Даниэль Рэй – Наследие предков (страница 88)

Аврора присела на диван и попросила «Джослин» зачитать сообщение еще раз. Когда приятный женский голос стих, Аврора уже точно знала, что ей следует делать дальше.

***

Гелиан беспристрастно наблюдал за всем, что происходило в кабинете Радомира. Его Терра, его маленькая жена с легкостью и без отвращения помогала Радомиру кроить Катерину. Гелиан с трудом мог понять, о чем она говорит, изредка выуживая знакомые слова из потока непонятной речи. Тем не менее, он покорно продолжал записывать под диктовку все, о чем просил его брат.

- Ну что, - наконец, подытожил Радомир, - образцы тканей я занесу химику, а теперь давай приведем ее в порядок.

- У тебя бальзамический раствор есть или надо готовить? – спросила Терра.

- Есть. В подвале. Сейчас принесу.

Радомир снял грязный халат и бросил его на пол. Затем вымыл руки и вышел в коридор. Терра молча взяла нитку с иглой в руку и стала зашивать тело.

- Как вы с Радомиром поняли, что она не сама это сделала? – тихо спросил Гелиан.

- На ее шее не было кровоизлияний от ремня. Если бы она сделала это сама – остались бы кровоподтеки. А у нее на шее только борозда.

- «Борозда»?

- Странгуляционная борозда – след от сдавления.

Гелиан положил перо и повернулся лицом к Терре.

- Ты это в книгах прочла или сама видела?

- И читала и видела. У нас в поселке каждый год кто-нибудь руки на себя накладывал. Вешаться любили, иногда топились. Пару раз было, что не сами они это делали. Если я видела, что не так что-то, сразу же Юрию докладывала и с этим разбирался он.

- А вскрытия? Как ты…

- В сарае Прокофьи. К похоронам тело обычно она готовила. У нее даже комната там была специальная для этого. В первый раз я сделала это сама, без ее ведома. Когда она все поняла, выгнала меня и неделю на порог не пускала. А потом парень молодой в поселке помер. Прокофья не могла понять, что сталось с ним, ведь здоровый вроде был. Тогда я и предложила ей посмотреть, что же с ним случилось.

- И от чего он умер?

- У него аневризма передней мозговой артерии была большая. Она-то и разорвалась. К сожалению, тому парню никто не был в состоянии помочь.

- После того парня Прокофья стала тебе в этом деле помогать?

- Не только. Прокофья стала книги читать, которые ты мне дарил. Обо многом мы узнавали с ней вместе.

- Ты никогда не рассказывала, что Прокофья эти книги тоже читала.

Терра закрыла глаза и улыбнулась:

- Боялась, что ты переметнешься и станешь ей книги дарить, а не мне.

- Неужели думала, что я променяю тебя на Прокофью? – улыбнулся Гелиан.

- Не нужно, - предупредила Терра и покосилась на него. – Я не развалюсь и не сломаюсь, если ты озвучишь правду.

- О чем это ты?

- Расскажи я тебе о том, что Прокофья читает твои книги, не пришлось бы тебе жениться на мне. Заручился бы поддержкой самой опытной знахарки в поселке и дело с концом.

- Терра?

- Лучше промолчи, Гелиан. И без того мне тошно.

- И что я должен ответить на это? – он развел руками.

- Я все сказала. Тебе стоит промолчать.

- Ладно. Сменим тему. Расскажи мне о том, чему научили тебя все те мертвые, которых ты…

- Которых я вскрыла? Или которых препарировала?

Гелиан не скрывая удивления, улыбнулся.

- А ты и этим занималась?

- Если бы хоть кто-нибудь узнал о том, чем я занималась, меня бы обвинили в надругательстве над телом человеческим и изгнали за стену.

- Ну, это вряд ли, - хмыкнул Гелиан. – Отец бы тебя защитил.

- От обезумевшей толпы и подлого слуха защитить никто не может. Я знала, чем рискую и на что иду, когда делала это.

- Значит, желание познать оказалось сильнее инстинкта самосохранения?

Терра обернулась и взглянула на него.

- Желание познать победило мою нравственность.

- «Нравственность», - прошептал Гелиан. - Откуда тебе известно значение этого слова?

- От Шанталь. Она любила называть мое поведение «безнравственным». Однажды, я поинтересовалась, что это значит. Сестре пришлось мне объяснить.

- И много таких непонятных для тебя слов знала Шанталь?

- Достаточно, - кивнула Терра.

- А тебе не казалось странным, что твоя сестра знает эти слова, а ты – нет?

- Шанталь много времени проводила в беседах с отцом. Так что, ничего странного.

Гелиан встал со стула и подошел к Терре.

- Очень часто познание сталкивается с нравственностью. И если нравственность побеждает, познание утрачивает возможность превратиться в знание.

- Но если побеждает познание, то человек утрачивает нравственность, - вторила Терра.

- Согласен. Вопрос лишь в том, насколько далеко человек может зайти.

- Некоторые из ученых заходили так далеко, что переставали быть людьми, Гелиан.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

- Ты не одна из них.

- Я делала то, что делала, потому что ведала больше, чем люди из моего поселения. Окажись я в прошлом, среди предков, мои действия никто бы не счел «безнравственными».

- Вот видишь, ты не преступила черту. Но, почему мне кажется, что ты все равно осуждаешь себя?

- Потому что чувствую, что могла бы ее преступить, - она повернулась к нему, заглядывая в глаза. - С тобой никогда так не было? Ты задаешь себе вопрос и понимаешь, что сможешь на него ответить, если сделаешь нечто ужасное.

- Каждый, кто стремится что-то познать, рано или поздно задает себе этот вопрос. Но, задать вопрос и сделать нечто ужасное – это разные вещи, Терра.

- А ты? Ты преступал когда-нибудь черту?

Терра с иглой в руке ждала его ответа.

- Нет, - ответил он и улыбнулся ей.

- Однажды, я наблюдала со смотровой вышки как от черного крапа умирает доброволец за стеной. Три дня подряд я приходила туда на рассвете и уходила, когда темнело. И пока он погибал на моих глазах, в моей голове не возникло мысли о том, чтобы выйти к нему и попытаться хоть чем-нибудь помочь. Желание увидеть, как развивается болезнь лишило меня человечности, Гелиан. Это как раз-таки и была та черта, за которую я заступила. Тот несчастный умер и его тело поглотила буря. А я сделала запись в тетрадь о том, что видела, и поставила точку.

- Тебе бы все равно не позволили к нему приблизиться. Ты просто знала об этом, поэтому у тебя не возникло мысли помочь страдальцу.

- Не все так просто, Гелиан. Я была поглощена этим зрелищем и с интересом впитывала новые знания. Тот человек… То был живой человек. Вот Катерина. Она мертва. Смерть изменила ее. Я вижу эти изменения и описываю их словами. Мне неприятно то, что я делаю. Но, я должна найти ответы на вопросы о том, что же с ней произошло. Сегодня, когда мы уйдем отсюда, я проведу в ванне не меньше часа соскребая с кожи и волос запах ее смерти. Но, тот человек был жив. Смотреть на его страдания было волнительно и страшно. А соскребать с кожи, когда он умер, было нечего. Снаружи я осталась чистой. А внутри меня что-то изменилось. Я изменилась. Ты просишь меня найти лекарство от черного крапа. Ты же понимаешь, что для этого кому-то придется принести себя в жертву?

- Эти жертвы умирают под стеной каждый месяц, - махнул рукой Гелиан, возвращаясь к стулу. - Вот он – твой шанс помочь им.