Даниэль Рэй – Тёмный принц (страница 16)

– Третье, – подсказала Рубин.

– Да плевать, какое оно по счету…

Он нежно коснулся ее губ. Мимолетно прикусил, затягивая в свой рот, и тут же раскрыл их, подавая язык вперед. Рубин ответила, утопив его в своей нежности и обжигая страстью, что снова зажглась между ними.

Поцелуй из требовательного превратился в бешеный. Они нападали друг на друга, встречаясь языками на полпути и тут же пряча их в плен своих ртов, чтобы ласкать и терзать, отстраняться и впиваться вновь и вновь.

– Кхм-кхм, – раздалось сверху.

Ордерион медленно оторвался от Рубин и задрал голову, глядя на существо, которое остановилось рядом. Саж и Хорн топтались за спиной существа, недобрыми взглядами наблюдая за ней.

– Тебе чего? – спросил принц у существа.

– Опочивальня там. – Она указала куда-то за спину Ордериона. – Здесь вроде как люди ходят.

Ордерион быстро встал и подхватил Рубин на руки.

– Э-э-э, – услышал за спиной кряхтение Хорна.

– Лошадей сдайте конюху. Эту, – он кивнул на существо, – охраняйте. Ты, кстати, так и не представилась. – Ордерион повернул к ней голову.

– Наногибридная система с имплантированным сознанием.

– Существо, короче, охраняйте. Меня до утра нет. Все, свободны. – Он снова кивнул и понес Рубин дальше.

– Ее зовут Ди, – подсказала Рубин.

– Ди, – хмыкнул Ордерион. – Существо зовут Ди! – крикнул он остальным.

Ордерион занес Рубин в свою комнату и запер дверь на ключ. Затем усадил принцессу на кровать и начал раздевать.

– Я помогла Сурими убить Атана, – произнесла Рубин, и принц замер с ее сапогом в руке. – Прости, я знаю, что сейчас не лучшее время говорить об этом, но не могу лечь с тобой снова, держа эту тайну в себе. Я люблю тебя, – сказала она и прижала пальцы к распухшим от поцелуев губам.

Ордерион откинул сапог в сторону и стянул с нее другой. Встал перед ней на колени и взял за руки, крепко сжимая почерневшие ладони.

– Рассказывай, что на самом деле произошло в том лесу, – тихим голосом попросил он.

– Это тяжело, – призналась Рубин.

– Чего ты боишься? Что я из-за этого от тебя отвернусь? Перестану любить? Хотеть? Не перестану. – Он пожал плечами. – Честно говоря, я был уверен, что Атана убила ты, а Сурими взяла на себя вину. Мне хочется узнать правду, чтобы понять, через что ты прошла. Чтобы знать, почему ты иногда сжимаешь пальцы на правой руке, когда спишь.

– Сжимаю? – удивленно спросила Рубин, поворачивая к нему голову.

– Да.

– Я думала, ты всегда спишь беспробудным сном и ничего вокруг не замечаешь.

– Не всегда. – Он ласково улыбнулся ей. – Расскажи, что тебя мучает. Раздели это со мной, и я постараюсь сделать так, чтобы тебе стало легче.

– Атан перед выездом из замка надышался белой пылью, – произнесла Рубин, глядя в карие глаза Ордериона. – Потом на первом же привале принял добавку. А на втором привале спешился и позвал с собой в кусты Сурими. Она отказалась идти. Тогда он стянул ее с лошади, схватил за волосы и потащил туда сам. Все сидели и смотрели на это. И я среди них. – Рубин судорожно вдохнула, а Ордерион погладил большими пальцами ее запястья, стараясь приободрить. – Уволок он ее недалеко. Сурими сначала отбивалась, а потом притихла. А я все смотрела, как елозит ее голова туда-сюда. И слезы по щекам текли, пока Атан… – Рубин скривилась, подавляя плач. – Я спешилась. Остальные разбрелись по сторонам, делая вид, что это их не касается. На обочине дороги валялся камень с острыми краями. «Тяжелый», – еще подумала я. Я подобрала его и подошла к Сурими. Атан этого даже не заметил – так был увлечен. Я просто бросила камень рядом с ней и пошла назад, к лошади. А Сурими, – Рубин судорожно втянула воздух, – схватила его и наотмашь ударила Атана по голове. Он захрипел, рухнул на Сурими и перестал дышать. Поднялась паника. Воины бросились к нему. Все ругались и кричали. Никто не знал, что делать. На Сурими быстро надели кандалы. И пока искали, во что завернуть тело Атана, один из воинов пырнул ее клинком. Она не сразу умерла. Мучилась несколько минут у меня на руках… – Рубин поджала губы, силясь продолжить рассказ. – Вокруг снова поднялся крик. Кто-то клял воина, который убил фрейлину, кто-то пытался успокоить слуг, которые проклинали меня. Никто не заметил, что наступили сумерки. А следом за ними нагрянул и туман. – Рубин виновато опустила глаза. – Я ни разу не пожалела о том, что взяла в руки камень. Но я жалею, что мне не хватило смелости нанести удар самой. Сурими была моей единственной подругой. Единственной, кто знал обо мне все. Нанеси тот удар я, фрейлина осталась бы жива…

– Нанеси тот удар ты, – Ордерион продолжал поглаживать ее запястья, – вас с Сурими доставили бы в Белый замок, и казнь привел бы в исполнение мой отец. И это был бы лучший исход дела. А худший обернулся бы вашим убийством в том же лесу. Не кори себя за то, чего не совершала. Ты принесла Сурими камень и позволила фрейлине самой сделать выбор. А во всем, что случилось, виноват мой брат. И я не прошу его простить. О нет, – покачал головой Ордерион. – Атан понес наказание. Точка.

