Даниэль Шпек – Улица Яффо (страница 65)

Ты дурная девочка.

Морис был хорошим. Она должна была стать хорошей ради него. Во имя всех его жертв ради нее. А она проявила страшную неблагодарность, изменяя ему. И все же ничего не могла с этим поделать. Она никогда не сможет вернуть Морису то, что он отдал ей. Это ее бремя.

Ладно, значит, я дурная девочка.

Осознав, что ей не надо больше с собой бороться, Ясмина почувствовала невероятную свободу.

Жоэль отказывалась разговаривать, не приходила домой после школы, ночевала у подруг. Когда родители пытались что-то запрещать ей, она грозилась рассказать правду всем соседям.

Однажды утром в пекарне Морис встретил господина Розенштиля. Посреди бубликов и бутылок молока тот доверительно сказал:

– Вы сами должны принять решение. Ваша жена не сможет этого сделать.

Затем пожелал хорошего дня и ушел.

Некоторые браки заканчиваются скандалом. Любовь Мориса и Ясмины умерла тихо, точно растение, которое засыхает в углу, потому что никто не удосужился его полить. Ни один из них не произнес эти слова вслух, потому что ни один из них не хотел бросать другого. Но оба уже потеряли надежду. Когда однажды вечером Ясмина сказала Морису: «Ты заслуживаешь лучшей жизни», он воспринял это как приглашение к действию.

– Ты хочешь расстаться?

Она не ответила «нет». Глядя, как по ее щекам ползут слезы, он понял, что час настал.

– Мне так жаль, – сказала она.

В ту же ночь он собрал старый чемодан, с которым приплыл в Хайфу десять лет назад, и ушел из дома не попрощавшись. Он прошел по пустой улице Яффо до Немецкой колонии, отпер дверь своей фотостудии, поставил чемодан в молчащей комнате. Затем расстелил на полу одеяло и лег спать.

Может, ему нужно было проявить выдержку? Защищать свою территорию, а не оставлять ее другому? Морис не мучился сомнениями. Он уходил не из-за Виктора, а из чувства самоуважения. Ему не нужна была половинчатая любовь.

Узнав об уходе Мориса, Виктор был потрясен. Он примчался к Ясмине и потребовал помириться с Морисом, спасти брак. Он говорил, что он не вынесет, если Морис будет страдать. И никогда не сможет его заменить. Ясмина была сбита с толку его словами.

– Так чего ты хочешь? – спросила она.

Только сейчас Виктор понял, что у всего есть последствия. И что ему теперь с ними жить. А он был не из тех, кто желает всю жизнь волочить тяжкий груз.

Виктор отправился в ателье. Морис был в темной комнате.

Виктор постучал.

– Не открывать! – крикнул Морис.

– Морис, это я.

– Я проявляю.

– Послушай, Морис, я знаю, что ты сердишься. Ты прав. Я этого не хотел. Пожалуйста, открой.

Морис колыхал лист фотобумаги в ванночке с проявителем. В красном свете проступили очертания бородатого мужчины с морщинистым лицом – возможно, самого старого иммигранта, которого он когда-либо встречал.

– Морис. Пожалуйста.

Он молчал.

– Попробуйте с Ясминой еще раз.

Морис не ответил. Виктор не вытерпел и распахнул дверь.

– Черт возьми! – крикнул Морис, не оглянувшись. – Не мог подождать? Испортил снимок!

Виктор молчал, не зная, что еще сказать. Морис накрыл картонкой ванночку с проявителем.

– Прости меня, Морис.

Морис повернулся к нему:

– С каких пор ты извиняешься? – Он сказал это без насмешки, почти с изумлением, но в общем-то равнодушно.

– Я прекращаю этот роман, – сказал Виктор.

– Ах, это так просто для тебя?

– Я же говорил тебе, Морис. Я не гожусь на роль мужа.

– Неужели ты так наивен?

– Я не наивен. Но я знаю Ясмину. Она никогда не будет счастлива со мной.

– Со мной она тоже не была счастлива.

Морис переложил фотографию в ванночку с водой. Снимок был засвечен.

– А Жоэль? – спросил Виктор. – Как быть с ней? Она ненавидит меня.

– Тебе следовало подумать об этом раньше, Виктор.

– Мы можем остаться друзьями, Морис?

– Пожалуйста, уходи. Мне нужно работать.

