Даниэль Жирар – Эксгумация (страница 34)
— Хотел спросить, не могла бы приехать сегодня на работу? Я знаю, что сегодня воскресенье…
— Могу, — ответила Шварцман, услышав в его голосе резкие нотки. — А в чем дело?
— В девять часов я допрашиваю подозреваемого. Если есть возможность, приходи, тебе будет интересно.
— Подозреваемого? Вы нашли сестру?
— Нет, и ты была права. Они не сестры. У Сары Фельд нет братьев и сестер.
Она упустила эту женщину. Она знала, что что-то не так, но ничего не предприняла. Более того, отвечала на ее вопросы, позволила ей сидеть в кресле и таращиться на нее все это время, зная… что бы они там ни знали.
— Кого ты допрашиваешь?
Хэл вздохнул.
— Кена Мэйси.
Шварцман снова села прямо.
— Но Мэйси не…
— Он мне тоже симпатичен, — согласился Хэл.
Она оторопела.
— Дело даже не в симпатии. Просто…
Анна не смогла сказать, что это было. Кен был надежным, честным. Порядочным. Достойным. После Спенсера она была осторожна… даже слишком. Она хорошо разбиралась в людях, и Кен Мэйси с первого взгляда произвел на нее отличное впечатление. Он ей нравился, она считала его своим другом…
— Почему? — наконец сказала Шварцман.
— На месте убийства найдены отпечатки его пальцев. На салфетке в мусорном ведре жертвы.
Она представила себе добродушную улыбку Мэйси.
— Его отпечатки на салфетке? То есть он случайно что-то выбросил в ее мусор? Это не значит, что он убил ее…
— На салфетке пятна от вина, которое она пила.
— А не могло вино попасть на салфетку уже в мусорном ведре?
— Судя по расположению пятна, Роджер так не считает. Салфетки недостаточно для ордера, не говоря уже об аресте, но я вынужден пригласить его на допрос.
Последнее слово резануло, как нож.
— И он согласился.
— Ему известно про улики? Я имею в виду салфетку?
— Нет, — сказал Хэл. — Я хотел сказать ему это лично.
— Конечно.
— Насколько хорошо ты его знаешь, док?
На днях они вместе ужинали. Она столкнулась с ним на улице. Совершенно неожиданно.
Ей стало дурно.
— Я не знаю его, но…
— Но что?
— Я ужинала с ним в пятницу.
— Ты ужинала с ним в пятницу вечером? Это было свидание? — спросил Хэл с любопытством в голосе.
— Нет, — быстро сказала она. — Не свидание.
Свидание предполагает взаимные чувства. Она была к этому не готова. Возможно, никогда и не будет.
— Все было не так. Он всегда рассказывает мне, если в городе открывается хороший этнический ресторан. Это наша обычная тема для разговора, когда я вижу его на месте преступления.
— И он пригласил тебя на ужин?
— Нет… — Шварцман пересказала, как все произошло. — Он прислал эсэмеску о новом ресторанчике в Марине. У них пока нет еды навынос.
В пятницу рак был не более чем вероятностью. Теперь он стал реальностью. Обычно люди ждут результатов биопсии неделю или дольше. Ее анализ сделали в ускоренном порядке. Потому что это так серьезно? Потому что ей нужно действовать быстро? Или потому что золовка доктора Хан работала инспектором в специальном следственном отделе по преступлениям на почве ненависти? Как бы то ни было, звонок воскресным утром был проявлением особой заботы.
— Шварцман?
— Извини. Что ты сказал?
— С тобой все в порядке?
— Просто я до конца не проснулась. Извини. Мне повторить еще раз?
— Ты сказала, что там не было еды навынос?
— Верно.
— И что это значит?
— Просто я очень редко ем вне дома, — сказала Анна. — Обычно я заказываю доставку.
Даже она услышала недосказанность. Она одна. Ни друзей. Ни партнера.
— В пятницу мне нужно было выйти из дома, и я решила пойти туда поужинать.
Он даже не спросил, была ли это она. Воспринял это как данность.
— И Мэйси тоже оказался там?
В голосе Хэла звучал неприкрытый скепсис, и Шварцман вновь ощутила потребность встать на защиту Мэйси. Но как? До вечера пятницы она не знала вообще ничего, кроме его имени и должности.
— Не понимаю, откуда он мог знать, что я туда пойду, — наконец сказала она.
— Можно с уверенностью предположить, что вы разговаривали за ужином?
— Да. В основном о нем. О его семье, что-то в этом роде…
— Ты говорила с ним о твоем бывшем?
Хэл всегда называл Спенсера ее бывшим, хотя формально они все еще были женаты. Анна постоянно говорила себе, что укажет на этот факт, но так и не указала. Это было унизительно. Досадно. И неактуально.
— Шварцман?
— Нет. Мы не говорили о нем.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Думаю, я даже не упомянула, откуда родом. Сказала только, что я единственный ребенок. И все.
Говоря это, Анна мысленно прокрутила в голове тот вечер.
В кои-то веки она позволила себе расслабиться в обществе мужчины — мужчины, который ей нравился, — а теперь его подозревают в убийстве женщины, которая могла бы быть ее близняшкой…