Даниэль Пейдж – Воронихи (страница 28)

Обуглившиеся остатки пугал продолжали невидяще пялиться на ведьм, пока Мэй не произнесла заклинание, обратившее их в пыль. Потом она навела морок, зачаровав выжженные проплешины среди травы и, запыхавшись от усилий, проговорила:

– Это могло кончиться по-настоящему плохо.

– Слишком мягко сказано, – мотнула головой Скарлетт, поднимаясь на ноги. – Далия, происходит что-то ненормальное, – продолжила она, стараясь выразить словами все нарастающую тревогу, которая охватила ее при виде первого же язычка пламени. – Сперва карты Таро на двери, теперь это. Не думаю, что случившееся можно назвать безобидными розыгрышами. У кого-то на нас зуб, и этот кто-то становится все смелее.

Скарлетт думала, что президент заспорит, но та только кивнула:

– Да, на совпадение не похоже. Кому-то явно хочется навредить нам или показать всему свету, кто мы такие.

– Значит, нужно защищаться, – твердо заявила Тиффани. – Мы же ведьмы, у нас есть могущество! И мы обязаны оберегать своих сестер… и свои тайны.

– Как насчет завтрашнего испытания кандидаток? – спросила у Далии Скарлетт. – Может, лучше придумать что-нибудь другое? Или попросить второкурсниц, они мигом устроят нам кладбище прямо на заднем дворе.

Далия на мгновение задумалась, постукивая по ладони безупречно наманикюренным ноготком.

– Нет, кладбище пусть будет. Это же традиция. Каким-то маньякам нас не запугать. Мы с Тиффани и Мэй пойдем с тобой и поможем наблюдать. – Когда Скарлетт кивнула, Далия продолжила: – Мэй, мы сейчас вернемся в дом и проверим защитные чары. Тифф, Скарлетт, пожалуйста, скажите остальным девочкам, чтобы были начеку.

Когда Мэй с Далией направились обратно к Дому Каппы, Скарлетт повернулась к Тиффани.

– Я могу разослать всем сообщения, чтобы они не расслаблялись… – она вдруг прервалась на полуслове, потому что увидела, как в свете фонаря в конце дороги мелькнули темные волосы.

Гвен. Прищуренные глаза, рот, превратившийся в сердитую красную щель. Встретившись взглядом со Скарлетт, она вышла из круга света и растворилась во тьме.

– Тифф! – Скарлетт схватила подругу за руку.

– Знаю, я тоже ее видела, – мрачно отозвалась та.

Вдоль позвоночника Скарлетт пробежала дрожь.

– Тиффани, согласись, это слишком странно для совпадения. Гвен после стольких месяцев отсутствия появляется в кампусе, и сразу начинается всякая ерунда.

Подруга подняла брови.

– На что ты намекаешь? Типа она стоит за всеми этими происшествиями?

– А что, в это так трудно поверить? – спросила Скарлетт.

– Но на дом наложены защитные чары, она даже ступить на нашу территорию не может без ощущения, что идет по горячим углям, или что там еще Далия придумала…

Скарлетт понимала, что Тиффани пытается отмести единственное объяснение происходящего, которое вообще имеет смысл. Ведь если его принять, то получится, что во всем виноваты они вдвоем. Однако Скарлетт знала в глубине души, что Гвен умудрилась как-то обойти защитные чары и совершить все это.

– Тифф, прошлой ночью я колдовала, хотела посмотреть, не строит ли кто-нибудь в кампусе против нас козни.

Тиффани резко выдохнула, и на ее лицо легла тень.

– И что ты узнала?

– Да ничего особенного, – признала Скарлетт. – Заклинание вроде как схлопнулось, но ощущения были… ну, что там нечто по-настоящему темное.

Это была магия совершенно другого типа, куда более темная и опасная, чем та, которую практиковали Воронихи. Такая магия подразумевает боль и смерть.

Такая магия может и убить.

Однако вместо того, чтобы отразить все нарастающий ужас Скарлетт, лицо Тиффани почему-то прояснилось.

– Скар, это дико страшно по описанию, но ты же сама сказала – заклинание не сработало. А Гвен уже больше и не ведьма даже, уж об этом-то мы позаботились.

– Тифф, я серьезно. Гвен вернулась не просто так, – заспорила девушка. – Что, если это ее рук дело? Может, она пытается хоть как-то отомстить за то, что потеряла магическую силу? Ведь если так, тогда это мы во всем виноваты.

Тиффани взяла ее за руку. По выражению ее лица было ясно: она решила, что подруга окончательно съехала с катушек.

– Скарлетт, ты же знаешь, как я тебя люблю, но если это действительно Гвен, что, по-твоему, она может нам сделать? Она же просто разозленная бывшая ведьма, которая упустила свой шанс стать членом самого крутого ковена. Если мы перестанем беситься от ее фокусов, ей останется только отступить.

Скарлетт покачала головой.

– Не знаю, Тифф, мне просто до ужаса не по себе. А вдруг Гвен выяснит, как вернуть свои колдовские силы? Если она пытается напакостить тем, кто напакостил ей, тогда мы все в опасности. Надо ее остановить.

Подруга прищурилась:

– И что конкретно ты предлагаешь?

Скарлетт закусила губу.

