- Покажешь мне запись с этим… …как ты его назвал?
- Йоной.
- Йоной, - она встала и подошла к бару.
Налила себе виски в стакан и выпила.
- За три года ты многое узнала, - произнес отец.
- Проваливай из моего дома, - она обернулась и указала рукой на дверь. – И больше никогда сюда не приходи. Никогда! – закричала она.
- Если хочешь встретиться с мужем и уничтожить город, который я создал, приходи в мою лабораторию сегодня ночью. Если придешь – узнаешь всю правду. Если нет – завтра тебя заберут и сотрут память. Решать тебе, – отец встал и ушел.
Харди налила себе еще выпить.
- Ты за все ответишь, - прошипела она и улыбнулась сама себе. – За все.
Скачок.
- Рад, что ты пришла, – отец улыбнулся, открыв дверь кабинета.
Харди прошла внутрь и остановилась.
- Давай, я заварю тебе кофе, - он подошел к кофемашине и включил ее. – Черный без сахара. Ты проходи, присаживайся, - он указал рукой на кресло.
Она достала из кармана глушитель, активировала его и бросила на стол. Затем, не снимая куртки, плюхнулась в кресло. Пистолет был в кармане, и Харди определенно знала, чем сегодня закончится их с отцом разговор.
Папа принес ей чашку с кофе, взял стул и поставил его в центре кабинета напротив Харди. Сел на него.
- Даже так, - хмыкнула она и пригубила кофе. – Прямо как в былые времена на допросе. Не хватает стола между нами и белых стен со смотровым стеклом.
Отец достал из кармана брюк накопитель и бросил его Харди. Она поймала его одной рукой налету.
- Что это?
- Включи и узнаешь.
Харди активировала прибор. Джей и отец стояли в какой-то лаборатории и разговаривали. Дата записи соответствовала первому месяцу после начала войны.
- Недостаточно оцифровать ваше сознание, Отец, - говорил Джей. - «СУАМА» может выступить прототипом, но она контролирует только один город, а здесь речь идет о четырех городах.
- Но ты ведь сможешь решить эту задачу?
- Я попробую, но ничего не обещаю.
- Ты должен справиться! – отец схватил Джея за руку. – Если хочешь, чтобы все мы выжили, ты просто обязан это сделать.
Джей улыбнулся.
- Отец, вы сказали Лиге, что программа уже написана?
- У тебя мало времени, Йона. Война только набирает обороты. А ресурсы Лиги быстро истощаются.
- Так же, как и Акреона, - добавил Джей.
- Продолжай работу над проектом. Это все, что от тебя требуется.
Запись прервалась.
- Что ты сделал с Джеем? – она отбросила накопитель.
- Я уже тебе говорил. Промыл ему мозги.
- Ты сотрудничаешь с Лигой?
- Я сотрудничаю с Акреоном. И с Лигой.
- Ты двойной агент?
- Но играю по своим правилам. По-другому никак. Спасти жизнь Джею, точно так же, как и тебе после того, что он сделал, можно было только одним способом: предложить Акреону то, что никто не предлагал прежде. «Лазарь» - самая крупная шпионская операция за всю историю существования городов после ядерного апокалипсиса.
- Ты сохранил Джею жизнь, потому что хотел его использовать. И не надо прикрываться высокими целями. О каких городах после апокалипсиса идет речь?
- Восемьдесят лет назад после пятой ядерной войны силами выживших людей на Земле было возведено шесть городов. Кратор, Горлам, Эльба, Надежда, Иман и Лира. Это было время смирения и работы над ошибками. Каждый из городов был спроектирован одним и тем же архитектором, и все по своей конструкции были одинаковы. Полное самообеспечение гарантировало выживаемость при любых внешних факторах. Проблема оставалась только одна: бесплодие. Одни потеряли фертильность, потому что перенесли радиационное и токсическое поражение, другие родились с последствиями этого воздействия. Эксперименты по генетическим модификациям успеха не приносили. Мы медленно вымирали. Я родился в Эльбе. Очень быстро мама с папой поняли, что у меня необычные способности к проектированию. Первого своего робота я собрал в четыре года. Потом были другие игрушки, в том числе машины, двигатели и проект нового энергоядра. В шестнадцать лет я возглавил одну из крупных лабораторий в корпусе инженерии Эльбы. А в двадцать предложил нечто, на что не замахивались до меня. Идея была простой: когда человек