Даниэль Зеа Рэй – Полукровка (страница 16)

Он достал из кармана два маленьких полупрозрачных камешка и вложил их в ее ладонь.

– Я надеюсь, ты понимаешь, на что идешь.

Эста поднялась, наклонилась к Урджину и тихо сказала:

– Raben Tuere, или «Огненный танец» жена танцует для своего мужа. Любовь супруга в этом танце ассоциируется с пламенем, способным испепелить женщину, если мужчина того захочет. Стефан, – обратилась Эста к брату, – для меня будет честью станцевать под твое сопровождение.

Стефан только кивнул, и, встав из-за стола, направился к музыкантам.

Перед тем, как выйти в центр банкетного зала на свободную от столиков площадку, Эста отдала несколько распоряжений управляющему. Он вежливо кивнул и тут же исчез.

Урджин сел за стол и приготовился смотреть.

– Raben Tuere! – громко объявила Эста, и свет в зале погас.

В тишине раздался первый удар барабана. Зрители обернулись на звук и увидели Стефана, стоящего в углу зала. Через плечо молодого человека был переброшен ремень, на котором висел огромный ударный инструмент. Стефан взметнул барабанную палочку вновь, затем еще раз, и через несколько мгновений публика уловила четкий медленный ритм.

Хлопок прорезал слух зрителей, и центр зала озарился ярким голубым светом. Эста стояла прямо в нем на одной ноге. Вторая была согнута в колене и вывернута в бок. Голову Эста склонила, а руки подняла, соприкасаясь ладонями в воздухе, будто вознося молитву. Прямо над ней зависли два голубых пульсара, похожие на небольшие шаровые молнии. Эста подняла голову и развела руки в стороны. Пульсары последовали вслед за руками.

В потоке голубого свечения наряд Эсты играл всеми цветами радуги. Она была похожа на звезду, сошедшую с неба и несущую свой свет людям, как дар, ниспосланный свыше.

– Она всегда была Sulline, – тихо сказал Зафир.

– Что это значит? – не отрываясь от жены, спросил Урджин.

– «Небесное создание».

– Это имя подходит ей.

– Так ее называл отец, – пояснил Зафир и глубоко вздохнул.

Урджин не стал продолжать разговор. Он был крайне заинтересован увиденным и переполнен волнующим ожиданием предстоящего.

Эста начала двигаться под ритм, задаваемый Стефаном. Руки плавно и быстро перемещались в воздухе, выписывая затейливые фигуры оставляющими след пульсарами. Сделав несколько шагов в сторону, Эста припала на одно колено и, закрутившись на месте, дугой выгнула спину. Пульсары оказались прямо над ней, погружая тело в огненную спираль. Эста развела руки – и пульсары последовали вслед за ними.

Стефан увеличил темп. Девушка взмахнула руками, и голубые шары поднялись высоко над ней. Она сорвалась с места и стала быстро перемещаться по залу, выполняя причудливые, но очень красивые движения, окружая себя волшебными линиями смертельного голубого свечения. Казалось, будто движения ее неприхотливы и непроизвольны, а огненные линии – просто иллюзия, с которой она играет. Однако олманцы прекрасно знали, что лишь одно неверное положение рук способно столкнуть пульсары в воздухе, что неизбежно испепелит танцовщицу на месте.

Наконец танец и ритм достигли кульминации. Эста закружилась по залу, словно волчок, а затем вдруг остановилась и направилась к выходу, продолжая играть с огоньками. Аккуратно огибая столик за столиком, она пересекла банкетный зал, прошла через холл и вышла на улицу через предварительно распахнутые управляющим двери.

Стефан последовал за Эстой. Урджин поднялся первым, и, едва поспевая за женой, вышел вслед за ней. Через минуту во дворе собралась толпа приглашенных, завороженно наблюдавшая за красивыми огоньками, летающими в воздухе.

С последними ударами барабана Эста остановилась. Взмахом одной руки она подбросила в воздух сначала один пульсар, а за ним и другой. Где-то высоко они встретились. Голубое свечение исчезло, а через мгновение раздался оглушительный треск. Вспышка молнии на секунду осветила ночное небо и всех вокруг, погаснув также быстро, как и появилась. Гости от неожиданности припали к земле. Стефан, оставшийся стоять, громко засмеялся и зааплодировал сестре. К нему присоединились хлопки Зафира и Камилли. Вскоре овации заглушили изумленные возгласы.

Урджин приблизился к Эсте, стоявшей немного поодаль. Она все еще не могла отдышаться. Заученные наизусть движения были отточены до совершенства, однако привыкнуть к постоянному эмоциональному напряжению она так и не сумела. Пульсарами способны были управлять только олманцы, благодаря умению непроизвольно излучать энергию и перемещать с помощью нее шаровые молнии. Однако те же олманцы контролировали движения руками интуитивно, управляя энергетическими потоками на уровне подсознания. Ей же пришлось научиться выполнять этот трюк вслепую. Все еще погруженная в свои мысли, она и не заметила, как Урджин приблизился к ней.

