Даниэль Зеа Рэй – Полукровка (страница 2)

– Не забывай, сестренка, что Стефан – медиум, а она, насколько я слышал, нет. Важное различие для близнецов. Кроме того, за последние семь лет никто ни разу не видел ее, что весьма настораживает.

– Да ладно тебе, – засмеялась девушка. – Ты же знаешь, что Стефана в последнее время везде сопровождает загадочная любовница. Где уж тут сестре крутиться рядом с ним?

– Я тоже слышал про любовницу, – вступил в разговор третий собеседник. – Вроде бы она – полукровка. Представляешь себе смесь олманской крови с навернийской?

– Почему именно полукровка? Может, она из малочисленных рас?

– Не смеши, Урджин. Олманцы, как и мы, доннарийцы, все блондины. Глаза у них – такой же признак принадлежности к расе: ярко-синие и светятся. А у этой девицы, говорят, и глаза синие, как воды в Вершем океане, да и светятся они, как у всех олманцев. Но вот волосы ее черные, с каким-то странным фиолетовым оттенком, который присущ только навернийцам.

– Интересно, – задумался Урджин. – Олманцы ведь всегда враждовали с Навернией. Как же к этой любовнице относятся здесь?

– Она спит с наследником трона, – справедливо заметил кузен. – Как к ней могут относиться?

– Ему сколько? Двадцать три?

– Да. И в наследование, как старший на десять секунд брат, он вступит в двадцать пять лет.

– И здесь малышке не повезло, – усмехнулся Урджин.

– «Малышке»? – переспросила сестра.

– Только что в голову пришло. Интересно, если я буду звать жену «малышка», это будет ее злить? – засмеялся Урджин.

– Странные мысли, братец, – фыркнула сестра. – Даже Клермонт ты всегда называл по имени.

– Клермонт мне не жена, кроме того, не она мне обещана.

– Думаешь, что встретишь замарашку и полюбишь великой любовью, а потом вы вместе измените ход истории Вселенной? – съязвила сестра.

– А почему бы и нет?! Не все ведь красивым да умным, как ты, – рассмеялся кузен.

Подобное пренебрежение родных к девушке, которую никто из них даже не видел, Урджина почему-то возмутило. Конечно, он сам начал смеяться над подобной ситуацией, однако этот юмор скорее всего был не оскорблением, а попыткой успокоиться.

– Камилли, советую тебе немедленно прикусить язык и больше подобных шуток в адрес моей супруги не отпускать. Это же касается и тебя, Сафелия. Имейте хоть каплю уважения.

– К кому? – возмутилась Сафелия внезапному выпаду брата. – Да у них все женщины в этих странных черных плащах ходят! И руки вечно в перчатках держат. Ни лица, ни тела, – ничего не видно! Дикари какие-то!

– У них свои традиции, – ответил Урджин. – И не могу сказать, что они настолько уж дикарские. Например, в семье принято почитать старших, не говоря уже о муже, если девица замужем.

– Ну и что это, как не добровольное рабство? Если тебя прельщает перспектива совместной жизни с безропотной страшилкой, которая верит, что ты вправе распоряжаться ее жизнью, так тебе и надо! Клермонт такого бы никогда не потерпела. Она женщина, которая знает себе цену.

– Сафелия, – зашипел Урджин, – немедленно выйди из-за стола и прогуляйся где-нибудь с Камилли!

– Но Урджин…

– Я сказал – немедленно!!!

Сафелия и Камилли молча поднялись и, принеся извинения присутствующим, удалились из зала.

Урджин остался наедине со своими мыслями. Что-то странное творилось в его голове. С одной стороны, он прекрасно понимал абсурдность происходящего, однако какое-то чувство ответственности перед не знакомой ему пока девушкой брало верх над здравым смыслом. «Малышка». Урджин улыбнулся сам себе. Пусть будет малышкой.

Сафелия и Камилли в молчании бродили по коридорам этой чудной резиденции. Мрачный дворец, выложенный из больших серых отесанных камней, наводил на них тоску. Каменные стены были украшены большими коврами самих разных цветов, а на некоторых из них были вытканы чьи-то портреты. Все коридоры освещал приглушенный свет маленьких лампочек, вмонтированных в стены, пол и потолок. Каждая дверь здесь была деревянной, кроме того, открывались они не автоматически, как привыкли доннарийцы, а вручную.

Не только эта резиденция, но и вся планета Олмания казалась чужакам какой-то древней. И пусть в этих местах и было свое очарование, например, обилие зеленых лесов и полей, цветущих растений, небольших поселений с маленькими зданиями из камней и ракушечника, все равно: до блистательной Доннары этому месту было еще очень далеко.

