть.

Я ее не осуждаю, но и не поддерживаю в этом. Она наивно считает, что однажды он разведется и женится на ней. Мне маму искренне жаль, но это ее жизнь.

– Через пять минут Новый год! – громогласно кричит дядя Леня, папа противной Ленки. Он уже принял на грудь и раскраснелся.

– Ты подготовила бумажку и ручку? – неожиданно обращается ко мне сводный брат, прожигая взглядом. Лена, что-то увлеченно рассказывающая ему, затыкается. Сидит так близко, что уже почти трется о него своими сиськами.

– Подготовила, ручку даже запасную взяла. И зажигалку тоже! – спокойно демонстрирую, доставая из-под тарелки. Ожидаю, что сейчас опять начнет острить и поддевать меня на эту тему, но он удивляет.

– А оторви мне половинку! – просит. – Я тоже попробую. Вдруг, сбудется.

Хочу ответить что-то язвительное, но прикусываю язык. Я – взрослая и самодостаточная девушка, знающая себе цену. С барского плеча рассказываю нюансы волшебного действа и передаю кусочек бумажки и ручку. Из вредности решаю в этом году загадать желание, не связанное с Кобзарем. С меня довольно!

Глава 6. Софья

– С Новым годом! С Новым счастьем! – кричат гости за столом, пока бьют куранты. А я спешно царапаю буквы на бумажке, поджигаю, бросаю пепел в шампанское и давлюсь, успевая выпить до дна.

Слава, сидя напротив, производит такие же манипуляции, и жадно пьет, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. Хотя, скорее, мне это кажется.

Включается гимн, и все поднимаются из-за стола. Потом мы обмениваемся подарками, поздравляемся, снова наполняем бокалы. Одеваемся, и идем на улицу бахать салюты. Дети пищат от восторга, а я записываю кружочек на фоне фейерверка и отправляю маме и Павлику. В мессенджерах более-менее спокойно, пока Москва еще не встретила Новый год. Краем глаза замечаю, что Лена не отлипает от Славика и хлопает в ладоши, стоя в тесной близости.

Я обнимаю бабушку с дедушкой и стараюсь не обращать внимания на высокую фигуру в дутом пуховике. Катя с папой стоят рядышком, обнявшись, и смотрят в небо, освещаемое брызгами искр и яркими всполохами света.

По возвращении с улицы, дети находят подарки от Деда Мороза и радостно верещат. Мне надоело сидеть за столом, и я подключаюсь к ним. Шея, спина и лопатки горят огнем от пристального взгляда, мне даже не нужно оборачиваться, я и так знаю, кто это. И меня это бесит неимоверно. Либо это развивается биполярное расстройство.

– Смотри! – демонстрирует мне большого трансформера Никита. – Его зовут Оптимус! Я мечтал о нем целый год!

– А у меня вот что! – перебивает его Лиза, тыча мне в нос пупсом, удивительно похожим на настоящего ребенка. – Это Хуан Антонио! Его даже можно из бутылочки кормить!

– Здорово! – восхищаюсь я. – Можно посмотреть?

Сестренка великодушно протягивает мне куклу, а я беру ее на руки с восторгом рассматривая реалистичную игрушку. Реснички, маленькие пальчики.

– Смотрите, как Сонечке идет быть мамочкой! – восклицает бабушка, привлекая ко мне внимание.

– Рановато, мам! – смеется папа. – Ей учиться надо!

– А что рановато? – подключается Татьяна Петровна. – Я Катеньку родила, мне едва девятнадцать исполнилось.

– Так, стоп! – смеясь, прерываю ненужный треп и возвращаю куклу девочке. – У меня грандиозные планы по завоеванию мира! И дети в него явно не входят.

– Ой, а слышали, хотят закон принять по запрету пропаганды чайлд-фри? – вопрошает мама Ленки. В целом, она неплохая женщина, но иногда ее несет не туда.

С моей персоны, слава богу, соскакивают, и я вновь переключаюсь на детей. Сеня сидит на диване, уткнувшись в телефон и откровенно зевает. Разумеется, ему здесь скучно, и он хотел бы отправиться к друзьям, но папа не разрешил ему. Не так давно Сенька явился домой пьяный, его буквально шатало в разные стороны. Мамы дома не было, и выхаживанием занималась я. Промывала желудок, а потом отпаивала горячим чаем. С утра он, конечно, просил прощения со скорбным лицом и клялся, что никогда не будет пить. Мама об этом так и не знает, а вот папе я рассказала. Сеня со мной неделю не разговаривал.

Гости разбиваются по группкам, беседуют и смеются, кто-то выходит покурить. Я помогаю Кате сменить тарелки и освободить стол от пустой посуды. Есть и пить совершенно не хочется, я устала и хочу спать. Так себе, конечно, новогодний вайб в восемнадцать лет, но как есть.

Ближе к трем часам ночи гости потихоньку начинают разбредаться, а дети зевать.

– Лиза, Никита, идемте наверх! – зову я малышей. – Я вам сказку на ночь почитаю.

– Мы не хотим спать! – капризничают мелкие. – Мы хотим играть.

– Мы просто полежим немного, и все!

– Тебе не сложно, Сонечка? – спрашивает меня Катя. Она, в отличии от меня, очень весела, а на голове красуется ободок с оленьими рожками.

– Ни капли! Я так по ним соскучилась!

Лиза едва не валится с ног, я беру ее на руки, а Никита устало плетется за мной.

– Ты спустишься потом? – интересуется папа в колпаке Санта Клауса. Смешной такой. С тех пор как они с Катей вместе, всегда в нем встречает Новый год. Брутальный, бородатый и дерзкий.

– Думаю, нет. Спать пойду. Всем спокойной ночи! С Новым годом! – машу на прощание оставшимся гостям, целую на ночь папу с Катенькой, и поднимаюсь с детьми наверх. Автоматически для себя отмечаю, что давно не видела Славу с Леной. Они выходили покурить и так и не вернулись. Что ж, прекрасно! Скорее всего, поехали к ней для продолжения приятного общения. Я сжимаю зубы от бессилия и запрещаю себе об этом думать.

В детской тихо и спокойно. Бесшумно работает увлажнитель и тускло горит торшер в виде кошки.

– Я правда не хочу спать! – хнычет Никита. – Пойдем обратно.

– А вы и не будете спать! – шепчу я, ловко раздевая Лизу и помогая ей надеть пижамку с изображением медвежат.

– А что мы будем делать? – позевывая спрашивает сестренка.

– Вы меня уложите спать, сказку мне расскажете. Ладно?

Дети переглядываются и радостно кивают. Еще бы! Уложить спать старшую сестру!

– Только Никите тоже нужно пижаму надеть!

Мальчик достает из-под подушки одежду с машинками и переодевается. Я в это время кладу Лизу на кровать и укрываю одеялком. Секунда, и она спит.

Одна бомба обезврежена, осталась еще одна.

Никита зависает, сидя, засунув одну ногу в штанину.

– Ты чего? – шепчу.

– Я застрял!

– Давай помогу!

Вместе мы справляемся, и я откидываю одеяло, чтобы он прилег.

– Эй! – возмущается брат. – А ты? Ты тоже ложись! Я ведь тебя укладываю, раз Лизка уснула.

Сил спорить нет, я соглашаюсь, и вытягиваюсь поверх одеяла. Глажу шелковистые волосики и закрываю глаза. Вырубаюсь мгновенно, а просыпаюсь в тот момент, когда сильные руки поднимают меня и куда-то несут.