Ордерион обнял Рубин, позволяя рыдать на своем плече. Он не лукавил, когда говорил о заслуженном наказании. Насилие над слабой женщиной на глазах у собственной жены… В какое животное превратила белая пыль его брата? И кто виноват в том, что Атан стал таким?

Рубин начала успокаиваться, а Ордерион продолжал гладить ее волосы.

– Во время выброса маны я убил очень многих людей, – прошептал Ордерион. – Не тех, кто был в чем-то виноват, невинных. Я не рассказывал тебе об этом, потому что до сих пор испытываю вину и стыд за то, что произошло. Когда мне исполнилось десять лет, Верховный повелитель силы взялся лично меня обучать мастерству управления маной. Отец отправлял меня в Небесный замок четыре раза в год на один месяц, где я постигал науки и тренировал навыки. Мне нравились те занятия. Было интересно овладевать силой, играющей на кончиках пальцев по одному велению собственного желания. А потом я узнал, что существуют целители, ману которых используют для оздоровления и сохранения молодости. И эти целители погибают, когда другие повелители выкачивают из них все до последней капли. Но поразило не это, – Ордерион отстранился и заглянул в заплаканное лицо Рубин, – а то, с какой обыденностью и легкостью Верховный рассказывал мне о сборе маны для юни. Не только целебной, а обо всей мане в нашем мире. И о смертниках, имена которых на юни не пишут. То, что мне казалось ужасным и несправедливым, страшным и чудовищным, для него было чем-то само собой разумеющимся. Прошло два года. Отец стал чаще отправлять меня в Небесный замок. «Из тебя выйдет превосходный гонец смерти», – повторяли мне все вокруг, даже не догадываясь, что эта участь мне претит. Гонцы смерти – самые сильные среди повелителей. Самые одаренные. Мой отец один из них, как и Верховный повелитель силы. На данный момент мне известно всего о двадцати гонцах смерти. Они служат ордену повелителей и следят за соблюдением наших законов. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я решил, что достаточно силен для того, чтобы начать самостоятельно заряжать юни. Вооружившись редкой книгой, я заперся в своей комнате в Небесном замке и начал «творить»… – Он отстранился от Рубин и неодобрительно покачал головой. – Я хотел из обычного камня создать юни света. Как пульсар, только не обжигающий, а заменяющий масляные лампы. Ну и сотворил это. – Ордерион предъявил каменную руку.

– Боги, – упавшим голосом произнесла Рубин.

– Когда понял, что не могу вернуть руку в прежнее состояние, занервничал. Стал искать в книге способы изменения действия маны. А когда не нашел – разозлился на себя за беспомощность. Пришлось идти на поклон к Верховному и признаваться, что стащил книгу из библиотеки и проводил незаконные эксперименты в своей комнате. Наказание меня не волновало: я хотел вернуть руку. Но Верховный знал, что наказать меня нужно, и сделал это по-своему. Он привел меня в зал спящих. Там заботливые волхвы ухаживали за теми, чьи силы использовались для создания разных юни. Всего тридцать два повелителя силы и десять волхвов. – Ордерион тяжело вздохнул. – Среди спящих там находилась и одна целительница. Дева лет шестнадцати, зальтийка с темной кожей и вьющимися волосами. Верховный подвел меня именно к ней. «Ты наделил живое свойствами камня, и я даже не уверен, что нам хватит всех ее сил, чтобы обратить эти изменения вспять», – сказал он и протянул руку к зальтийке. Дева завопила так громко, будто и не спала вовсе, пока Верховный черпал из нее ману, заряжая камень и превращая его в исцеляющую юни. – «Нет! – закричал я. – Не нужно! Я останусь с такой рукой!» – «Научись с благодарностью принимать помощь тех, кто создан для того, чтобы служить», – ответил Верховный и продолжил убивать деву. А я понял, что не могу на это смотреть. Вот тогда у меня и случился выброс маны. Гнев на Верховного, беспомощность перед законами ордена, злоба на себя за собственную глупость вылились в мощнейший выброс света, накрывший всех вокруг. Верховный успел локализовать этот выброс и пострадал сам, получив ожоги всего тела. А тридцать два спящих повелителя и десять волхвов обратились в пыль.

– Боги, – прошептала Рубин и прижала ладони к лицу Ордериона.