Даниэлла Ник – Измена. Ты заплатишь за все (страница 6)

Мила, расцеловав меня, убежала играть в свою комнату. Папа привез ей новый набор «Лего Френдс». Вот и вся любовь.

Я не из тех женщин, что будет часами гонять информацию у себя в голове и накручивать. Я всегда спрашиваю в лоб. Это и профессиональная привычка в том числе.

– Во-первых, мои яйцеклетки не оплодотворились, – усевшись повыше в подушках, заявляю, сложив руки на груди. Андрей позевывает и потягивается, футболка задирается, обнажая рельефные кубики на его животе. Мой муж в прекрасной форме, что ни говори.

– Почему?

– Потому что ты сдал мало спермы, Андрюша. Ты мне изменяешь?

– Ты че, дура? – меняется он в лице. Расслабленное состояние как ветром сдувает.

– С каких пор ты стал позволять себе так выражаться? – морщусь я, изо всех сил сдерживаясь. Меня бьет мелкая дрожь от нервов. – Я не дура. И ты это знаешь прекрасно. Не дура и не истеричка!

– Вопросы тупые задаешь, Ира. Я тебя люблю и всегда был верен. Ни разу не позволил сомневаться в этом.

– Окей. Почему биоматериала мало?

– Я кончил мимо это сраной банки. Такой ответ устроит? Половина улетела на ковер, что успел поймать, то и сдал! Я изначально был не в восторге от всей этой истории. Мне что, пятнадцать, дрочить на порно-журналы? – начинает заводиться муж. – Я понять не могу, что за подозрения?

– Ты меня даже не дождался! – дрожащим голос отвечаю. – Я как никому не нужная сиротка осталась одна. Счет не оплатил, к врачу со мной не пошел. Мне что, одной нужен этот ребенок?

– Не еби мне мозг, Ирина! Я херачу днями и ночами, чтобы обеспечить всем необходимым тебя и дочь, устаю как собака! – соскочив с кровати, рявкает он. – Деньги сейчас же тебе переведу. Сколько? Сто, двести, триста?

– Я о другом спрашиваю, Андрей! – тоже повышаю голос.

– Ты достала со своим ребенком. У тебя словно цели в жизни другой нет. Заладила она. Ребенок-ребенок. У нас есть Мила, прекрасная девочка. Зачем прыгать через голову? Ты знаешь, что процент беременности после ЭКО крайне мал, особенно после тридцати пяти. Всего семнадцать процентов! Я уже заранее предвижу, что ничего не получилось и ты в депрессии рыдаешь и рвешь на себе волосы. Зачем это все?

Я не могу поверить своим ушам. Это мой муж такое говорит? Серьезно? Он же сам просил, чтобы я родила ему сына. Мечтал, как будет играть с ним в футбол, на рыбалку ходить.

– Мы же вместе приняли решение вступить в протокол?

– Да ты как клещами в меня вцепилась. Что я должен был тебе сказать?

Я уже не сдерживаюсь и плачу. Так горько, что даже сердце разрывается. Как все можно ловко с ног на голову перевернуть. И вот, я уже неадекватная овуляшка!

– Я пойду прогуляюсь! Терпеть не могу, когда ты ноешь! – цедит Андрей сквозь зубы и, хлопнув дверью, покидает супружескую спальню, в очередной раз оставляя меня совершенно одну.

– Я не все сказала! Вернись сейчас же! – кричу ему в спину, но мой любимый муж меня совершенно игнорирует.

Козлина! Если он думает, что я спущу ему это с рук, то очень сильно ошибается. Не на ту напал. Мы обязательно закончим наш разговор, и я выскажу ему все, что думаю. Даю волю слезам, а затем иду в ванную умыться. На обратном пути заглядываю к дочке.

– Мамочка! – кричит она, завидев как я заглядываю в ее комнату. – Смотри, какая у меня конюшня получается!

– Отличная, Мила!

– Ты плакала? – обеспокоенно следят за мной синие глазки. Мила как две капли воды похожа на своего отца.

– Нет. Неважно себя чувствую. Голова побаливает.

– Иди, ложись, мамочка. Хочешь, я тебе принесу банан? Или чай?

– Спасибо, моя хорошая! – целую ее в макушку. – Не нужно. Я в спальне буду. Приходи ко мне, ладно?

Немного придя в себя и успокоившись, телепортируюсь на кухню. Банан я не хочу, а вот мандарин съем с удовольствием. На подоконнике замечаю пакет из дьюти-фри, в который я так вчера и не заглянула. В нем оказывается увлажняющий крем для лица от «Диор», тушь для ресниц «Шанель», куча сладостей и духи. Вне себя от любопытства, я снимаю целлофановую пленку, достаю флакон и пшикаю себе на руку. Духи мы обычно всегда выбирали вместе.

– Фу! – вырывается у меня. – Ну и гадость.

Тут же бросаюсь к раковине, и тщательно намыливаю кисть от приторного запаха. Это совершенно не мой аромат. Я довольно консервативна в выборе духов. Мои фавориты – «Африканский бал» от Байредо и «Тилиа» от Марк-Антонио Баруа. Вообще ничего общего с этой конфетной феерией. Возможно, если бы мне было лет восемнадцать-двадцать, то такой парфюм бы мне и зашел. И он подозрительно похож на тот запах духов, которым провонял салон Рендж-ровера.