Глава

34

Морис так и не вернулся в квартиру. Виктор занял место, которое освободил Морис. Это происходило медленно, два шага вперед, один назад… Прошел почти год, прежде чем кто-то – уже не имело значения кто – заговорил об «однозначном положении дел». Когда Ясмина и Морис наконец-то предстали перед раввином, чтобы объяснить, почему они хотят развестись, то рассказали почти одну и ту же историю. Она была ложью. По крайней мере, в этом они друг с другом согласились.

Жоэль не могла больше выносить того, что происходит дома. Однажды села в автобус с подругой и без разрешения поехала в Эйлат на Красное море. Она прогуливала школу, начала курить, тайком пила алкоголь. Вместе со скаутами поехала в кибуц на Галилейском море, помогала собирать урожай, а потом решила там остаться. Ясмина и Морис дважды возвращали ее в Хайфу. На третий раз сдались. Им пришлось смириться с тем, что Жоэль бросила школу и переехала в кибуц. По крайней мере, там она была в безопасности. Жоэль научилась водить трактор, плавать наперегонки и жить в совершенно новом сообществе людей. Все тут было немножко безумным, немножко политизированным и немножко романтичным. Третий путь, на котором ей не пришлось выбирать между двумя отцами и на котором она нашла новую семью. Здесь людей связывали не узы родства, а идея. Жоэль открыла для себя социализм, но на самом деле – первую любовь. Она была такой же неудачницей, как и Жоэль, только блондинкой. Благодаря ей Жоэль поняла, что может сама определять свою судьбу. А мальчики появились в ее в жизни позже.

Однажды к ней на берег Галилейского моря приехал Морис. Он отыскал Жоэль в поле, где кибуцники строили ирригационную систему для апельсиновых деревьев. Короткие волосы, припорошенные пылью, кожаные сандалии, шорты и синяя рабочая блузка. Жоэль сказала, что у нее мало времени.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Морис.

– Мне всего хватает, – ответила она и после неловкой паузы добавила: – Ты слышал? Они хотят пожениться.

Морис сказал, что так лучше для всех. И что он всегда будет любить Жоэль. Он искренне так считал. Хотя и боялся ее потерять, о чем, правда, не сказал. Они стали чужими. И не потому что ростом она почти сравнялась с ним. Дело было в том, что исчезло, – тот ребенок на фотографиях, которые он рассматривал по ночам, когда не мог уснуть. И безграничное доверие Жоэль.

– Почему ты ее не ненавидишь?

– Я пробовал. Не получается.

– Ты все еще любишь ее?

Морис протянул ей руку, а потом обнял ее. Он заметил, что Жоэль колеблется, косится, не смотрит ли на них кто. Затем она положила голову ему на плечо. Морису стало хорошо. Впервые за очень долгое время.

Ясмина и Виктор искали раввина, готового их поженить. Двое отказались, один согласился. В Израиле не существовало гражданского брака и применялся религиозный закон, согласно которому Виктор и Ясмина – дети разных родителей. Запрещались только браки кровных родственников, а удочерение Ясмины было проведено по гражданскому законодательству. Но все же определенный душок присутствовал. Люди перешептывались.

Поэтому сначала они запланировали свадебную церемонию без гостей, в Тель-Авиве. Должны были присутствовать только Жоэль и Морис. Но потом решили, что это будет нехорошим знаком. Все-таки на следующий день придется лицом к лицу встретиться с соседями и друзьями. Поэтому пригласили всех.

Приглашения, которые Ясмина раздавала всем лично, вызвали на улице Яффо противоречивые чувства. Никто не хотел оскорбить Ясмину отказом. И никто не хотел поступить неделикатно по отношению к Морису. Его все любили. Он охотно помогал людям. Виктор зашел к Морису, чтобы уговорить его прийти на свадьбу.

– На самом деле мы же правда одна семья, – сказал он.

Только когда Морис официально принял приглашение, посыпались подтверждения от друзей и соседей.

– Все в порядке, – отвечал он, когда кто-нибудь на улице спрашивал об этом, обычно с сожалением в голосе, отчего Мориса воротило. Ему не нужна была жалость. Раз он будет на свадьбе, значит, он с ней согласен.

«Ваш брак был не под счастливой звездой», – написал Альберт в письме Морису, где также сообщал, что они с Мими не приедут на свадьбу. Для них Ясмина и Виктор навсегда останутся братом и сестрой.

Морис передал Ясмине сообщение от ее родителей.

– Мактуб, – сказала она. – Так предначертано.

– Ты говорила так и про нашу свадьбу.