Даниэль Зеа Рэй – Полукровка (страница 6)

Наконец Камилли смог убедить кузена поговорить с Эстой перед возвращением на родную планету. Урджину не хотелось стучаться к ней с просьбой уделить немного внимания. Однако, как только перед ним открылась дверь каюты, все сомнения исчезли, и осталось только желание находиться возле нее постоянно.

Его визит удивил Эсту. Она едва успела накинуть плащ, дабы Урджин не смог увидеть ее в излюбленной домашней одежде: трусиках и майке на бретельках.

– Заходите, Урджин. Что-то случилось?

– Спасибо, пока ничего не произошло и, надеюсь, не произойдет. Я пришел поговорить с вами с глазу на глаз перед нашим прибытием на Доннару.

Мужчина окинул взглядом комнату, разительно изменившуюся всего за три дня перелета. Эста передвинула кровать вплотную к большому иллюминатору. Центр комнаты стал абсолютно свободным от какой бы то ни было мебели. Стол и стулья оказались где-то в углу. Там же он приметил большой черный чехол. По всей видимости, он был сшит из замши и предназначался для хранения ее узкого меча, о котором столько рассказывали Сафелия и Камилли. На кровати валялся контактный обруч голографического компьютера. Он сам пользовался таким же. Очень удобно: надеваешь обруч на голову, и картинка проецируется прямо перед тобой, причем видишь ее только ты сам.

Эста указала рукой на стулья у стола, однако Урджин, будто и не заметив ее жеста, остановился в центре.

– Оказывается, каюты довольно просторные, если разумно воспользоваться пространством. Пожалуй, я поступлю со своей мебелью точно так же. – Урджин улыбнулся, увидев смятение на ее лице.

Эста как всегда была без макияжа, да он ей, собственно, и не требовался. И то, что он застал ее врасплох, было совершенно очевидным. В такой ситуации, когда человек морально не готов к встрече с собеседником, можно за несколько минут узнать о нем больше, чем за месяцы общения. Урджин уже понял, что Эста – минималистка. Она не любит окружать себя роскошью, не зациклена на собственной внешности, стремится к свободе передвижения и явно ежедневно тренируется со своим оружием.

– Эста, для начала я хотел бы обсудить с вами одну деталь.

– Что это за «деталь?»

– Я прошу разрешения называть вас на «ты», поскольку это надменное «вы» в общении со своей женой меня, откровенно говоря, напрягает.

– Можете называть меня, как посчитаете нужным. Мое обращение к вам не изменится.

– Почему? – искренне удивился Урджин.

– Потому что вы для меня абсолютно посторонний человек, пусть даже и зоветесь моим мужем.

– Ну что ж, – он вежливо поклонился, – как тебе будет угодно, Эста.

– Так, собственно, ради чего вы ко мне пришли?

Холодность, с которой она его встретила, немного отрезвила Урджина, однако стремление узнать о ней как можно больше подавило все негативные эмоции.

– Эста, я хотел предупредить тебя. Доннарская империя, в отличие от Олманской, построена сугубо на силе и власти своего императора. Традиции народа, как на твоей планете, здесь ни при чем. С детства меня с сестрой воспитывали на принципах, что доверять нельзя никому, кроме себя. Однако жить по таким правилам очень тяжело. Поэтому я четко определил людей, которым могу доверить все, даже собственную жизнь. В число этих людей входят моя сестра Сафелия, мой брат Камилли и моя мать Нигия. Я хочу сказать, что там, куда мы летим, тебе все будут улыбаться и клясться в вечной преданности…

– …но в душе ненавидеть всем сердцем, – закончила фразу Эста.

– Именно.

– Вы знаете, Урджин, я удивлена только тому, что вы не доверяете собственному отцу, императору Фуиджи и… Клермонт.

При упоминании имени бывшей любовницы Урджина передернуло. Он прекрасно понял то, что Эста хотела до него донести: она знает о Клермонт (пусть не все, но многое) и понимает, какую роль эта женщина сыграла в их судьбе.

– Отношения с отцом у меня всегда были немного натянутыми и в последнее время обострились.

– Это не мое дело, Урджин, какие у вас отношения с родственниками и любовницей. Все это меня не касается. Если вы хотели предупредить о том, что меня ожидает весьма «радушный» прием, спасибо. Однако я знала об этом всегда. А уж то, что доверять на вашей планете я никому не смогу, было понятно изначально.

– Ты можешь рассчитывать по крайней мере на меня. Для начала этого будет достаточно.

– А вы, Урджин, сможете так же поверить мне, как просите верить себе?

– Я постараюсь, Эста, все зависит от тебя.

– От меня ничего не зависит, Урджин. Мне стало об этом известно лет семь назад.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой эту тему ни сейчас, ни когда бы то ни было еще, – резко ответил он.

