Даниэль Вега – Населенный призраками (страница 31)

– Ты пришла сюда в середине учебного года, тебя нет в социальных сетях, и ты никогда не говоришь о своей старой школе или о своих старых друзьях. – Эдди пожал плечами. – Народ сплетничает.

Она заерзала. Говорить о Грейсоне ей казалось опасным по причинам, которые было сложно объяснить. Как будто она маленькая девочка и играет в Кровавую Мэри во время ночевки у подружки, когда они все по очереди заходят в темную ванную комнату и произносят «Кровавая Мэри», глядя прямо в зеркало. По слухам, произнесение имени трижды вызывает появление самой Кровавой Мэри.

Это было глупо, по-детски, но сейчас Хендрикс так себя и чувствовала. Как будто если назвать имя Грейсона вслух слишком много раз, он появится здесь.

Она посмотрела на Эдди и увидела, что он наблюдает за ней, ожидая, что она прервет молчание своей историей. В конце концов, это было бы справедливо. Ведь свою печальную историю он ей уже рассказал.

– Ладно, – сказала она чуть погодя. – В Филадельфии я встречалась с одним парнем. Грейсоном Мейерсом.

Казалось, имя прокатилось эхом по всему подвалу. Хендрикс прижала руки к груди.

– Дай-ка угадаю, – сказал Эдди. – Неформальный лидер? Король выпускного бала?

– Почти. На самом деле он был капитаном нашей школьной футбольной команды. И он был хорош. Скауты приходили смотреть, как он играет. Никто не сомневался, что ему дадут грант. Мы начали встречаться в девятом классе, – продолжила она, – и мы просто… совпали во всем. Нам нравились одни и те же сериалы на Нетфликсе, и оба были одержимы Хэллоуином. Мы собирались попробовать все бургеры в Филадельфии и составить свой рейтинг, чтобы быть в курсе, где можно купить самые лучшие бургеры независимо от того, в каком районе мы находимся. Люди говорили о нас, как будто мы единое целое. Хендрикс-и-Грейсон. Я даже думала, что мы пойдем в один и тот же колледж, возможно, даже снимем вместе квартиру после окончания школы.

– Что же изменилось? – спросил Эдди.

Хендрикс заколебалась. Она еще ни разу не пыталась объяснить эту часть раньше, и теперь поняла, что не знает, с чего начать. Казалось, что-то застряло у нее в горле.

– Началось с малого. С крошечных деталей. Например, он терпеть не мог, что я иногда забывала написать ему смс-ку, перед тем как лечь спать. Мы все время спорили об этом. А потом он начал без предупреждения появляться везде, куда я приходила. К примеру, на моей тренировке по волейболу, или в той закусочной, где я тогда работала. Как будто проверял меня. Как будто не верил мне, когда я говорила, что собираюсь куда-нибудь.

Но это было не все. Он ревновал, когда видел, как она разговаривает с другим парнем, даже если это просто кассир в магазине или кто-то, с кем ей приходилось делать проект в классе. Ему не нравилось, когда она носила слишком открытые наряды, но ему также не нравилось, когда она выглядела «по-пацански». Он ненавидел, когда она привлекала к себе слишком много внимания или возражала ему на людях.

– Боже, – пробормотал Эдди. – Так он тебя во всем контролировал?

Хендрикс сжала губы. «Контролировал, да», – подумала она. Но не только. Он обладал удивительной способностью представить все так, будто это была ее вина. Если она забывала написать ему, она была гадкой и легкомысленной. Если она тусовалась без него, то всегда заходила слишком далеко. Слишком выпендривалась. Когда она сказала ему, как ей неловко оттого, что он появляется без предупреждения, он начал ее подозревать. Как будто думал, что она что-то скрывает от него.

Теперь, вспоминая об этом, она почувствовала прилив стыда.

– Я стала подумывать о том, чтобы расстаться с ним, – продолжала она. – Но выпускной был не за горами, поэтому я решила, что подожду, пока он не пройдет. Мы часто шутили на тему, что, типа, все нормальные подростки расстаются с девственностью именно на выпускном вечере, поэтому мы просто обязаны сохранить себя для афтерпати.

Это было так глупо, и я клянусь, что это ничего не значило, но я уверена, что Грейсон ждал, что так и будет. Как будто из-за того, что мы так долго шутили над этим, я… была должна ему это. – Хендрикс почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Раньше она никогда не говорила этого вслух, даже своим родителям, и было странно говорить об этом с Эдди. Но остальная часть истории будет бессмысленной, если она не объяснит эту часть, и поэтому она сглотнула и заставила себя продолжить. – Итак, выпускной вечер одиннадцатого класса [27] прошел, и мы пошли на неофициальную часть, и он… попытался сделать так, чтобы это… произошло, но я сказала ему, что не хочу.

– Я предполагаю, он не особо обрадовался?

Хендрикс поджала губы, вспомнив, как рука Грейсона сдавила ее запястье, как он заблокировал дверь, чтобы она не могла уйти.