умирает, он становится источником биоматериала для создания новых людей. Вначале моя идея не сыскала признания, но спустя два года у меня появились спонсоры и союзники. Благодаря этим спонсорам и союзникам было решено начать эксперимент по производству синтетиков и их интеграции в общество. Но этот эксперимент было решено начать в другом месте – в новом городе, который к тому моменту уже начали воздвигать. Через год группа специально отобранных более или менее здоровых граждан переехала в Акреон, где была запущена система «Мать» и создан первый искусственный человек, то есть синтетик. Мои успехи вскружили мне голову. Я был горд тем, что смог переплюнуть природу и своими руками создать новую жизнь. Только жизнь эта по-прежнему была бесплодной. Акреон наращивал свою мощь. Город, где любые новые решения находили немедленное применение на практике, где ученые пользовались самым большим уважением, начал процветать. Все было бы прекрасно, если бы ни одна проблема: синтетики начали страдать от депрессии. Они отказывались работать, появились случаи суицидов. Введение в пищу антидепрессантов помогло нам справиться с этой проблемой, но эмоциональная сфера синтетиков начала подвергаться необратимым изменениям. Они превращались в покорных и послушных исполнителей, что, в принципе, устраивало правление города. Тем временем биоматериала на их производство стало не хватать. И тогда я создал другую технологию, которая требовала меньше затрат биоматериала, но ценой за это была потеря огромного ресурса для введения в общество, а именно, времени. Совет городов потребовал от Акреона прекратить эксперимент и открыть город для заселения новыми жителями. Но Управление Акреона и Генсекретарь выступили против. Они попросили дать им еще немного времени, ведь мне почти удалось решить проблему бесплодия. Новые люди, которые должны были толпой хлынуть в закрытый Акреон, принесли бы с собой болезни, и тогда пострадало бы все здоровое население мегаполиса. Совет городов дал нам два года для решения проблемы бесплодия синтетиков и чревородок. И тогда Акреон начал готовиться к войне. Пока остальные города приходили в упадок, мы продолжали наращивать мощь и процветать. Через год Совет городов вновь потребовал открыть Акреон для переселения, но Управление провозгласило нашу независимость от Совета. Акреон нанес упредительные ядерные удары по двум другим городам. Горлам и Кратор были стерты с лица Земли за несколько минут. На этом все связи с оставшимися Эльбой, Надеждой, Иманом и Лирой прервались. У многих жителей Акреона в тех городах погибли родственники, друзья, знакомые. Так появилось подполье. Жители Акреона, не согласные с принятым ходом вещей и проводимой политикой, назвали себя «Движением Освобождения». Они попытались организовать восстание, но оно было жестоко подавлено, а все причастные - публично казнены. После этого инцидента Управление Акреона приняло решение о введении в пищу всех жителей города антидепрессантов и жестком тотальном контроле за поведением каждого из членов нашего общества. «За барьером жизни нет», - заявили они. «Акреон – закрытый город. Выйти и войти без разрешения нельзя, иначе, вас казнят на месте». Именно в это время возникла организация под названием «Объединенные Отряды Обороны и Защиты Акреона» или «ТриОЗА». ТриОЗА взяла на себя функцию контроля за населением и охрану барьера города. На моих глазах Великий Акреон превращался в котел, где варились все его жители. Люди перестали ценить синтетиков, используя их для черновой работы. К детям-чревородкам тоже относились предвзято, ставя их интересы ниже интересов обычных людей. Мои творения, они страдали. И я не желал мириться с тем, что происходит. Мои генетики работали дни и ночи напролет, пытаясь найти способ решить проблему бесплодия синтетиков и чревородок. И они нашли решение, но для этого пришлось полностью перекроить человеческое ДНК и внести в него некоторые усовершенствования от других видов.
- Эксперименты по скрещиванию ДНК людей и других видов запрещены, - напомнила Харди и отпила кофе.