Урджин не ожидал, что Эста засмеется в ответ. Но ее звонкий голос вдребезги разбил стену самообладания, которую он воздвиг вокруг себя.

– Неужели тебе кажется смешным тот факт, что тебя унизили из-за другой женщины?! – выпалил он.

Эсту пронзило в самое сердце. И душевная боль, которую она за столько лет научилась подавлять, все же нашла отражение в ее смеющихся глазах. Урджин увидел это, и его самого словно что-то укололо в самое сердце. Он хотел извиниться перед ней за свои слова, но она стала смеяться еще громче, и он понял: чтобы добраться до сердцевины этой женщины, ему придется преодолеть не одно фортификационное защитное препятствие.

– Вы не обидели меня, а спасли, отсрочив ненавистный брак на целых семь лет. За это я признательна и вам и вашей ненаглядной Клермонт. Кроме того, благодаря этой женщине мне не придется спать с вами.

Это был удар ниже пояса. Урджина задело настолько, что в эту минуту он был готов на все, чтобы стереть с ее лица эту надменную улыбку.

– Действительно. Вряд ли такая женщина, как ты, смогла бы доставить мне удовольствие в постели, не говоря уже о том, чтобы затащить в нее.

Эста, потрясенная услышанным, перестала улыбаться. Выходит, невинность, которую она хранила все эти годы для него, совершенно ему не нужна. Это гнусное ощущение навязанности кому-то и презрения к самой себе поглотило ее целиком. Самой значимой целью для нее было объединение интересов Доннары и Олмании, которое, как она надеялась, поможет спасти тысячи невинных жизней, уносимых в процессах зачисток на враждебной Навернии. А теперь оказалось, что даже в этом она никак не сможет преуспеть, ведь единственный способ заставить мужчину защитить твои интересы – это влюбить его в себя. Что ж, очевидно, у Совета Всевидящих был другой план на их счет.

Урджину же после этих слов захотелось провалиться сквозь пол. Он проявил горячность и слишком сильно обидел ее, а ведь она ни в чем перед ним не виновата. Он взрослый мужчина и должен был понять, что ее слова – простая бравада, попытка уколоть его и заставить почувствовать то же унижение, что испытала она сама.

Глядя в ее глаза, он хотел признаться в нелепости сказанного и добавить, что такую женщину, как она, не хотеть невозможно. Но разве мог он в этом сознаться сейчас? Конечно, нет. Гордость слишком часто диктует человеку свои правила, и сердце в этом собственному эго не противник.

– Я счастлива, что мы во всем разобрались, Урджин. Наш брак будет точно таким же, как большинство браков среди людей нашего круга. Я постараюсь не слишком навязывать вам свое присутствие, однако полностью избавить от своей персоны не смогу. Поэтому я твердо заявляю: вы можете спать с кем угодно, это ваше дело, однако никогда не смейте придавать этот факт огласке, ибо насмешек общества в свой адрес я не потерплю.

Урджин ничего не ответил. Он повернулся к двери и быстро ушел.

Одна маленькая капелька медленно сползала вниз, прокладывая себе дорогу по бархатистой бледно-розовой коже Эсты. В попытке отомстить любыми средствами она сама спровоцировала его на искренний ответ. Какой же глупой она была, когда рассуждала о возможности жить с этим человеком нормальной жизнью, забыть все обиды и унижения и попытаться создать хоть какое-то подобие семьи? Какой же ненужной она стала, когда поняла, что никем, кроме экзотического сувенира, в его мире она никогда не станет.

Еще несколько капель перекатилось сквозь густую преграду из ее темных ресниц.

Эста не будет ему мстить. За что? За то, что он ее не хочет? Нельзя позволить себе опуститься столь низко. Нет. В новой жизни она постарается защитить интересы родной планеты. В этом ее долг и предназначение.

Эста стерла слезы и подумала о том, что зря не взяла с собой в путешествие Назефри. Сестра наверняка пожурила бы ее, а потом обругала Урджина на чем свет стоит, что вызвало бы у Эсты только положительные эмоции.

***

Ко времени прибытия корабля на Доннару все собрались в грузовом отсеке. Эста осталась верна олманскому черному плащу, к тому же надвинув на глаза тяжелый капюшон. Стефан держался поодаль от сестры. В ответственный момент ее знакомства с семьей супруга он не мог быть рядом: место брата должен занять муж.

Стефан осуждающе взглянул на Урджина, который даже не подумал сменить свой повседневный наряд на что-то более официальное, и решил оставить свое мнение при себе.

Эста догадывалась о причинах такого поведения Урджина. По всей видимости, он так же, как и она, ненавидел весь этот официоз, который напускали на себя знатные люди. Поэтому его маленький протест был понятен ей, ведь под полами ее плаща кроме черного дорожного облегающего костюма из специального эластичного материала и двух керитских мечей тоже ничего не было.