Даниэль Шпек – Улица Яффо (страница 105)
Разумеется, подумал Мориц. В офисах работают уборщицы, за цветами следят садовники. Возможно, даже удалось завербовать одного из палестинцев. А сам он лишь одна из многих мелких рыбешек.
– Отлично. Тогда я тебе больше не нужен.
– Ты единственный, кто подошел к ней так близко. Успокойся.
Мориц не мог больше сидеть на скамейке и встал.
– Я хочу вернуть свою нормальную жизнь.
Ронни скривил рот. Как будто он уже слышал это сотни раз.
– Ты сам не нормальный. Ты один из нас. Мы делаем грязную работу, чтобы нормальные люди могли спать спокойно. Мы ведем тихую войну, чтобы эти нормальные люди думали, будто живут в мире. Мы держим убийц от них на расстоянии, хотя нам никто не скажет спасибо. Вот кто мы.
Да, подумал Мориц, и при этом мы теряем то, что делает людей нормальными. Искреннюю дружбу, доверие, умение прощать.
– Мориц. Ты не контролируешь себя. Сядь.
– У вас есть мой отчет. У вас есть мои фотографии. Отпечатки ключей. Вы можете отправить туда техников. Скопировать документы, установить жучки, узнать, кто в какой комнате сидит. Что еще вам от меня нужно?
Ронни встал:
– Мы хотим, чтобы ты завербовал ее.
Мориц подумал, что ослышался.
– Амаль?
– Она заказывает ему билеты. Занимается его расписанием. Знает его привычки. Мы уже подбирались к нему раньше… Абу Ияд всегда ускользал. Эту возможность упустить нельзя. Ты повел себя идельно. Она тебе доверяет.
– Она не сделает этого, Ронни. Она не предаст свой народ. Она абсолютно верный человек.
– У каждого есть своя ахиллесова пята. Как насчет ее ребенка?
– Не вмешивай Элиаса.
– Похоже, он тебе нравится?
– Забудь. Я не смогу этого сделать.
Ронни остался невозмутим.
– Если она будет работать на нас, – спокойно сказал он, – никто не тронет ни одного волоска на ее голове. Как информатор она находится под защитой.
Мориц понял, что Амаль угодила в ловушку. И он вместе с ней.
– Ты с самого начала это спланировал, верно?
– Нет. Мое начальство увидело возможность. А я всего лишь передаю сообщение.
– Как ты себе это представляешь? Как мне сказать ей, что я обманывал ее все это время? Неужели она после этого доверится мне?
– Ты просто скажешь ей правду.
Мориц почувствовал, как земля ускользает у него из-под ног.
– Ты все равно лгал ей. А сейчас наконец-то будешь честен. Поверь, сперва она тебя возненавидит, но потом это вас сблизит.
– А если она меня выдаст?
Ронни шевельнул бровями. Он знал, как ООП расправляется со шпионами. Он взял Морица под руку и повел по дорожке.
– Вопрос в том, что мы можем ей предложить? Новую идентичность в Германии? Хочет ли она вернуться?
И правда, подумал Мориц, это может ее заинтересовать. Ради Элиаса.
– Нет, – ответил он. – Я так не думаю.
– Мать-одиночка в арабской стране, это слишком тяжкое бремя, – сказал Ронни. – Так что же ей нужно?
– Сними меня с дела, – сказал Мориц. – Пожалуйста.
– Как хочешь. Я не могу тебя заставить. – Ронни бесстрастно посмотрел на него и добавил: – Ты знаешь, что произойдет потом. Если ты не способен выполнить работу, пошлют другого. Никаких обид. Только… говорю тебе как друг… ты из уходящего поколения. Из тех, кто уважает правила. Кто аккуратен и точен. А у нынешних палец всегда на спусковом крючке. Решения они принимают сами и вечно лезут в герои. Пока ты занимаешься Амаль, я могу быть уверен, что сюрпризов не будет.
– Черт побери, Ронни!
Мориц резко отвернулся. Ронни подождал, пока тот придет в себя. Затем положил руку ему на плечо:
– Мы снимем для тебя красивый дом. С видом на море. Постоянно жить в отеле – это не очень хорошо для твоей души.
Какая, к черту, душа, подумал Мориц. Он был глупцом, считая, что сможет выйти чистым из этой грязной игры. Единственный способ оградить от этого Амаль – это втянуть ее. Чтобы защитить ее, он должен сломать ее. Но он знал, что она не согласится. Мориц понятия не имел, что делать. Нужно было выиграть время.
В полночь он приземлился в Тунисе.