- Мы наплевали на этот запрет. Природа подарила нам возможности, и мы не стали от них отказываться. Так появилась ты, Харди - одна из первых в своем поколении фертильных чревородок. Твое поколение и все последующие отличались поразительной устойчивостью к стрессовым воздействиям окружающей среды, к радиации, у вас более высокая регенерация тканей, но кроме всего прочего, вы соображаете быстрее, чем обычные люди. Спустя пять лет я выбил разрешение на создание новых поколений синтетиков на основе усовершенствованной ДНК чревородок. Я ожидал, что они тоже будут фертильными, но нет… То, что сработало на полностью органических чревородках, не сработало на синтетиках. Глядя на мой очередной провал, Акреон урезал бюджет на разработку технологии создания фертильных синтетиков. И тогда я понял, что фертильность Акреону больше не нужна. В то время, как мы истощали собственные запасы биоматериала, мне ставили палки в колеса, требуя постоянного прироста численности населения, а точнее, исполнительных рабов. Нужно было где-то брать биоматериал, ведь в процессе производства постоянно происходили его неминуемые потери за счет необратимых изменений в тканях после гибели доноров. Управление Акреона приняло решение искать биоматериал за барьером. Так ТриОЗА организовала «вылазки», целью которых было похищение жителей четырех оставшихся городов и доставка потенциальных доноров в Акреон для последующего уничтожения и получения биоматериала. До Акреона, тем временем, стали доходить слухи о том, что в других городах нашли способ решить проблему бесплодия. Там есть дети и их много. Такая информация не могла выйти наружу, ибо система, которую создали в Акреоне, должна была продолжать работать. Население города покорно, никто не голодает, все работают и считают себя самыми счастливыми жителями рая. Когда тебе исполнилось семь лет, Генсекретарь и Управление Акреона наложили запрет на дальнейшую разработку технологии создания фертильных синтетиков. Они объяснили свое решение тем, что Акреону вполне достаточно фертильных чревородок. Город рабов был создан. И он процветал. Одна из моих дам сердца в то время руководила лабораторией в Центре «Мать». И она подала мне идею о создании неких закрытых экспериментальных объектов на территории Центра, которыми бы руководил непосредственно я. Генетические эксперименты над синтетиками и их модификации всегда приветствовались Управлением Акреона, особенно когда речь шла о военно-практическом применении полученных образцов. Четыре года я потратил на создание собственной сети лабораторий и подборе персонала. То, чем мы там занимались, касалось только ограниченного круга лиц. По сути, я стал руководителем нового подполья Акреона. И работа всего нашего коллектива наконец-то обрела столь долгожданный успех. Тебе исполнилось тринадцать, когда мы тайно создали линейку G0-LUB, состоящую из тридцати синтетиков мужского пола, которые могли иметь детей. Все особи – идеальные партнеры для тебя – моей дочери, но к каждому из них была применена разная генетическая модификация. Я хотел выяснить, кто из созданных образцов будет наиболее идеальным синтетиком, не синтетиком даже, а человеком. И здесь начались проблемы. Находясь взаперти и под постоянным контролем особи проявляли те же психопатические реакции, которые были свойственным синтетикам в прошлом, когда они еще не получали антидепрессантов. Трое особей из линейки покончили с собой, и их осталось двадцать семь. Я полагал, что на поведение образцов влияет именно генетика, и что должен среди них быть хотя бы один, который будет устойчив ко всем психологическим стрессовым нагрузкам, оказывающим на него влияние. Единственным, кто прошел все этапы психологического тестирования, был G0-LUB-26. Его модификации мы и приняли за основу создания всех новых поколений синтетиков. Я назвал его Джеем Любером и представил Управлению Акреона как созданный прототип, способный покорно исполнять приказы и принимать решения на благо общества Акреона без употребления антидепрессантов. Я убедил Управление города создать для Джея легенду и ввести его в общество людей Акреона не в качестве синтетика, а как человека. Если люди поймут, что Джей синтетик – я проиграю и образец будет уничтожен. Если же общество людей примет его за одного из своих – я продолжу работу с Джеем и тот послужит на всеобщее благо. Управление согласилось на этот эксперимент, и Джей Любер стал одним из людей. Я быстро продвигал свое творение по карьерной лестнице. Я готовил себе преемника. Я был настолько уверен в Джее, что и не помышлял о том, что он может меня подставить. Параллельно с основной работой я продолжал эксперименты над фертильными синтетиками. Среди них появились особи женского пола, которые в закрытых условиях смогли забеременеть и родить. К сожалению, их всех пришлось ликвидировать, чтобы сохранить секретность разработки. Тем временем нарастали проблемы с твоим поведением, Харди. Психотерапевты наперебой стали сообщать мне, что тебе больше не помогают антидепрессанты. Был высокий риск суицида. Жизнь взаперти, тяжелая работа, постоянный стресс, давление общества и пристальное наблюдение выматывали тебя. Ты откалывала номера, чтобы забыться, но и это перестало помогать. И тогда я решил, что, возможно, знакомство с Джеем поможет тебе обрести хоть какой-то смысл в твоей однообразной жизни. Я перевел Джея на ночные смены в лаборатории, прекрасно зная, что ты любишь по ночам захаживать на этажи и играться с моими разработками. Вы «случайно» встретились на его восьмой смене. И конечно же, ты застукала его за процессом снятия датчиков блокировки со своих имплантов, которые мы меняли каждый год. Ты увлеклась им. Даже уточнила график его смен и начала ходить в лабораторию по ночам по определенному расписанию. Положительные изменения в твоем поведения отразили в своих отчетах все психотерапевты, которые наблюдали за тобой. А вот поведение Джея изменилось к худшему. Вопреки моим ожиданиям, он стал бояться того влечения, которое определенно испытывал к тебе. Я не понимал, почему он боится своих чувств. Теперь точно знаю, чего он боялся. Джей уже тогда вынашивал планы о том, как уничтожить этот паршивый город. И появление женщины, к которой его тянуло словно магнитом, в эти планы не входило. Однако, в тот момент я решил пустить все на самотек. А потом скандал на приеме в честь моего дня рождения. В туалете, Харди? – отец скривился.