– Думаю, мы должны рассказать Далии, что тогда произошло… на самом деле.

– Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать, – твердо сказала Тиффани. – Ну расскажем мы Далии, и как она поступит? В лучшем случае она нас накажет, в худшем – вышвырнет из ковена, да еще и силы наши стреножит. Нельзя так рисковать. Мы же ведьмы, и никто – ни Далия, ни Гвен – у нас этого не отнимет. Мы были юными, дурными и совершили ужасную ошибку, я первая готова это признать. Но подумай, что ты такое говоришь.

Предплечья Скарлетт покрылись гусиной кожей, и она потерла их ладонями.

– Эй, – Тиффани положила руку ей на плечо и заглянула прямо в глаза, – это был просто несчастный случай. Все будет хорошо, Скар, вот увидишь. Ты и я – самые крутые ведьмы в округе, ничего с нами не случится, и с нашими сестрами тоже. Мы этого не допустим. Если дойдет до дела, мы с тобой сами разберемся с Гвен. Но ты же видела своими глазами, что она не вернула свои колдовские способности. Связующее заклятье работает. Гвен даже слово «магия» произнести не может, куда ей кого-то убить! Нельзя допустить, чтобы из-за нее ты тоже потеряла свою силу.

Скарлетт посмотрела на свою подругу, свою сестру. Глаза Тиффани были большими, честными, и следовало признать правоту ее слов. Магическими силами рисковать нельзя. Скарлетт понятия не имела, кем она станет, если их не будет.

– Ты права, – сказала Скарлетт, испустив долгий вздох. – Я фигню какую-то сморозила.

Однако она, как ни старалась, не могла избавиться от мучительного чувства, что упускает нечто. Нечто до боли очевидное.

Нечто такое, что может стать причиной гибели еще одной из ее сестер.

Глава семнадцатая

Виви

Виви растирала ладонями руки не столько чтобы согреться, сколько чтобы избавиться от нервного озноба, вызванного тревожными событиями последних дней. И неожиданная встреча с Гвен, и история с горящими пугалами оставили у нее леденящее чувство, которое не смогло рассеять солнце Саванны. Теперь, когда девушка вошла на кладбище Бонавентура, оно только усилилось.

Деревья в этой части знаменитого кладбища росли так густо, что их кроны образовали подобие навеса, через который почти не просачивался лунный свет. Свисавший с дубов бородатый мох делал их похожими на плакальщиц в покрывалах, которые будто бы вечно скорбят о телах, что упокоились в их тени. Даже чахлые растения, пробившиеся меж надгробий, казались ослабшими от горя, их поникшая листва и бледные лепестки были до странности не похожи на пышную растительность, которая ассоциировалась у Виви с Саванной.

Кандидатки в молчании прокладывали себе путь среди могил. Им предстояло встретиться со старшими сестрами возле так называемой гробницы Рогатого Бога, что бы это ни значило – поиски в Интернете не дали никакой ясности.

– Посмотри вон туда, – шепнула Ариана.

Виви проследила за ее взглядом и увидела статую девочки, стоявшую на травянистом участке, обнесенном кованой оградой. Скульптор передал малейшие детали: от бантов в кудрявых волосах до пряжек на туфлях. Глаза девочки, большие, черные, словно следили за Виви и Арианой, когда те прибавили шагу, чтобы догнать своих товарок.

– Может быть, это здесь? – спросила Бейли, указывая на основательный мавзолей за купой дубовых деревьев.

И действительно, у входа в усыпальницу мерцал факел, а рядом виднелись темные фигуры.

– Удачно ты их нашла, – сказала Виви, которая, впрочем, не слишком рвалась узнать, что их ждет.

За Адскую неделю ей мало чем удалось произвести на свою Старшую хорошее впечатление, и теперь она все сильнее беспокоилась, сможет ли пройти окончательный отбор.

Когда они подошли к мавзолею, то обнаружили, что там их поджидают Далия, Скарлетт, Тиффани и Мэй – в их руках были свечи, а капюшоны длинных черных балахонов сдвинуты низко на лица. Старшие девушки стояли под портиком, на котором было высечено изображение перекошенного, гримасничающего лица мужчины, из висков которого росли рога.

– Приветствую вас, кандидатки, – произнесла Скарлетт, выступая вперед. – Мы позвали вас сюда сегодня, чтобы объяснить, как важно относиться всерьез к клятвам сестринства, и рассказать, что случается, если их нарушить. – Она указала рукой на простое мраморное надгробие по колено высотой, на котором была выгравирована фамилия Вотерс. – Это могила Эвелин Вотерс. Вернее даже будет сказать, что это надгробный памятник, установленный, чтобы увековечить ее память, но самого тела Эвелин тут нет. – И она взяла театральную паузу.

– А почему? – спросила наконец Бейли, заглатывая наживку.

– Потому что Эвелин исчезла, когда училась на выпускном курсе, и ее тела так и не нашли. – Скарлетт опустила на надгробие ладонь с безупречным маникюром. – Она была президентом Каппы и перед своим исчезновением уже год как руководила сестринством. В то время ковен был даже могущественнее, чем сейчас, и играл еще бо́льшую роль. Кто-нибудь из вас слышал о талисмане Генозис?