Ноги сами несут меня в спальню, я хватаю телефон и загружаю сайт фирмы своего мужа. В разделе «сотрудники» быстро нахожу фото белобрысой девушки. Валерия Жуковская, секретарь. В соцсетях ее найти дело трех секунд, и, наконец, я захожу на ее страничку.

Двадцать два года, родной город Курск. Судя по всему, обожает ходить в рестораны и бесконечно фоткаться. Думаю, на зарплату секретаря не особо разгуляешься, потому что брендовых сумок у нее я насчитала минимум шесть. Мои «Фурла» и «Майкл Корс» по сравнению с ними, как с китайского рынка.

На всех снимках она одна, либо в окружении своих подружек. Все молоды и прекрасны, и это логично. Ни забот, ни хлопот. Лишь на одном фото я нахожу присутствие мужчины. 14 февраля. В полутемном салоне автомобиля они держатся за руки. Синяя подсветка и сцепленные ладони, манжет белой рубашки и выглядывающие часы. Я зацепляюсь глазом и приближаю их до квадратных пикселей.

Сердце ухает вниз, а ноги предательски дрожат. Потому что это явно мой муж, его часы и наша машина. Сука!

Глава 9. Ирина

Нет. Нет. И нет. Я просто не верю своим глазам. Это бред какой-то. Мы же счастливы в браке. Да, иногда ругаемся, но все так живут. Мне кажется, пары, которые после десяти лет совместной жизни пылинки друг с друга сдувают и наглаживают целыми днями, существуют только в женских романах о любви. Нет?

Андрей мне изменяет?

Пульс бахает где-то в ушах, накатывая горячей лавой, меня бросает в жар, а из глаз брызгают слезы. Господи. Я так гордилась нашей семьей, мужем. Помогала ему во всем, поддерживала, выслушивала, а он променял меня на молодую девку? Просто не могу поверить! Следующей мыслью проскакивает то, что после нее он приходил ко мне и ложился в постель. Мы не предохранялись! Ой, мамочки! На секунду пугаюсь, но выдыхаю. Перед вступлением в протокол я сдала все анализы, в том числе на гепатит и ВИЧ, все чисто. Но это дела не меняет.

Низ живота ноет, но я не собираюсь обращать на это ровно никакого внимания. С момента, как мой муж отправился погулять прошел уже час, и сколько он еще будет прохлаждаться, ума не приложу. Поднимаюсь с кровати с воинственным настроем. Сейчас же соберу все его манатки и пусть проваливает к своей секретарше! С ветвистыми рогами я ходить не собираюсь. Еще чего!

– Мамочка! – забегает ко мне дочь и с разбега запрыгивает на кровать. – Я кушать хочу. Можно мне пюре с котлеткой?

Я в это время пытаюсь достать самый большой чемодан из гардеробной, и пыхчу от усердия.

– Мы в отпуск летим? – хлопает в ладоши малышка. – А куда?

– Папа летит, зайка! – сквозь слезы улыбаюсь я. – На Северный полюс!

– Ого! Круто!

– Ты голодная, да? Пюре с котлетами у меня нет. Есть солянка.

– Фу! Я не ем солянку. А есть доширак?

Господи! Почему все дети обожают эту химозу? У меня нет ни времени, ни сил спорить с ней, поэтому я оставляю чемодан на полу, и двигаюсь в направлении кухни. Лапшу так лапшу. Пусть ест, с одной пачки ничего не случится! Мила рассказывает о том, как они с бабушкой вчера пекли печенье, а я варюсь в собственных мыслях, поддакивая невпопад.

Как мы дальше будем жить? Мой привычный мир рушится и больше никогда не будет таким как прежде. Измена в моей семье. Как такое могло произойти? Когда? В какой момент? Дрожащими руками наливаю кипяток в пластиковый лоток, по кухне тут же распространяется специфический запах.

– Ирина, Мила? – доносится до нас мужской голос, а спустя пару секунд, на пороге кухни возвышается внушительная фигура моего мужа. – Фу, чем это воняет?

Я сдерживаюсь, чтобы не выкрикнуть ему в лицо все, что о нем думаю. При ребенке выяснять отношения я не собираюсь.

– Ирина, доширак? – меняется он в лице, выкладывая на стол свежий багет, сыр «Рикотта» и слабосоленый лосось. – Ты хочешь отравить мою дочь?

– Папа! – хихикает Мила, ловко подцепляя вилкой лапшу быстрого приготовления. – Это – божественно! Ты просто никогда не ел, поэтому так и говоришь. Попробуй!

– Не! – отрицательно качает он головой, а затем награждает меня свирепым взглядом. Я же, сложив руки на груди, с легкостью отбиваю его. Не на ту напал! – Ты успокоилась, милая? Иди, приляг. Я принесу тебе чай и сделаю бутерброды.

– Я не хочу!

– Тогда просто пойдем полежим. Мила, посмотришь мультики?

– Это что за аттракцион невиданной щедрости, Благов? – удивленно приподнимаю бровь. – Доширак разрешил, мультики?

– Я просто очень вас люблю, девочки мои!

Мила радостно хохочет, когда папа ее целует, а я отворачиваюсь от его ласк. Мне противно.

– Пойдем на кроватку, Ир! – подталкивает меня к выходу.

Едва войдя в спальню, я плотнее прикрываю за собой дверь и понимаю, что ни до какого вечера я не вытерплю. Меня просто бомбит изнутри, и если я все не выясню, то взорвусь на мелкие частички.