Даниэль Рэй – Темный Шквал (страница 10)

— Извини, любимый, но тонко манипулировать тобой у меня не получается. Только грубо и неуклюже! Зато минуту назад я услышала самое впечатляющее признание в любви в своей жизни! И самое лучшее предложение руки и сердца! Так что, — она надула губы, — оно того стоило!

— Придется немедленно заняться твоим перевоспитанием, — произнес он с вызовом.

— Удачи! — рассмеялась Аудроне и подмигнула ему.

Киаран все еще удерживал ее руки в своих и потянул Аудроне следом, отступая к ванной. Она смотрела на него и просто шла. Молча, медленно, прекрасно зная, что сейчас они будут не столько мыться, сколько наслаждаться друг другом.

Когда-то Лала Ли учила, что ложь во благо имеет право на существование и должна использоваться с осторожностью, ибо благие намерения часто приводят не к тем последствиям, на которые «благодетель» рассчитывает. Утром Аудроне в порыве эмоций сообщила Киарану правду, с которой устала жить. Она поделилась с ним самым сокровенным — намерением закончить свой путь достойно, но в ее признании он не уловил сути. Ревность и нежелание отпускать ее сыграли с ним злую шутку, и он не понял, о чем на самом деле она ему сказала. Аудроне пожалела о своем импульсивном поступке. А Киаран «застрял» на своих эмоциях и решил стать эгоистом.

На войне влюбиться очень легко. Постоянный стресс, подавление желаний и отсутствие времени на долгие выяснения отношений — все это ускоряет «процесс» погружения в любовь и разбивает сердце, когда все заканчивается чьей-то гибелью или предательством. Аудроне использовала войну себе на руку и получила результат: мужчина ее мечты не только признался ей в сильных чувствах, но и сделал предложение руки и сердца спустя десять дней знакомства. И не важно, что она давно влюблена в его образ. Все это пустое, ведь сейчас он раздевает ее, чтобы заняться любовью в душе. Он не знает, что только что она применила ложь во благо, а когда все поймет — пути назад уже не будет. И за это она ненавидела себя и свое существование особенно остро.

Радость от его слов, от искренности и важности момента таяла в горечи дальнейшего разочарования и опустошения. Маленькая ложь сработала винтиком в механизме, который запущен для того, чтобы спасти миллиарды жизней. И Аудроне Мэль обязательно разобьет сердце Киарану Рурку для того, чтобы остановить войну.

Теплая вода полилась на обнаженное тело, смывая боль и печаль от предстоящей утраты. Никто не обещал, что все дастся ей просто. Аудроне давно поняла, что искусный обман — это ее собственная сингулярность, в которой Киаран видит лишь поглощаемый свет горизонта событий. Только Аудроне знает, что за светом таиться мрак небытия. И до последнего будет вести Киарана вдоль этого горизонта, пока не настанет время оттолкнуть его от себя, чтобы спасти. Он выживет, а она упадет во тьму.

Киаран налил в ладонь шампунь и намылил ее распущенные мокрые волосы. Когда ее купали в последний раз? В детстве? Лала Ли намыливала ее с головы до пят, и Аудроне часто куксилась при этом. Сейчас же по ее телу бродили ладони любимого мужчины, разнося по телу тонкую мыльную пленку и ауру удовольствия от того, насколько нежно ладони прикасаются к коже и гладят ее. Сокровенное удовольствие. Личное, интимное и возбуждающее. Призывающее отбросить все мысли и отдаться чувствам, которые рвутся наружу вместе со стонами удовольствия.

Пальцы, запястья, предплечья, плечи, ключицы, грудь, соски, кожа под грудью, живот, пупок, лобок, складки у лона, бедра, ягодицы, ямочки под коленями, голени, щиколотки, стопы, пальцы на ногах… Все познает его касания и трепет внутри опутывает вуалью томления грустные мысли. Вода струилась по коже, смывая наваждение из грусти и печали, а мыльные пальцы Киарана касались складок между ног.

Еще пара его движений вдоль них — и она точно разразится громким стоном оргазма. Это наваждение водой не смыть. Киаран опустился вниз и щетина полоснула кожу на бедре. Не больно, но возбуждающе, потому что он специально терся о нее, словно кот, выпрашивающий внимание. Аудроне опустила руку и погрузила пальцы в мокрые черные волосы, отливающие серебром. «Меня будешь. И часто». Она когда-то озвучила свой прогноз, и сейчас он снова сбывался.

Губы коснулись плоти, язык уплыл в мир фантазий Аудроне, мужские пальцы заскользили вперед, раздвигая складки и разнося по телу мурашки от своих прикосновений. Киаран не стеснялся, жадно припадая к ее клитору, а Аудроне с шумом поверхностных вдохов оглашала свое удовольствие. Она согнула ногу и уперлась коленом в его плечо, как тогда, в темном переулке станции, которой больше не существует, и отдалась во власть своих желаний, позволяя ему творить все, что он пожелает. Палец закружился сзади и новое впечатление от его надавливаний сыскало оправдание в ее громком стоне. Такого опыта у нее еще не было, но пока его действия рождали в ней удовольствие, какая к Сахиде разница, что она пробовала, а что нет?

