Даниэль Вега – Населенный призраками (страница 22)

Он почувствовал, что в подвале с ним кто-то был. Кто-то вроде призрака.

Она пыталась выбросить его слова из головы, машинально рисуя каракули в тетради и вполуха слушая лекцию о роли Александра Гамильтона [23] в истории Америки. Но она не могла ничего с этим поделать. Хендрикс чувствовала, как что-то медленно распирает грудь, из-за чего стало трудно дышать. Можно ли доверять Эдди? Что-то глубоко внутри шептало, что он сказал ей правду. И это значило…

Что все, что она слышала или чувствовала, действительно происходило. Все было настоящим.

И призраки были настоящими.

За обедом Хендрикс протиснулась между Рейвен и Порцией и бросила поднос с обедом на стол.

– Кто-нибудь знает, что это за серая фигня? – спросила она, кивая на тарелку.

– «Калифорнийская буханка», – ответила Рейвен.

– Именно это и написано на ценнике, – Хендрикс выдвинула свой стул и плюхнулась на него. – Но это совершенно не объясняет, что такое калифорнийская буханка. Есть предположения?

– Это типа мясного рулета, но без натурального мяса, – объяснил Коннор.

Хендрикс покосилась на свой мясной рулет без мяса.

– Жесть какая-то. А вот это, по краям, это что такое? Разве по закону они не обязаны включать в наши обеды что-то, растущее на земле?

Порция моргнула.

– Что именно?

– Овощи, к примеру, – уточнила Хендрикс.

Рейвен ткнула в разводы красного соуса на своей калифорнийской буханке. – Кетчуп. Помидоры. Вот твои овощи.

– Пожалуй, посижу сегодня на диете, – пробормотала Хендрикс, отодвигая свой поднос.

– Увы. – Коннор потер затылок. – Кстати, жду всех после школы «У Тони».

– «У Тони»?

– Пиццерия на Мэйн-стрит, – сообщила Рейвен, собирая волосы в пучок на макушке. – Чаще всего мы зависаем именно там.

– Чаще всего? – Хендрикс изогнула бровь. – Впервые слышу об этом.

Порция выглядела довольной собой.

– Ну, сначала мы должны были убедиться, что ты наш человек.

Хендрикс усмехнулась.

– И каков вердикт?

Коннор кивнул ей.

– Ты прошла, – сказал он. – Это же очевидно.

Хендрикс нахмурилась, глядя на свой серый рулет. В животе забурчало. Она подумала, что смогла бы потерпеть еще пару часов, если бы ей удалось поесть нормальную еду вместо этого странного месива, из которого состояла ее калифорнийская буханка.

– Я с вами, – сказала она.

«У Тони» – традиционный итальянский ресторанчик старой школы: скатерти в красно-белую клетку, свечи, воткнутые в бутылки из-под Кьянти [24], на кирпичных стенах висят массивные постеры с итальянской пастой разной формы.

Но вместе с тем тут были и старые игровые автоматы, которые выстроились в линию у задней стены, а еще висела табличка, гласящая о наличии караоке в подвальном помещении.

– Классное местечко, – сказал Хендрикс, с любопытством оглядываясь. В воздухе витали ароматы чеснока и свежей выпечки, из динамиков доносился хип-хоп девяностых – Хендрикс знала эту композицию, потому что папа частенько напевал ее в машине.

Она заметила и узнала некоторых одноклассников, следуя за Рейвен, Порцией и Коннором к столику в задней части ресторана, в нескольких метрах от места, где Блейк и Финн играли в видеоигры. Как и в школьной столовой, у них, казалось, была своя собственная кабинка, предназначенная исключительно для них. Кое-кто обернулся, чтобы посмотреть, как они вчетвером прошли мимо, и Хендрикс почувствовала легкое возбуждение от ощущения того, что она становится популярной. И она не могла не наслаждаться этим.

Едва проскользнув в кабинку, Порция и Рейвен принялись спорить о начинках для пиццы. Хендрикс собиралась было вставить слово, но Коннор коснулся ее руки.

– Даже не пытайся, – сказал он, кивая на девушек. – Они не позволят вмешаться.

Хендрикс моргнула.

– Мне что, нельзя заказать ту пиццу, которую хочу я?

Коннор покачал головой.

– Нам не стоит даже пытаться. Давай предоставим это профессионалам. – Он кивнул на игровые автоматы. – Пойдем. Могу поспорить, я надеру тебе задницу в старых играх.

– Размечтался. Что, если выиграю?

Коннор поджал губы.

– Четвертак? Новенький, блестящий?

– Заметано.

Они подошли к большому квадратному автомату с названием «Черепашки-ниндзя».

– Моя любимая, – сказал Коннор, копаясь в кармане в поисках мелочи. – Это так глупо. Они тогда еще не могли сделать игру в 3D, поэтому, когда что-нибудь на экране горит, ты должен провести своих черепах через огонь, а пламя их даже не задевает. Вообще ништяк.

Хендрикс нахмурилась, услышав название игры.

– Вроде был такой фильм?

– Ага, ну, Майкл Бэй пытался снять фильм, но он с треском провалился. Настоящие старые в девяностых были ничего. А мультики так вообще самые лучшие. Папа сохранил на своем компьютере целую кучу и всех нас приучил к ним, когда мы были маленькими.

Игра ожила, и Коннор отошел в сторону.

– Давай я покажу тебе, как играть, – сказал он.

Хендрикс стояла напротив автомата, Коннор позади нее. Она схватила пульт управления, а он прижался к ее спине, положив руку на другой пульт.

– Хочешь, покажу, как играть? – В его голосе появилась хрипотца, которой не было секунду назад.

– Да, пожалуйста, – сказала Хендрикс, и Коннор обнял ее обеими руками.

Он показывал ей, как с помощью джойстика перемещать забавных черепашек по всему экрану, и Хендрикс фыркала, когда он рассказывал ей с самого начала историю происхождения героических черепах – от зеленой слизи до Шредера и отважной журналистки Эйприл О’Нил.

– Вся эта история – чистый бред, – сказала Хендрикс, когда он закончил. Какой-то ниндзя только что убил ее черепаху, и на экране высветилась заставка «Игра окончена». – Как это вообще выпустили в прокат?

– Понятия не имею. Но ты не права, это было совершенно потрясно. – Коннор покачал головой, ухмыляясь. – Таких мультиков больше не делают.

Хендрикс обратила внимание, что его рука все еще обнимает ее, хотя она больше не играет. Это было довольно мило.

Она развернулась и посмотрела прямо на него. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ты имеешь в виду, больше не выпускают мультфильмы о черепахах со сверхспособностями? – спросила она, делая вид, что чрезвычайно возмущена. – О чем они вообще думают?

Коннор сглотнул. Он смотрел на ее губы.

– Вот именно.

«Поцелуй меня», – подумала Хендрикс.

А затем Коннор наклонился ближе и поднес руку к ее лицу. Его глаза начали закрываться.

За долю секунды до того, как их губы соприкоснулись, Хендрикс померещились пухлые губы и длинные ресницы Грейсона. Его дыхание всегда имело привкус корицы из-за жвачки «Биг Рэд», с которой он никогда не расставался. Она практически почувствовала, как его рука обвивается вокруг ее шеи, а голос звучит у нее в ухе…

Не смей позорить меня здесь.

Сама того не желая, Хендрикс дернулась назад.