Даниэль Рэй – Катарсис (страница 31)
На ужин ей принесли тушеные овощи с мясом под каким-то кисло-сладким соусом, который Харди не понравился. Она бы с большим удовольствием выпила самогонки, но, похоже, спиртное в номер не подали.
Теперь она лежала и смотрела в потолок. Сатин ушла несколько часов назад. Раздался гонг. За шторой повисла тишина. Этот кошмар. Она не помнила, чтобы ребенок кричал. А что вообще она помнила? Последний месяц перед падением с барьера как в тумане. И вся жизнь будто там же. Руки снова начали трястись. Ее сослуживцы назвали это состояние «приходом». «Приход» означает полноценное осознание того, что с тобой произошло. Харди видела, как ее пальцы отпускают лестницу в растворе. Как эта лестница отдаляется от нее. Как меркнет мир, освещенный красными светодиодами.
Она знала, что умрет. Она знала, что ее никто оттуда не вытащит. Но это понимание… Это осознание пришло к ней слишком поздно. Она до последнего была уверена, что успеет. Всесильная Харди Кейн. Если бы не Йона, ее бы уже сожгли в крематории. А главное, всем на самом деле было бы наплевать, выживет она или нет.
Он мог бы и заглянуть к ней. Или связаться с ней по модулю. Это ведь несложно? Но ему, очевидно, такая мысль в голову не пришла. В отличие от Харди… Синтетик просчитал ходы и определил, что сможет спасти ее и выжить. Задание выполнено. Вопрос в другом: чьи задания он выполняет и кому служит? Лазарю? Рейн? Обоим сразу или вообще ни одному из них?
Харди встала, обулась, забрала сумку и вышла. Она направлялась в конкретное место. Она шла лечить свой «приход». Приплатив две планки уже знакомым охранникам, она вошла в пустое темное помещение. Бросила сумку на лавку. Зажгла один ряд ламп на потолке и пошла к центру зала, освобожденному от мебели.
Стойка на руках. Разворот. Поворот. Удары ногами. Сальто. Стойка. Удары руками. Стиль змеи. Связка. Журавль. Связка. Снова выпад и стойка на руках. Она будет заниматься до тех пор, пока не почувствует каждую из мышц в своем теле. Пока ноги предательски не заболят, пока руки не заноют и живот не сведет судорогой на вдохе. Никаких мыслей в голове не останется. Только боль и усталость, которая заставит ее отключиться, как только голова коснется подушки. Стойка. Прыжки на месте. Удар кулаком. Резче. Еще резче. Прыжки. Взмах ногой. Удар ногой. Прыжки на месте. Апперкот правой рукой и свинг левой с уклоном.
Он вошел в столовую. Харди покосилась и тут же выдала связку. Стойка на руках. Повороты. Раскрутка. О нет! Она не остановится! Ей нельзя останавливаться!
Йона присел на одну из сдвинутых в угол лавок. Он ничего не говорил и никоим образом не собирался ей мешать. Просто сел и начал смотреть, как она занимается. Как пытается избавиться от своего «прихода». Что он здесь делает? Зачем определил ее место положения? Почему знал, что она не пойдет на сходку, не пойдет пить или искать секс в лаборатории Дармоя? Почему он знал, что она придет в столовую, чтобы довести себя до состояния, когда ей уже будет все равно, что происходит вокруг?
Ей повезло. Она еще в состоянии заглушить страх физической нагрузкой. Ему же этот путь больше не помогал. Бутылка – верный друг. На ее дне нет ответов, но и вопросов она не задает. Бутылка помогает отключиться и не думать. Не испытывать. Не вспоминать. Он пьян? В этом все дело? Поэтому его прорвало ее найти и прийти сюда? На что он рассчитывает? На что?
Харди остановилась. Она задыхалась. Грудь под пропитанной потом рубашкой заходилась. Щеки раскраснелись. Губы распахнуты. Кулаки сжаты. Она смотрела на него. Смотрела с ненавистью. Смотрела с желанием ударить. Смотрела как на последнего мужика в этом мире.
Харди резко пересекла расстояние, разделявшее их. Запрыгнула ему на колени и оседлала. Она сжала пальцами его голову и запрокинула ее. А потом наклонилась и начала целовать. Он знал, что это ничего не будет значить для нее. Что просто она сменила один способ лечения страха на другой. Но и ему бутылка от его недуга больше не помогает. А значит, нужно сменить способ лечения. Он возбудился. Так было всегда. Она управляла им, она делала с ним все, что хотела. Воспоминания смешались с реальностью и понять, где ложь, а где правда, уже невозможно. Йона ответил на ее поцелуй, как отвечал тысячи раз до этого. Он обнял ее, как тысячи раз обнимал до этого. Родное тело, родной запах, влажная от пота кожа под рубашкой… Все сохранено на уровне подкорки, все зашито в нем навсегда. Она обещала, что будет любить его, несмотря ни на что. Только она не помнит этого. И никогда не вспомнит. Три года прошло. Три года как вечность. Изощренная пытка повстречаться с ней лицом к лицу. И Йона попался. А Лазарь использовал это. Она еще не поняла, на что способна. Не знает, как сильно может на него влиять. Но нет обратной связи между ними, и он для нее – чужак.
Харди приподнялась, развязала завязки на его штанах и приспустила свои штаны. Она поерзала по нему, заставляя ощутить, насколько возбудилась, а потом плавно села сверху. Больше она Йону не целовала. Только скакала вверх и вниз, обнимая его за плечи. Он мял ее ягодицы. Он приподнимался ей навстречу и насаживал на себя. Сейчас накроет. Сейчас он кончит.
Харди протяжно застонала и едва не рухнула на него. Он тоже со своим стоном в долгу не остался. Судороги оргазма заставили его прижаться к ней и обнять. Ее сердце колотилось. Она все еще задыхалась. Просидели так несколько минут. А потом Харди спокойно отстранилась, встала и натянула на голый зад штаны.
- Считай это моим спасибо за спасение, - произнесла она. – Передавай привет Рейн от меня, - она схватила свою сумку и ушла.
***
Руки ходили ходуном. Смывая с себя в душе следы его присутствия, Харди благодарила судьбу за то, что отец не смог подарить синтетикам фертильность. Бесплодие – их крест. Как и многих других в Акреоне. Но не ее… Почему здесь все по-другому? Почему люди Лиры фертильны? Почему их так много? «Они вымрут рано или поздно!» - кричал ее отец на одном из совещаний. «Ничего не надо делать, просто подождать!». Папа, если бы ты знал, насколько был не прав… Они не просто не вымирают. Они, твою мать, в принципе не парятся о рождаемости! А где болезни? Где тотальное токсическое и радиационное поражение? Их детей косит рак?! Пусть радуются, что у них вообще есть дети!
Харди прижалась лбом к каменной стене. История не срасталась. Представления о мире за барьером рушились. Лира – огромный город. Лира и Акреон словно брат с сестрой. Уровни, барьер снаружи, полное самообеспечение внутри. Только Акреон процветает и наполнен синтетиками, а Лира загибается от нищеты и здесь всего один синтетик. Которого она должна убить…