Он собрал смазку и скользнул пальцем на неизведанную территорию. Аудроне вздрогнула, но только сильнее прижала его голову к себе, продолжая ласкать затылок любимого мужчины своими поглаживаниями. Он не углублялся. Лишь мягко надавливал на какую-то точку, из-за чего Аудроне все больше и больше расслаблялась. Оргазм не за горами. Он подкрадывался с каждым плавным скольжением языка Киарана, с движением его губ, с каждым коротким бесстыдным поцелуем, сменяющимся еще более откровенными действиями. Он пил ее стоны, как воду в роднике, и не стеснялся вытягивать из сомлевшего тела громкие звуки. И она содрогнулась, запрокидывая голову назад и растягивая его имя своим луитанским акцентом. Внутри все затрепетало, все утратило гравитацию и погрузилось в невесомость. Момент свободы от силы притяжения слился с буквой «р» в его имени, и Аудроне ухватилась за стены кабинки, пытаясь удержать равновесие.

Киаран снова поцеловал ее внизу, как будто сказал ее лону: «Не забывай: я еще вернусь», — и отстранился. Аудроне прикусила губу и потянулась за баночкой шампуня. Она смотрела на своего дженерийца одновременно с вызовом и нежностью, и точно знала, что намеревается сейчас сделать.

Аудроне налила шампунь в ладонь и потянулась к его волосам. Киаран молча склонил голову, позволяя намыливать себя. Ласкать пальцами кожу, исследовать ее так же обстоятельно и с тем же рвением, которое проявил он. Мозолистые ладони, жилистые запястья, мускулистые плечи, рельеф мышц на груди, маленькие ореолы и торчащие соски, кубики пресса на животе, линию от пупка к лобку, область паха, сильные бедра, ямочки под коленками, развитые мышцы на голенях, щиколотки, стопы и пальцы на них. Аудроне медленно опускалась перед ним на колени, чтобы покрыть все пеной, которая тут же смывалась дождем из душа. Она целовала его кожу, проверяя на вкус своим языком, и вдыхала запах любимого тела, смешанного с ароматом мужского шампуня. Аудроне намылила ладони и потянулась к той части Киарана, которую пока минула. Он вздрогнул, когда Аудроне начала поглаживать оголенную возбужденную плоть. Пальцы скользили по намыленным частям и играли с ним, заставляя Киарана чаще дышать. Аудроне не стеснялась, дотошно изучая все причастные к его удовольствию места. То бережно и нежно, то с напором и азартом, она действовала обеими руками, вовремя останавливаясь и не позволяя Киарану достигнуть оргазма.

Она подняла голову и вопросительно взглянула на поволоку вожделения в его глазах. Задавать вопрос и не требовалось, чтобы понять ответ. Киаран точно хотел стать «вилкой» и получить все ласки, которыми до этого Аудроне его дразнила. Она облизала губы, как тогда, в столовой, и подождала, пока вода смоет пену с Киарана. Не отрывая взгляда от его глаз, Аудроне наклонилась вперед.

Киаран застонал и сам упер руки в стены, будто боялся упасть. «О, дорогой… Я же только начала», — промелькнула мысль в голове Аудроне, и она опустила взгляд, концентрируясь на том, что делает.

Лала Ли многому ее научила. Наука соблазна проста, если подходить к делу с точки зрения холодного расчета. Мать не постеснялась, и на совершеннолетие подарила Аудроне фалоимитатор. Поначалу Аудроне подумала, что мать хочет, чтобы она сама себя девственности лишила, но Лала Ли, поняв ее замешательство, только рассмеялась в ответ. «Я научу тебя изысканным трюкам, — ответила мама, указывая на фалоимитатор, — но не вздумай радовать мужчину минетом, пока он не порадовал тебя кунилингусом! Хочешь, чтобы твои ласки ценили? Сама придай им ценность.»

Киаран нисколько не походил на бесчувственный кусок резины, да и сейчас Аудроне не на шутку возбудилась, лаская его по всей длине. Он был теплым, покрытым нежной кожей и подрагивал от каждого прикосновения. Аудроне повела язык по гладкой поверхности, позволяя Киарану почувствовать каждую шероховатость и соприкоснуться с ней. Прижалась губами, демонстрируя, насколько нежными и, одновременно, требовательными они могут быть. Она ощутила вкус своего мужчины, его страсть и сдержанность, не позволяющую Киарану нагло коснуться ее темени и помочь себе побыстрее погрузиться. Он застонал, когда она начала вести себя активнее и подарила ему то самое чувство власти над ее ртом. Но власти ли? Скорее, беспомощности перед удовольствием, которое она дарила.