Даниэлла Ник – Бывший. Снова бессовестно влюблен (страница 7)
– Сейчас слово возьмут высокопоставленные представители департамента спорта, затем Ваш выход. После – все отправятся в небольшой музей, где для вас проведут небольшую ознакомительную экскурсию, а затем юные гимнастки продемонстрируют свои спортивные номера. По окончании – будет проведен фуршет в Малом зале. Все понятно? Если есть вопросы, спрашивайте.
– Все понятно, спасибо! – киваю я.
На выходе из холла натянута алая ленточка, слева установлена небольшая тумба, где стоит серебристый поднос с красной подушкой и ножницы. Среди гостей я замечаю много знакомых лиц. Это представители СМИ, депутаты и спортсмены, в том числе олимпийские чемпионы. Мимо проходит официант, с подноса которого я захватываю бутылку воды и, открыв крышку, жадно пью.
Напротив меня стоит Раевский, придвинувшись вплотную, в ухо ему что-то жарко шепчет помощница. Он немного хмурится и бросает на меня взгляд. Бесит, блин. Пялится так, словно дыру во мне хочет прожечь. Я тоже не рада тебя видеть, транслирую в обратку, и мне не доставляет никакого удовольствия находиться рядом и улыбаться как идиотка. Макар не дурак, явно читает мой посыл и отворачивается. Так-то лучше!
Допив воду, выбрасываю бутылку в урну и возвращаюсь на свое место. Под торжественные фанфары начинается процедура открытия суперсовременного спортивного комплекса.
Ведущий приглашает произнести речь главу района, затем выступают какие-то официальные представители, а потом очередь доходит до нас.
– Красный цвет символизирует освобождение пути к победе, преодоление всех преград, символизирует полноту жизни. Разрезание ленты приносит приумножение всего перечисленного минимум вдвое! – разливается соловьем мужик с микрофоном. – Почетное право открыть наш замечательный спортивный комплекс по художественной гимнастике «Грация» предоставляется исполнительному директору Федерации Раевскому Макару Денисовичу!
Под яркие вспышки фотокамер мы подходим к красной ленте и я, широко улыбаясь, подношу бывшему мужу ножницы. Как вообще он тут оказался? Где нефть и газ, которыми он занимался всю свою жизнь, и где художественная гимнастка? Ника стоит в стороне, и не сводит восхищенного взгляда со своего любовника. Чем-то меня напоминает три года назад. Наивная и влюбленная дурочка.
– Тренерский состав и спортсмены получают уникальные условия для качественного роста своих достижений и результатов! Этот день дает старт в будущее, стремлению побеждать, быть в числе лидеров подрастающему, молодому и крепкому поколению! – продолжает ведущий, Макар режет ленту и передает кусочек мне на поднос. Миссия выполнена, звучат аплодисменты и напутственные вдохновенные речи. Затем всех приглашают отправиться в музей, а после его посещения я двигаюсь в направлении своего кабинета. С меня довольно!
Цокаю каблуками по полу, отделанному гранитной плитой и, наконец, выдыхаю. Все закончилось. Всего час присутствия, и можно ехать. Правда, не знаю, где моя машина, но писать Нике совершенно не хочется.
Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к своему кабинету. Испытываю легкое волнение и радость, толкая дверь. Собственный кабинет. Фантастика! Но каково же мое удивление, когда за своим столом я наблюдаю по-хозяйски развалившегося Раевского.
– О, так и знал, что явишься! – лениво произносит он, слегка ухмыляясь правым кончиком губы.
– Что тебе надо? – плотно закрываю за собой дверь и становлюсь посреди кабинета. Чувствую себя так, словно нахожусь в клетке с хищником. Мы впервые оказались наедине за все это время, и мой воинственный настрой куда-то улетучивается. Остается обида и непонимание. А обида – очень плохое чувство!
– Поражаюсь тебе, Луневич! – делая акцент на моей фамилии, поднимается с кресла. Подходит ко мне, сбивая с ног мощной энергетикой и, ухватив за подбородок, задирает мое лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. – Как можно быть такой сукой и еще и улыбаться как ни в чем не бывало?
– У меня к тебе такой же вопрос, Раевский? Как можно дел натворить и жить так, словно ничего не произошло в твоей жизни! – дерзко выпаливаю я. Кожа под его пальцами плавится, а сердце клокочет где-то в районе горла.
– Мы с тобой квиты, Кира. Разве нет? – в темных глазах бушует огонь, он кружит ими по моему лицу, словно видит впервые. – Ты – мне, я – тебе.
– Никто никому ничего не должен, – ладонями обхватываю его запястье и с силой отталкиваю от себя. Участок кожи, к которому он прикасался тут же словно коркой льда покрывается. – Каждый живет так как хочет.
– Ты счастлива с ним? – Макар меня больше не касается, но и не отходит. Я чувствую жар его тела и запах. Запах, от которого кружится голова.
– Разумеется! Каждый день бога благодарю, что отвел от тебя! Меня любят одну единственную и не ищут на стороне породистых кобыл для продолжения рода и построения мифической карьеры и огроооомных денег!