Глава
57
Они стояли в порту Ла-Гулет – Амаль, Элиас и Мориц. Воздух был раскаленным. Робкие порывы ветра, долетавшие с моря, рисовали узоры в пыли на набережной. Над головами парил «ситроен». Кран, медленно повернувшись, опустил машину перед ржавым остовом судна.
Между ними все было неясно, они ничего не проговорили, оружие было спрятано. И все же – или, возможно, благодаря этому умолчанию – он чувствовал себя очень живым в присутствии Амаль. Ему хотелось уйти, но в то же время рядом с ней он ощущал, что именно это место ему предназначено.
После возвращения из Франкфурта Мориц избегал Амаль. Будто там подхватил какую-то заразу, от которой хочет оградить ее. Если он ее предупредит, то выдаст себя. Если нет, то будет виноват. Он не мог забыться, даже со снотворным. Его компас вышел из строя – не только пространственный, но и временной. Душными июльскими ночами он покидал отель и бродил, точно уличный пес, по безлюдному центру города. Опущенные жестяные ставни, тусклый свет, затхлая вонь из гавани. Он бросил сопротивляться бессоннице и отдался ночи.
Амаль оставляла ему сообщения, на которые он не откликался. Их снова свел Элиас. Мальчик пришел в «Мажестик» за своими фотографиями. Мориц отдал их ему – все, кроме той, где Элиас почти застукал его на месте преступления. Они отправились к месье Аттиа, чтобы купить новую пленку… и случайно встретили Амаль, которая как раз возвращалась с рынка. Она обрадовалась и спросила, куда Мориц пропал. Ее задела его внезапная отчужденность. Пришлось заверить, что они непременно увидятся.
Элиас следил за парящим автомобилем через видоискатель своей камеры. Амаль взяла Морица за руку, чтобы отвести его в сторону. Прикосновение было нежным, но решительным. Морицу оно понравилось. Прикосновение вернуло его в настоящее. Они просто находились здесь, в одном времени и в одном месте – точно случайно запрыгнули на карусель и теперь самозабвенно крутятся. Точно на этот раз их встреча произошла под счастливой звездой, хотя он сознавал, что все как раз наоборот.
Морицу невольно вспомнился Ронни, когда «ситроен» бесшумно опустился на набережную. Когда после мюнхенского фиаско он подал в отставку, Ронни мог бы отобрать машину. Но он этого не сделал – молчаливое выражение их дружбы, которая, несмотря ни на что, сохранилась. Мориц никогда не думал, что этот «ситроен» станет ему столь дорог. За прошедшие годы они с автомобилем образовали причудливую пару, привязанную друг к дружке, которая любила, ненавидела и все прощала. Они с «ситроеном» останутся вместе, пока один из них не отдаст концы. А вот дружба с Ронни, напротив, под вопросом. Доверие было исчерпано, причем с обеих сторон. Мориц не мог больше тянуть с ответом.
Грузчики отвязали ремни. Мориц подписал таможенные документы, затем они сели в машину и поехали.
Через Пиккола Сицилию, по старым каналам, всегда вдоль моря, до Карфагена. Там жизнь была безоблачной. Белые виллы и тенистые сосны среди руин исчезнувшей цивилизации. Здесь живут богатые, сказала Амаль, но богатство – вещь относительная. Дом у моря обойдется по цене трехкомнатной квартиры во Франкфурте.
Моя компания заплатит, сказал Мориц.
Хотела бы я работать в твоей компании, отозвалась она.
Амаль знала агента по недвижимости. Она уже искала через нее виллы для политиков из ООП. Конфиденциальность, понятливость и оплата наличными в иностранной валюте. Агент открыла белые ворота, и «ситроен» въехал внутрь. Улица Ганнибала.
Бонжур, месье, бонжур, мадам.
По стенам вились бугенвиллеи, жасмин и анемоны. Через окна открывалось море. Сегодня оно было почти бирюзовым. Обнесенный стеной сад с бассейном, две спальни и ванные комнаты с отделкой итальянским мрамором.
А главное, никаких вопросов. Где его семья. Откуда у него деньги. Слова Амаль вполне достаточно. Морицу надо было лишь подписать договор аренды. Он попросил время, чтобы обдумать.
Хорошо, месье, как угодно.
Потом они сидели на развалинах карфагенского амфитеатра и подкреплялись сэндвичами. Элиас прыгал по ступенькам. Позднее солнце на камнях.
– Почему бы тебе не найти себе красивую тунисскую девушку, – сказала Амаль.
– Иншаллах.
Они иронично улыбнулись друг другу.
– А ты? Почему ты живешь одна? Это точно нелегко в традиционном обществе.
– Мы как раз меняем общество.