Даниэла Стил – Версальская история (страница 5)

– Да-да, я помню: ты действительно говорил что-то подобное два года назад, но я-то еще здесь, не так ли? Я не разорился, не попал в тюрьму, не… Похоже, Эйб, тебе пора принимать таблетки для поднятия настроения, а то ты глядишь на вещи слишком уж мрачно… – Куп часто шутил, что Эйб Бронстайн выглядит как гробовщик, да и одевается так же. Конечно, он никогда не говорил этого вслух, во всяком случае, не при Эйбе. Подобные вещи всегда раздражали Купа, но он не хотел смущать Эйба обидными замечаниями.

– Вы серьезно насчет прислуги? – повторил он, поглядев сначала на Эйба, потом на Лиз, и секретарша утвердительно кивнула.

– Боюсь, Эйб совершенно прав, – сказала она. – Ты тратишь огромные деньги на зарплату прислуге, а положение таково, что… Я надеюсь, впрочем, что это только временно; пройдет сколько-то месяцев, и ты снова начнешь зарабатывать большие деньги. Тогда ты снова сможешь нанять горничных, садовников, повара… – Лиз всегда старалась подбодрить Купа, подать ему надежду. Ей страшно было даже подумать о том, что может случиться, если он вдруг лишится иллюзий, которые составляли основу его жизни.

– Но скажите же мне, как может горничная, да еще из Сальвадора, справиться со всем хозяйством одна?! – воскликнул Куп, на лице которого появилось потрясенное выражение. Предложение Эйба по-прежнему казалось ему абсурдным.

– Ей не придется справляться со всем хозяйством, если ты сдашь часть дома, – резонно заметил Эйб. – Это решает по крайней мере одну проблему.

– Подумай сам, Куп, – вмешалась Лиз, – ты не пользовался гостевым крылом почти два года, а флигель закрыт уже три года. – Она говорила таким голосом, каким матери уговаривают своих малышей расстаться со старыми игрушками или доесть кашу. – Ты и не заметишь, что там кто-то живет!

– Но я вовсе не хочу, чтобы там кто-то жил! – возразил Купер. – Почему я должен пускать в свой дом посторонних людей?

– Потому что ты хочешь сохранить «Версаль» – вот почему, – ответил Эйб. – В противном случае можешь с ним распрощаться. Я не шучу, Куп!

– Ладно, я подумаю, – уклончиво ответил Куп. Все, что до сих пор говорили Лиз и Эйб, он не воспринимал всерьез. Интересно, размышлял Куп, что за жизнь у него будет, если старый скупердяй действительно уволит всех слуг? Кто будет гладить ему рубашки, чистить костюмы, убираться, ухаживать за садом, готовить?

– А что, готовить себе завтраки, обеды и ужины я теперь должен сам? – язвительно осведомился он.

– Судя по твоим кредитным карточкам, – холодно парировал Эйб, – ты слишком часто обедаешь и ужинаешь в ресторанах, чтобы этот вопрос действительно имел для тебя существенное значение. Ты и не заметишь, что у тебя больше нет повара. То же касается и остальных. Ну а насчет уборки… Раз в месяц можно вызывать людей из бюро добрых услуг.

– Прекрасно! Может быть, лучше сразу обратиться в ближайшую тюрьму – пусть время от времени присылают нам команду заключенных. Это обойдется еще дешевле, Эйб! – В глазах Купа вспыхнул шутливый огонек, и старый бухгалтер в отчаянии воздел руки.

– С тобой просто невозможно иметь дело! – воскликнул он. – Ты совершенно не слушаешь, что тебе говорят. Положение отчаянное, Куп, я обязан принять меры. Я уже подписал чеки для слуг. Выходное пособие для всего штата составило кругленькую сумму, но это, к счастью, последняя трата.

– Я свяжусь с риелторским агентством в понедельник, – тихо добавила Лиз. Ей ужасно не хотелось еще больше расстраивать Купа, но выхода не было. Не могла же она сдать флигель и гостевое крыло без его ведома! В глубине души Лиз, впрочем, считала, что Эйбу пришла в голову очень неплохая идея. Куп редко пользовался гостевым крылом, а про флигель у ворот он вообще не вспоминал уже лет пять. Между тем оба были прекрасно обставлены и могли приносить действительно неплохие деньги. Возможно, если Куп сдаст их, он в конце концов сумеет выкарабкаться, к тому же у него просто не было выхода, поскольку расстаться с домом было выше его сил.

– Ну хорошо, хорошо, – неожиданно согласился Купер. Очевидно, он наконец воспринял вещи реально. – Можете сдать флигель и гостевое крыло, только смотрите, чтобы в моем доме не поселился какой-нибудь маньяк-убийца. Кроме этого, у меня есть еще условие: никаких детей и собак. И вообще я хочу, чтобы моими арендаторами были женщины, привлекательные женщины, желательно – не старше двадцати восьми. Отсматривать кандидаток я буду сам… – Он ухмыльнулся, но Лиз поняла, что Куп почти согласен. Она была рада, что он не стал упрямиться, но про себя решила – нужно постараться поскорее найти жильцов, пока он не передумал.

