Даниэль Зеа Рэй – Егерь (страница 1)
Даниэль Зеа Рэй
Егерь
Обращение от автора:
Дорогой читатель! «Егерь» является второй книгой в цикле «Олманцы». Этот роман можно читать отдельно. Однако если вы хотите в полной мере понять мироустройство и узнать предысторию событий, описываемых в «Егере», рекомендую познакомиться с первой книгой цикла – романом «Полукровка». Желаю вам приятного чтения!
Даниэль Зеа Рэй
Пролог
Куда ускользает надежда твоя,
Что пламенем ярости так обжигала?
Она ведь сияла, она ведь спасала,
Пока ты на прочность ее проверяла.
Ты тянешься следом, и пальцы дрожат,
Ты рвешься за ней, но ее не нагнать.
И взгляд уж потух, и гнев вдруг угас.
Жизнь без надежды – вот он твой крах.
Ни марево мыслей, ни тлен всех побед
Не смогут вернуть тебе этой потери.
Останется горечь о прожитом дне
В пустом бытие, безвольном и сером.
Куда убежала надежда твоя,
Что пламенем ярости так обжигала?
Сквозь трещины этого бренного тела
Она утекла в закат бытия.
***
– Роден, расскажи, как ты чувствуешь себя сегодня?
Она хотела поднять голову, но удержать ее не получилось, и голова склонилась набок.
– Я бо… бо… не…
– Ты больше не будешь?
– Да. – Рот Роден распахнулся, и язык вывалился наружу. Было трудно его заправить назад, но она справилась.
– Каждый раз ты обещаешь вести себя хорошо и снова возвращаешься сюда. С чего мне опять верить тебе?
– Не… верь…
– Хочешь прожить остаток жизни в таком состоянии?
– Не… не хочу…
– Ты снова отрастила длинные ногти. Мне приказать их остричь?
– Не-е-ет! Нет! – Роден даже пошевелила пальцами, выражая протест.
– Знаешь, что изменилось на этот раз? На этот раз всем на тебя плевать. Они устали. От выходок, от вечного чувства вины, от тебя, в конце концов. При встрече со мной твоя мама задала мне лишь один вопрос.
Роден мысленно улыбнулась, продолжая неподвижно сидеть.
– Она спросила: «Сколько?» – и достала именную платежную карточку. Уверена, что сейчас ты хочешь расхохотаться. Что касается меня, ты же понимаешь, что мне тоже глубоко наплевать… Моя б воля, я бы отпустила тебя сейчас же. Но твоя мама все оплатила, и придется отработать. С этого дня тактика твоего лечения будет изменена. Завтра тебе перестанут давать лекарства, а через неделю ты станешь участником группы по психокоррекции суицидального поведения. Продержишься три месяца – и я тебя отпущу.
– По… Пошла ты… на хрен… – промычала Роден.
– Сеанс окончен. Увозите.
***
Роден сопроводили в комнату психокоррекции и закрыли за ее спиной дверь. Прежде она не раз бывала здесь, вот только в «групповухе» никогда не участвовала. Убогая обстановка «уютного домика» давно набила оскомину. Деревянные полы, деревянный стол, обитые шелком деревянные кресла, диван и даже резная рама на темном смотровом стекле вдоль одной из стен казались дешевыми фальшивками. Становилось жаль деревья, которые загубили ради создания столь безвкусного интерьера. А это матовое стекло? Что может лучше напомнить о том, что ты в неволе, чем подделка под зеркало?
Роден плюхнулась в кресло, сбросила тапочки и вытянула ноги. Окинув взглядом собравшихся, она скривила губы и отвернулась.
– Теперь мы в полном составе, – оживилась доктор Кашпо. – Давайте начнем с того, что представимся друг другу и немного расскажем о себе.
Повисла тишина.
– Ну что ж, – вздохнула психиатр, – тогда начнем с участника по правую руку от меня и будем двигаться против часовой стрелки. Все согласны?
Тишина.
– Пожалуйста, представьтесь, – попросила Кашпо, кивая пухлой девице с розовыми волосами.
– Элайза Арти, – ответила та.
– Можно просто имя, – улыбнулась доктор. – Элайза.
– Да пошла ты! – ответила девица и показала доктору средний палец, чем вызвала у Роден искреннюю усмешку.
У девчонки руки ходили ходуном. Ее явно ломало. Не то от препаратов, которыми ее не меньше месяца кормили здесь, не то от синдрома отмены чего-нибудь повеселее в свободной от предрассудков жизни.
– Элайза, расскажи нам, пожалуйста, немного о себе, – вновь попросила Кашпо.
Девица сжала кулачок и поднесла его к губам.
– Хорошо, Элайза. В следующий раз, – мягко отозвалась психиатр и взглянула на мужчину, сидящего на диване.
Роден покосилась на незнакомца и тут же отвернулась.
– Меня зовут И. У меня депрессия длиною в жизнь, и мне периодически надоедает так существовать. – Он улыбнулся и показал два ряда отбеленных зубов.
– Чем ты занимаешься, И-и-и? – спросила Кашпо.
– Кутежом я занимаюсь, – И откинулся на спинку дивана и развел руки по сторонам, устраиваясь поудобнее. – Баб трахаю, в игры играю.
– Просираешь семейное добро? – не удержалась от комментария Роден.
Элайза захихикала в кулачок. И вскинул бровь и уставился на Роден.
– Если есть, что сказать, могу уступить очередь!
– Себе уступи, – буркнула Роден.
– Что, прости?
– Прощаю! – Она развернулась к нему лицом и уперла локти в колени.
Роден знала, что в вырезе больничной рубашки ему видна ее грудь. Порезанная, покрытая татуировкой грудь. И сглотнул и отвернулся, а Роден вернулась в прежнюю позу.