Не смей позорить меня здесь.

– Он схватил меня, – сказала она Эдди, медленно и осторожно подбирая слова. – Он схватил меня очень сильно. Он никогда не делал ничего подобного раньше, и это действительно испугало меня, поэтому я… я закричала. Клянусь, прибежали все, кто был на этой вечеринке. Потом я осознала, что парни оттащили Грейсона от меня, и мои друзья встали вокруг меня, вроде как в защитный круг, барьер, чтобы держать его подальше. – Что-то наподобие смешка сорвалось с ее губ. – Кто-то даже угрожал вызвать полицию.

Эдди был под впечатлением.

– Но это ведь хорошо, правда? Они остановили его. Они заступились за тебя.

– Ну да, просто Грейсон частенько парится на тему того, что другие люди думают о нем. Так что он несколько испугался.

«Несколько испугался» – это еще мягко сказано. К тому времени, когда Хендрикс вернулась домой после вечеринки, у нее на телефоне висели двадцать три смс-ки от Грейсона, одна другой зловещей.

Ты перешла все границы. Ты знаешь это, так?

Теперь все в школе думают, что я какой-то чертов насильник.

И худшая из них, та, от которой дрожь до сих пор пробегала по позвоночнику Хендрикс:

Ты заплатишь за то, что сделала.

Она ответила только один раз:

Между нами все кончено. Не пиши мне больше.

А потом заблокировала его номер.

И вот, он начал преследовать ее. Он ждал ее на стоянке возле школы или в двух шагах от ее дома, чтобы можно было перехватить ее по дороге к школьному автобусу. Дошло до того, что она не хотела никуда идти без кого-то из друзей, на случай, если он вдруг появится. После того как он понял, что она заблокировала его номер, он начал отправлять смс и звонить с чужих телефонов. Дошло до того, что она вообще перестала отвечать на звонки или читать смс-ки. В конце концов ей пришлось сменить номер. Но он взял ее новый номер у одного из приятелей. Ей некуда было бежать.

Хендрикс даже и не думала, что он хочет помириться. Ему просто был ненавистен тот факт, что именно она рассталась с ним. Что она сделала что-то без его разрешения. И однажды, когда она вернулась домой со школы, в ее спальне был Грейсон. Он ждал ее. Она до сих пор так и не поняла, как он попал внутрь.

Она набрала 911. Это оказалось буквально судьбоносным решением, но в тот момент Хендрикс не могла придумать ничего лучше. Еще никогда в жизни она не была так сильно напугана.

Именно тогда ее родители решили, что пришло время для перемен. С чистого листа.

Хендрикс глубоко вздохнула, отогнав воспоминания.

– Самое странное, что я до сих пор скучаю по нему. Вернее, не по нему, а по тому, каким он был до всего этого. Если я еду мимо бургерной, то думаю, что мы с Грейсоном еще не пробовали эту забегаловку. А потом я все вспоминаю, и мне мерещится, что это происходит снова и снова. – Она покачала головой, чувствуя, как горят щеки, и тихо добавила:

– Его игровая футболка все еще хранится в моем шкафу. Я не могу заставить себя выбросить ее.

Эдди так долго молчал, что Хендрикс уже было подумала, что он заснул.

– После смерти Марибет я спросил отца, верит ли он в призраков. Он сказал, что не знает, но полагает, что призраки, которых мы придумываем сами, в любом случае опаснее настоящих.

Хендрикс нахмурила брови.

– Что это значит?

Он пожал плечами.

– Я всегда полагал, что это означает, что мы позволяем плохим вещам, которые случились с нами, иметь слишком много власти над нами. Если бы мы могли просто понять, как двигаться дальше, призраки больше не преследовали бы нас.

– Так что все, что мне нужно сделать, это забыть о Грейсоне, и призраки Стил-Хауса оставят меня и мою семью в покое? – Хендрикс хотела, чтобы это прозвучало как шутка, но в ее голосе вдруг появилось сомнение. – Звучит слишком легко.

Эдди поднял бровь, не глядя на нее.

– Ты действительно думаешь, что это легко?

Она начала было говорить, а затем просто сжала губы. Ей вспомнилось зловоние одеколона Грейсона. Его жесткая хватка на запястье.

Эдди был прав. Двигаться дальше совсем нелегко.

Хендрикс толком и не поняла, когда она задремала. Это произошло постепенно. В какой-то момент ее голова стала тяжелее и мысли замедлились. Ей показалось, что Эдди приобнял ее за плечо, прислонив ее голову к своей груди.

Но нет, это был не Эдди. Это был Грейсон. Они устроились в его подвале и смотрели старые фильмы ужасов, как раньше. Грейсон любил ужастики, а Хендрикс их ненавидела, поэтому Грейсон обнимал ее, и она утыкалась лицом в его плечо.

«Тш-ш… – прошептал он ей на ухо. – Ты заплатишь за то, что сделала».