– Я тоже тебя любил, Кира. Одну-единственную!
Я не могу это слышать. Все-таки, оказалась совершенно не готова к нашей встрече. Тем более такой близкой. Была уверена, что ничего к нему не чувствую больше, проклинала и стирала в себе все воспоминания о нем. Маниакально воспроизводила в памяти фото с его второй женой и жаркий поцелуй на их свадьбе, чтобы убедить себя, что поступила правильно. Все к черту!
– Заткнись, Раевский! Ты не знаешь, что это такое. Ты любил всегда только деньги, а меня как приложение. Послушную спутницу жизни, которая безропотно ждала тебя дома и варила борщи! – голос срывается, и я держусь изо всех сил, чтобы не расплакаться. О какой любви он смеет говорить вообще?
– Ты бросила меня, оставив одного в пустой квартире! Я искал вас по всей стране, как последний придурок. От психиатра не вылезал. Ты мне не дала даже слова сказать и объясниться. После всего, что мы пережили вместе. Просто взяла и съебалась с моим водителем! Охуенно, блядь. А я думаю, что он с таким энтузиазмом принялся присматривать за моей женой?
Он выкрикивает мне все это прямо в лицо, жаля своим дыханием. Крылья носа раздуваются, а тело пробирает мелкая дрожь. Его слова действуют как провокация, а самообладание летит к чертям.
– Артур меня любил все эти годы! В то время как ты трахал Лейлу, не предохраняясь! Что я должна была сделать? Сидеть и дальше ждать тебя как ни в чем не бывало? Пошел ты, Раевский! Я о тебе забыла давным-давно. И отпустила. И нечего за мной таскаться!
Вся моя боль вырывается наружу. Ничего я не выплакала в подушку в той старенькой квартире в Кеми. Сердце болезненно сжимается, словно в него вонзаются мелкие пики, которые рвут его, рвут на маленькие кусочки. Меня колотит от переполняемых эмоций, а из горла вырывается судорожный всхлип. Боль заполняет мое тело, пронзая каждую клеточку, растекается ядом, не давая вдохнуть.
Сквозь пелену слез его фигура становится размытой и мутной, я прикрываю веки, чтобы не видеть его. Представить, что его нет. Как в детстве, когда я пряталась под столом, в то время как папа с мамой скандалили. Мечтала, когда я открою глаза, будет все хорошо. Никогда не помогало, но я всегда отчаянно верила. Глупая!
Закрыв ладонью рот, тихо всхлипываю, и разворачиваюсь, чтобы бежать прочь из своего кабинета. Лишь бы его рядом не было.
– Кира!
В ту же секунду он меня догоняет и разворачивает к себе, крепко прижимает к широкой груди.
– Как же я тебя ненавижу! – шипит Раевский, а затем накрывает своими губами мои.
Глава 11. Кира
Макар накидывается как голодный зверь, вжимается в рот и с силой толкается языком, расталкивая мои зубы. От неожиданности я поддаюсь, он мгновенно наполняет меня своим вкусом и слюной. Требовательный язык тут же находит мой и облизывает его, ласкает жадно и нежно одновременно. Это начинается так быстро, что я не сразу понимаю, что вообще происходит. По щекам катятся слезы, а Макар прижимает меня к своему торсу так сильно, что кажется, сломает меня пополам.
Бывший муж тяжело дышит, хрипло стонет в мой рот, хочет меня. Я это чувствую, он упирается каменной эрекцией мне в бедро, нетерпеливо шарит горячими ладонями по моей спине, жмет ягодицы. По телу растекается тягучий сироп, расползается медленно под кожей и концентрируется внизу живота, вызывая томление. Слава богу, остатки разума сосредотачиваются в моей черепной коробке, а перед глазами флэшбеками мелькают кадры его поцелуев с другой женой и ее тест с двумя полосками.
– Стоп! – кричу я, пытаясь увернуться от его настойчивых ласк. – Прекрати сейчас же!
Ловлю осоловелый взгляд из-под темных ресниц, в глазах плещется похоть и страсть. Господи! Отталкиваю мужское тело так сильно, как только могу и выставляю перед собой сумочку, как щит. Понимаю, что это безумно глупо, но мне так легче.
Грудь Макара рвано вздымается под деловым костюмом, он поправляет стояк в штанах и шумно выдыхает.
– Убирайся отсюда! – тихо, но твердо говорю я, глядя прямо перед собой. – Сейчас же!
– Кира!
– Пошел вон, Раевский! Ты что себе позволяешь вообще? Я – замужняя женщина!
– У тебя клоун, а не муж. Даже тачку нормальную купить не может!
– По крайней мере, от него не рожают негритят! – жестко выплевываю обидную реплику. Макар дергается, словно я ему оплеуху отвесила, сжимает челюсти до хруста и потирает квадратный подбородок.
– Твои ключи от ржавого ведра! Не вяжется твой внешний вид с корытом. Позаимствовала где-то Гуччи, чтобы мне пыль в глаза пустить? – достает из кармана и кидает на мой стол брелок от машины и окидывает меня ледяным взглядом. – Всего хорошего, Кира Юрьевна.