– Неужели гордость может быть дороже жизни, Эста?

– Может, если дело касается моей гордости и моей жизни.

С этими словами она отвернулась от него и направилась обратно в зал. Ему ничего не оставалось, как пойти следом.

Эста вернулась к столу и заняла свое место. Урджин присел рядом.

– Кажется, ты хотел станцевать вальс с Клермонт? – напомнила Эста. – Не стоит заставлять даму ждать.

– Зачем ты это делаешь?

– Что именно, Урджин? – Она повернулась к нему лицом. – Приглашаю на первый танец бывшего любовника вместо мужа?

– Нет, ты просто развлекаешься с ним на глазах у всех приглашенных.

– С кем? – не поняла Эста.

– С Зафиром!

– Что? Зафир мой любовник? Какой бред, Урджин!

– Он влюблен в тебя.

– Ты ничего о нем не знаешь, чтобы судить.

– Я увидел достаточно. Что это за «небесное создание»? Или тебе больше по душе Sulline? И что он такого тебе показал, что ты даже не обратила внимания на то, что я к тебе обращаюсь?

– Я показал ей это, – прозвучал голос Зафира из-за спины Урджина.

– Не смей! – приказала Эста, но было слишком поздно.

Рука Зафира коснулась Урджина, и видение старой догорающей деревни возникло перед ним. Окровавленные тела, изрезанные каким-то зверским способом, внутренности, разбросанные повсюду. И из дыма выходит босая девушка с ребенком на руках. Она одета в изодранные штаны и рубаху, измазанные грязью и кровью. Фиолетово-черные, до пояса, волосы спутаны. Синие глаза не оставили сомнений: это была шестнадцатилетняя девочка, на которой он отказался жениться и которую видел недавно в белом подвенечном платье.

Эста едва могла идти. Ноги утопали в грязи, нести ребенка ей явно было тяжело, но она продолжала свой путь навстречу ему. Вдруг с разных сторон к ней побежали люди в черно-зеленых костюмах и масках. Они окружили ее, забрали ребенка и попытались увести с собой, но она упала на колени, собрала в ладони пропитанную кровью землю, поднесла ее к лицу и зарыдала.

– А теперь тебе пора танцевать, Урджин, – раздался голос Зафира.

Видение растворилось в воздухе, и Урджин обернулся к Зафиру.

– Что же ты за человек такой? Это ее день, ее праздник, и именно сегодня тебе нужно было показать ей это?

– Она никогда об этом не забывает.

– Тогда зачем снова напоминать?

– Главное другое, Урджин.

– Что?

– Почему она позволила мне взять себя за руку?

Урджин испытал непонятную боль внутри. Она защемила где-то в груди, сжимая ее и не давая возможности вздохнуть.

– Наверное, по той же причине, по которой ты пригласил Клермонт на вальс? – ответил за него Зафир. – Подумай об этом, Урджин, – бросил напоследок олманец и отошел в сторону.

– О, вы так прекрасны, Клермонт, что не пригласить вас на танец я просто не могу!

Урджин, Эста и Клермонт, которая только что подошла к столу, удивленно посмотрели на Зафира.

– Вы же не откажете заморскому гостю в одном танце? – продолжал настаивать Зафир.

– Но я обещала танец наследнику, – попыталась возразить Клермонт.

– Я не обижусь, – поспешил заверить ее Урджин. – Тем более у меня разболелась голова, и я предпочел бы просто посидеть.

Клермонт вежливо улыбнулась и протянула руку Зафиру. Урджин с облегчением выдохнул и повернулся к Эсте.

– Не знал, что олманцы танцуют вальс.

– Ты вообще ничего о нас не знаешь, – парировала она.

Это была последняя фраза, которой они обменялись за остаток вечера. К столу все время кто-нибудь подходил, и Урджин с Эстой были вынуждены вести бессмысленные вежливые разговоры с гостями.

Глава 5

Вечер завершился. Эста успела вернуться в свою комнату и принять душ, когда в смежную дверь влетел Урджин с непонятным выражением лица.

– Мы еще не все друг другу сказали! – едва ли не кричал он.

Она накинула халат на влажное тело и вышла к нему из ванной. Супруг стоял босой, в рубашке с распахнутым воротом, заправленной в темные штаны. Длинные волосы были распущены и непослушными прядями падали на лицо и плечи. Таким растрепанным она видела его впервые. Точно так же, как и он ее – с мокрыми волосами и в махровом халате, едва прикрывающем колени.

Урджин не собирался выяснять отношения, но, стоя в своей ванной комнате, он на миг представил Эсту и Зафира, занимающихся теми вещами, которыми не раз грешил сам с другими женщинами. И этого было достаточно, чтобы ярость закипела в нем. Эста вроде и была его женой, но только формально. Женщина, с которой он никогда не имел интимных отношений, перед которой не становился на одно колено, чтобы предложить свое сердце и руку, – вот кем была Эста.