– У тебя все? – спросил Куп у Эйба и поднялся, давая понять, что на сегодня с него хватит. В самом деле, у него давно не было подобных столкновений с реальностью, и он был сыт по горло. Лиз видела – ее патрону очень хочется, чтобы бухгалтер поскорее убрался. Эйб, по-видимому, тоже решил, что перегибать палку не стоит.

– На сегодня все, – ответил он и тоже встал. – Постарайся не забыть мои слова, Куп. Обещай, что не будешь ничего покупать!

– Обещаю и даже клянусь. Буду ходить в дырявых носках и белье, лишь бы твоя душенька была довольна!

На это Эйб ничего не ответил, молча подошел к Ливермору и вручил ему конверты, которые предварительно достал из кейса, и попросил раздать их слугам. Всем им, не исключая самого дворецкого, предстояло искать себе новые места.

– Какой упрямый старикашка, – с улыбкой сказал Куп, когда Эйб вышел. – Должно быть, у него было трудное детство. Готов спорить: отец драл его ремнем за малейшую провинность, и он вымещал зло на мухах, обрывая им крылья. Бедный, бедный старина Эйб! Как жаль, что он холост и у него нет никого, кто выбросил бы эти его ужасные костюмы!

– Он желает тебе только добра, Куп, – вступилась Лиз. – Я понимаю – разговор был нелегкий, но положение действительно угрожающее. Ты не волнуйся. В оставшиеся две недели я постараюсь как следует подготовить Палому. Быть может, Ливермор даже успеет научить ее следить за твоими костюмами.

– Меня просто в дрожь бросает, когда я думаю о том, что с ними теперь будет! Предупреди ее, по крайней мере, что мужские костюмы нельзя стирать в стиральных машинах и кипятить их тоже нельзя. Впрочем, вряд ли от ваших этих действий будет толк… – Куп обиженно фыркнул. – Как думаешь, не податься ли мне в комические актеры? Впрочем, в костюмах, за которыми следит Палома Вальдес, меня не возьмут даже клоуном в бродячий цирк! – Он перевел дух и добавил почти спокойно: – А может, оно и к лучшему… Одно могу сказать: теперь, когда в «Версале» останемся только ты, я и Палома, здесь будет гораздо тише и… – Он осекся, заметив выражение глаз Лиз. – Что случилось? Неужели этот старый мухомор уволил и тебя?!

В его голосе прорвались нотки самой настоящей паники, и Лиз в который уже раз почувствовала, как от жалости ее сердце буквально рвется на части. Ей потребовалось время, прежде чем она нашла в себе силы ответить.

– Нет, меня он не уволил, но… Я ухожу сама. Мне… Я должна… – Она произнесла эти слова еле слышно. О том, что она решила уволиться, Лиз сообщила Эйбу еще накануне, и только поэтому он не уволил ее вместе с остальной прислугой.

– Почему?! – изумился Куп. – Почему ты должна уйти? И что, скажи на милость, я буду без тебя делать?! Не говори глупости, Лиз. Уж лучше я продам «Версаль», чем останусь без тебя. Да я сам готов мыть здесь полы, лишь бы ты осталась!

– Это не поможет. – Лиз судорожно сглотнула, почувствовав подкативший к горлу комок. – Даже если бы у тебя были деньги, я бы все равно ушла. Дело в том, что я… Я выхожу замуж, Куп.

– Что-о?.. Выходишь замуж? За кого? Надеюсь, не за того кривоногого зубного врача из Сан-Диего?

Этой истории было уже лет пять, но Куп, подобно многим беспечным людям, не замечал бега времени. Как, впрочем, и многого другого. Но он не мог представить себя без Лиз, и ему даже не приходило в голову, что она может выйти замуж. Сейчас ей было пятьдесят два, и Купу порой казалось, что Лиз была с ним всегда – и всегда будет. Для него она давно перестала быть секретаршей и превратилась почти что в члена семьи.

По щекам Лиз покатились слезы.

– Нет. Мой муж… будущий муж работает биржевым маклером в Сан-Франциско.

– И когда… когда он у тебя появился?

– Примерно три года назад. Тогда я не думала, что мы поженимся, но… В прошлом году я тебе про него рассказывала. Мне казалось – мы так и будем встречаться время от времени, но в этом году он решил удалиться от дел. Он хочет, чтобы я поехала с ним путешествовать. У него есть дети, но они давно выросли, и он сказал мне: сейчас или никогда. Вот я и подумала, что не должна упускать такой шанс, потому что другого у меня, наверное, уже не будет.

– А сколько ему лет? – спросил Купер, все еще не в силах оправиться от потрясения. Это была самая скверная новость за весь день, который и без того нельзя было назвать удачным.

– Ему пятьдесят девять, и он довольно хорошо обеспечен. У него квартира в Лондоне и очень милый дом в Сан-Франциско. Но он продал его и купил для нас квартиру на Ноб-Хилл.

– В Сан-Франциско? – переспросил Купер. – Да ты там ноги протянешь от скуки. Или – того хуже – погибнешь во время землетрясения. Поверь, Лиз, тебе там не понравится! – У Купера даже голова закружилась. Кажется, Лиз и вправду его бросает… Но как он сумеет обойтись без нее? Кто будет вести его дела?!