Даниэль Шпек – Йога Таун (страница 7)
– Но у Джорджа теперь новое путешествие. Трансцендентальная медитация.
– Может, они расстанутся.
– Махариши[16] приехал в Англию. И битлы с ним встречались. И Мик Джаггер тоже. А Брайан Эпстайн[17] в тот же день умер.
– От передоза, что ли?
Они перебрасывались бессвязными предложениями. Время растягивалось. Мечтательный меллотрон Пола Маккартни, протяжный голос Джона Леннона, приглушенные литавры Ринго, слайд-гитара Джорджа, огромное полотно струнных и духовых… Лоу и Марк смотрели на бегущие поезда, закрывали глаза и мчались по земляничным полям.
– Ты читал Йогананду?[18] – спросил Марк.
– Нет.
– Этот тип может быть в двух местах одновременно.
– Офигеть.
– А еще он силой мысли останавливает кобру. Посылая ей свою любовь.
Лоу открыл глаза, когда поезд сошел с рельсов и опрокинулся в зеленый картонный ландшафт. Он невольно вспомнил летний луг у ручья, где они играли в детстве, забывая про время. Тогда все казалось таким большим. Он поставил поезд обратно на рельсы.
– Но не можем ведь мы сидеть в пещере и медитировать, – сказал он, – пока Вьетнам в огне. Мы должны отправиться туда и помочь крестьянам отстроить деревни.
– Или уничтожить тварей, убивших Че Гевару.
– Ты смог бы убить человека?
– А ты убил бы Гитлера?
– Вопрос на засыпку.
– А я бы убил. Недолго думая, бах-бах. Такова природа. Животные жестоки. Из льва не сделаешь вегетарианца.
– Ганди освободил Индию без насилия.
– Ганди застрелили.
– Да что на тебя нашло?
– Нужно следовать инстинктам. Мы от них полностью отдалились.
– Но общество основано на контролировании инстинктов.
– Тогда это неправильное общество. Ну же, Лоу, давай смоемся. Вместе.
– Куда?
– В Индию.
– Почему в Индию?
– Научимся медитировать. Станем просветленными.
– Ха-ха-ха, ты – и вдруг монах? С чего бы это?
Марк сел и спокойно посмотрел Лоу в глаза. Он вдруг неожиданно повзрослел.
– Я хочу понять, почему Будда так улыбается.
Дверь распахнулась. Висевшие на потолке неоновые лампы высветили гневное лицо отца. Очки в роговой оправе, эспаньолка, воплощение безоружной добропорядочности. Додуматься до такого – наркотики в его доме, что за наглость! Он распахнул окно. Внутрь ворвался ледяной ветер. Марк попытался поймать разлетевшуюся по полу травку. Отец выключил проигрыватель. Он не стал продолжать нагоняй, а развернулся на каблуках и пошел наверх. Марк собирал крошки с пола.
Лоу отправился за отцом и нашел его в гостиной рядом с елкой, окутанной дождиком, отец сидел, согнувшись, в кресле и пытался справиться с гневом. Скорее не укоризненно, а взволнованно отец сказал, что просто не понимает, как Марк может портить себе жизнь.
– Когда я был в вашем возрасте, здесь все лежало в руинах. Не осталось ни одного целого дома. У нас не было ничего, кроме невообразимого чувства вины. Мы были последними отбросами среди всех народов. И мы не ныли, а восстанавливали разрушенную страну. Мы вкалывали, чтобы вам жилось лучше. А вы теперь таскаетесь по улицам, мечтаете все сломать и разрушаете мозг наркотиками. Неужели вы не понимаете, чем обладаете? Какое это бесценное преимущество – расти в мире и благополучии?
Лоу принялся объяснять, что они должны сами разобраться, какие ценности важны. Что не стоит стремиться к материальному благополучию, что капитализм отрывает людей от природы, а американский империализм угрожает миру во всем мире. Кончилось тем, что отец побагровел, вскочил и заорал, что нужно радоваться, раз американцы простили Германию, а если Лоу считает, что коммунизм лучше, то пусть и проваливает на ту сторону! Разговаривать было бессмысленно. Отцовская любовь оказалась погребена под грудой обвинений и самобичевания. В подвале Марк снова включил проигрыватель.
Сочельник был испорчен. Лоу ночевал у Марии. О Марке не говорили. В два часа ночи они проснулись – кто-то бросал снежки в окно. Лоу отодвинул штору и выглянул на улицу. Перед домом стоял заснеженный черный «мерседес» отца. А рядом Марк в афганской дубленке. Желтой с красными цветами, как у Джона Леннона. Он швырял снежки и ухмылялся.
Лоу открыл окно:
– Что ты делаешь?
Марк помахал ключами от машины, открыл пассажирскую дверцу и театрально поклонился. Лоу в трусах сбежал по лестнице и распахнул входную дверь:
– Заходи, клоун!
Марк рассмеялся.
– Оденься! Или ты так поедешь?
– Куда?
– Как – куда? В Индию.
– Ты чокнулся?
– Старый буржуй!
Марк снял дубленку, накинул Лоу на плечи и потащил брата в машину.
Из дома выбежала Мария:
– Марк! Что ты делаешь?
– Прости. Я верну его в целости и сохранности.
Лоу вырвался.
– Садись скорей! – закричал Марк. – Пока папа не хватился.
– Брось свои шутки!
– Да какие шутки.
Лоу попытался выхватить ключи. Марк спрятал руку за спину. Он так и горел решимостью, явно не испытывая и намека на сомнение.
На улицу выбежала мама Марии в махровом халате поверх ночной рубашки:
– Мальчики, идите в дом! Вы же себя угробите!
Потом они все сидели в кухне. Мама Марии приготовила какао, и они всерьез обсуждали возможность поездки в Индию. Мама Марии, учительница географии, объясняла, что там малярия, тигровые питоны и проказа. Поэтому лучше остаться дома. Когда Марк вышел в туалет, она сняла трубку и позвонила отцу Лоу:
– Они у нас.
Марк, услышавший через дверь предательский звонок, ворвался в кухню и потребовал, чтобы Лоу решил, на чьей он стороне.
– Выбирай! Я и один поеду!
– Но послушай, Марк, такие вещи впопыхах не делаются. Это же…
– Твои вещи уже в багажнике.
Он выскочил из дома, не дожидаясь ответа. Лоу стоял в кухне словно парализованный. Мария выбежала на улицу и попыталась образумить Марка. Тот выхватил из багажника дорожную сумку Лоу и швырнул на тротуар. Мария вернулась и сказала:
– Поговори с ним. Только не ругай.