Даниэль Зеа Рэй – Егерь (страница 16)

– Не подхожу, значит, – хмыкнул Темный. – Слишком красив или слишком испорчен? А может, и то и другое? Или дело в тебе? Ты вообще умеешь хотеть? Или у тебя нет такой потребности?

Подло. Даже слишком с его стороны.

– Хочешь покувыркаться – сними проститутку, – теряя самообладание, ответила Роден.

– Неинтересно, – скривился Зафир.

– Это твои проблемы. И вообще… Отвали от меня!

В это время Сафелия стала оборачиваться по сторонам, и Роден подняла руку, чтобы обозначить себя.

– Помоги вернуть ее домой, – едва слышно прошептал Темный.

Ее снова передернуло. Так ради этого он подкатывал к ней? Он что, готов соблазнить ее ради того, чтобы она помогла вернуть Сафелию в семью?

– Если захочет – вернется сама, – ответила Роден. – Если не захочет – я буду рядом с ней.

– А кто останется рядом с тобой, если она захочет вернуться?

– Никто, – прошептала Роден и зашагала навстречу Сафелии.

***

Траурный вечер близился к завершению. Большинство гостей уже сказали поминальные речи. Кто-то набрался, кто-то перестал рыдать, кто-то, наоборот, начал. В основном все устали и были готовы разойтись.

Роден все это время пряталась в тени коридора под капюшоном. Сафелия несколько раз подходила к ней, предлагая поесть. Но суирянка отказывалась. Темный изредка приносил ей спиртное и тут же возвращался в общий зал. Спиртное выливалось в ближайший горшок с цветами. Безумно хотелось курить, но елотки закончились, а купить их в этом месте было негде.

– Устала? – спросил Темный, предлагая руку.

– Курить хочу.

– Елотки закончились?

– Да.

– Позже купим, не переживай.

С каких пор он стал говорить о них «мы»? Роден это не понравилось.

Темный подвел ее к Стефану и его высокой невесте.

– Стефан, Эберроуз, позвольте представить вам мою спутницу, Роден.

У «спутницы» ком застрял поперек горла.

– Ваше императорское величество. – Роден едва не прокаркала эту фразу и быстро согнулась в поклоне.

– Приятно познакомиться, – вежливо кивнули оба.

Роден разогнулась и увидела перед собой протянутую руку Эберроуз. Что ж, поиграем в твою игру…

Она демонстративно откинула плащ с плеча. На ней было черное платье с длинными рукавами, которое Одеялко купила ей вчера. И тонкие перчатки, которые Роден начала стягивать с руки, обнажая цветную кожу и остро заточенные черные коготки. Стефан напрягся, Эберроуз тоже. Видать, не рада была невеста, что руку без перчатки ей протянула. А правила этикета требовали ответить тем же.

– Такая честь для меня… – Роден протянула ладонь и сжала пальцы.

Хват иной усилился, и Роден улыбнулась под капюшоном. Хват еще усилился. Неужели невеста вздумала сломать ей руку?

Роден запрокинула голову, выглядывая из-под капюшона. Иная от испуга дрогнула и выдернула ладонь. А Стефан молодец! Держать себя в руках умеет…

– Извините, если напугала вас, – хрипло сказала Роден. – Моей внешности часто пугаются.

– Стефан, Эберроуз, Зафир.

– Госпожа Сомери. – Стефан кивнул, Зафир и Эберроуз поклонились.

Одна Роден осталась стоять на месте, в упор глядя на президента планеты Суя. Ее поведение не осталось незамеченным. В зале поднялся гул.

– Роден… Может быть, ты скажешь несколько слов о господине Ромери? Он ведь был твоим Учителем…

– Конечно, госпожа Сомери. – Роден сбросила капюшон – гул в зале стих, – стянула со второй руки перчатку – полная тишина вокруг, – скинула плащ и передала вещи Темному.

– Подержишь?

– Само собой, – кивнул Зафир.

Люди расступались, пропуская ее вперед. Чем ближе она подходила к подиуму с микрофоном, тем невыносимее становилась тишина. «Думаешь, сможешь меня этим пронять? Да хрена с два тебе, сука!»