Камилли и Сафелия бесцельно плутали по коридорам, пока совершенно случайно не вышли к посадочной платформе межгалактических кораблей. Оказавшись на мостике, заставленном коробками и ящиками, они сверху могли наблюдать за происходящим внизу. Знакомые голоса заставили их пригнуться и спрятаться за одним из картонных укрытий. Внизу разговаривали император Науб и его племянник Стефан, которых их брат в эту минуту ожидал в церемониальном зале.

– Стефан, я же просил вас двоих не выкидывать фокусов в этот день! – злился Науб.

– Я не могу повлиять на нее. Она слишком свободна в собственных суждениях и действиях.

– Влиять на эту девицу твоя непосредственная обязанность, пока она живет с нами!

– Я знаю, дядя. Но рассуждать об этом сейчас не имеет смысла. Она уже вернулась.

В этот момент на перрон бесшумно опустился небольшой межгалактический корабль. Дверь в грузовой отсек открылась, и оттуда высыпала толпа маленьких детей, перемазанных копотью, и в рваных одеждах. Это были явно навернийские дети: с темно-фиолетовыми волосами и бледной кожей. Все они, страшно напуганные, просто молчали. Вслед за ними показались две фигуры в черных плащах, по всей видимости, это были женщины. Одна из них тащила другую, придерживая ее за талию.

Науб и Стефан подбежали к ним.

– Что случилось? О чем ты только думала?!

– Стефан, помоги, она попала в силовое поле! – заголосила та, что несла другую.

– Какой уровень?

– Не знаю! Ее все время рвет и бросает в судороги. Она ничего не говорит, только кричит иногда.

– Сколько прошло времени?

– Часа полтора.

В этот момент вторая женщина выгнулась дугой и заорала так, что все дети попадали от страха на пол. Капюшон откинулся назад, и Сафелия с Камилли увидели лицо незнакомки. Это была молодая девушка с черно-фиолетовыми волосами, разметавшимися крупными локонами по бледному лицу, которое исказила гримаса боли. Она не плакала и не стонала, только широко распахнула ярко-синие светящиеся глаза и самостоятельно оборвала крик.

– Положи ее на пол, Назефри, – скомандовал Стефан. – Все разойдитесь. Дядя, пожалуйста, уведите детей.

Стефан стал на колени перед извивающейся на полу девушкой и начал водить руками по воздуху вокруг ее тела. Через несколько секунд судороги прекратились, и она перевернулась на живот. Сафелия не понимала, что происходит, но продолжала как зачарованная наблюдать за ней. Девушка попыталась встать на ноги, но сил у нее было явно недостаточно, и она плашмя рухнула на пол. Стефан хотел было помочь, но от одного только прикосновения к ее телу она закричала вновь:

– Не смей!!!

– Давай я помогу! Ты слишком слаба!

– Не смей, Стефан!

Внезапным, очень быстрым движением девушка вытащила из-под плаща длинный узкий меч в черных ножнах и, опершись на него, поднялась с пола.

– Назефри, помоги ей.

– Только двинься в мою сторону, Назефри, и я больше никогда не попрошу тебя сопровождать меня!

– Поступай как знаешь! – закричал Стефан. – Если тебе настолько наплевать на себя, я тоже не буду переживать!

– Я сама за себя отвечаю! И ты не можешь перечить мне!

С этими словами покачивающаяся фигура незнакомки, опирающаяся на меч, удалилась в один из коридоров.

Сафелия и Камилли, не сговариваясь, сразу же метнулись в ту сторону, откуда пришли. Через несколько минут они уже заняли свои места в церемониальном зале, дабы поделиться с братом всем увиденным.

– Говоришь, любовница Стефана позволила себе довольно грубо с ним разговаривать?

– Да, представляешь? – изумлялась Сафелия. – Хотела бы я быть такой же независимой, как она!

– Очевидно, девица настолько вскружила голову бедному наследнику, что теперь вертит им, как захочет, – высказался Камилли.

– Интересно, что это за дети с ней были? – задумался Урджин.

– Навернийцы, все до последнего, – ответил кузен. – И весьма перепуганные.

– Странно. На Навернии давно не ведется военных действий. Может, повстанцы?

– Ты знаешь, Урджин, я восхищен этой особой. Было видно, что скрутило ее очень сильно, но она и слезинки не проронила. А потом еще и ушла с гордо поднятой головой, будто от этого зависела ее жизнь.

– Похоже, она действительно сильная женщина. Огорчает только то, что мы здесь сидим в одиночестве, скорее всего, из-за нее.

– Думаешь, Стефан собирается к нам с ней заявиться? – возмутилась Сафелия.

– Если честно, дорогая, я в этом не сомневаюсь.

– Этого еще не хватало! Я тут кисну из-за какой-то полукровки без роду и племени, а затем еще и почести ей приносить буду?