Роден остановилась у микрофона.

– Добрый вечер. Мое имя – Роден Кенигстен. Господин Ромери был моим Учителем. Я не буду произносить речей о том, каким человеком он был. Те, кто знали его – гордитесь. Те, кто просто заглянул поесть – приятного аппетита.

В зале кто-то подавился.

– Последнее, что сказал мне господин Ромери, было: «Береги себя». Его убили. Не в прямом бою. Исподтишка. Его имение – уничтожили. Библиотека, оружейная, тренировочный зал, комнаты для учеников… Ничего этого больше нет. Тот, кто это сделал… я обращаюсь к тебе. Стоишь ты в этом зале или находишься где-то еще. Я – Роден Кенигстен. И я тебя выслежу. А потом убью.

Она отошла от микрофона и вернулась в зал. Началось перешептывание. Мимо Роден прошла Сафелия. «Куда она идет?»

Роден остановилась и проводила подругу взглядом. Одеялко шла к микрофону.

– Мое имя – Сафелия Бридетон. Господин Ромери был моим Учителем. Последнее, что он мне сказал, было: «Да, можешь». «Сафелия, как доешь, возьми список покупок и отправляйся в поселок». «Учитель, я могу идти?» «Да, можешь». Я слышала, как его не стало. Это было похоже на гром, раздавшийся вдалеке. На месте его резиденции теперь дыра. Тот, кто это сделал… я обращаюсь к тебе. Стоишь ты в этом зале или находишься где-то еще, я – Сафелия Бридетон. И я тебя найду. А потом убью.

Сафелия отвернулась от микрофона и сошла с подиума. Люди вокруг расступались. Кто-то кланялся. Кто-то нет. Доннарской наследнице было на них наплевать. В тишине она подошла к Роден, взяла ее под руку и повела из зала.

– Мое имя – Зафир Кеоне.

Они остановились и вместе обернулись.

– Господин Ромери был моим Учителем. Последнее, что он мне сказал, было: «Ты дал мне слово. Помни об этом». Тот, кто это сделал… я обращаюсь к тебе. Стоишь ты в этом зале или находишься где-то еще. Я – Зафир Кеоне. И я обязательно тебя найду. А потом убью.

– Блестящая речь, дорогая, – прошептала Сомери, проходя мимо Роден.

Зафир спустился с подиума и подошел к ним.

– Пойдемте отсюда. – Он взял Роден за руку и потащил вместе с Сафелией на улицу.

***

– Ты в своем уме? – орал Фуиджи, стоя перед дочерью. – Ты – наследница империи! Публичное лицо! Как ты могла произнести подобное во всеуслышание?!

Сафелия в ответ засмеялась. Фуиджи от такой наглости обомлел и отступил на шаг.

– Посмотри, Роден, какая у меня чудесная семья! – продолжила говорить она. – Никто из них не спросил меня, как я себя чувствую? Никого не интересует, каким образом я попала в Ученицы к господину Ромери и почему ни один из них об этом не знал? Детали произошедшего три дня назад их тоже не интересуют. Знаешь, почему они ведут себя так? – спросила Сафелия у подруги. – Потому что престиж империи гораздо важнее ее детей. – Сафелия обернулась ко всем остальным, рассредоточенным по кухне на корабле Зафира, и развела руки в стороны. – Какой момент! Боже, какой знаменательный момент! Смотри, Роден, сразу двум императорским семьям нечего сказать. А ведь такое бывает редко…

– Зато тебя не заткнуть, – вставил Камилли.

– Не жмись, – хмыкнула Сафелия, – дай сестре выговориться.

– Ты сейчас отца до инфаркта доведешь!

Сафелия обернулась к побледневшему отцу и учтиво кивнула:

– Простите, ваше императорское величество.

– Боже… – произнес Фуиджи. – Что они с тобой сделали…

Сафелия достала из кармана плаща пачку елоток и зажигалку.

– Они мне жизнь спасли. – Она прикурила и выдохнула дым. – Дай пепельницу, Зафир.