Даниель Оберг – Вирус (страница 2)
Двери закрываются, и, плавно набирая ход, поезд уходит в сторону «Уденплан». Несмотря на туман в голове, Аманда поворачивается к окну, чтобы увидеть, что происходит на злополучной станции.
Поезд сбрасывает ход, и на плохо освещенной платформе Аманда успевает заметить полупустой пакет из супермаркета, из которого выкатились консервные банки и помидоры. Чуть дальше стоит чемодан. Она непрерывно крутит головой, чтобы не упустить ни одной детали. Интересно, кто это разбросал свои вещи и почему их до сих пор не убрали?
В центре станции установлен огромный белый тент. Два мощных прожектора, скрытых за тентом, освещают путь на другой стороне платформы.
– Что за наваждение… – бормочет Аманда и, пошатываясь, встает на ноги.
Тент исчезает из поля зрения, и она растерянно оглядывается на немногочисленных попутчиков. Она не понимает почему, только все это ей кажется странным.
Она снова поворачивается к окну и видит мужчину в желтом защитном костюме. Он сидит на скамейке в самом конце платформы, опершись локтями о колени и обхватив голову руками. Через мгновение поезд прибавляет скорость и исчезает во мраке туннеля.
Она снова обводит взглядом попутчиков. Неужели они ничего не видели? Судя по их невозмутимому виду, никто из восьми пассажиров действительно не заметил, а может быть, сделал вид, что не заметил ничего странного. На следующей станции она переходит в другой вагон и видит двух громко разговаривающих молодых мужчин.
Аманда подходит к ним ближе и слышит, как один говорит другому: «Вчера тут творилось что-то невероятное». Другой мужчина пожимает плечами и говорит: «Не знаю, ничего не слышал. Во сколько это было?» Первый также пожимает плечами и отвечает: «Около девяти вечера». Второй, отрицательно помотав головой, говорит: «Не, не видел. Что в газете пишут?» На этих словах первый мужчина хлопает друга по плечу и говорит: «На следующей выходим». Аманда замечает у него в руке газету «Метро».
Ну дела. Ей никогда не приходило в голову, что кому-то интересно читать эту газету. Аманда вздыхает и идет дальше по ходу движения поезда. Машинист резко тормозит, и она едва не падает на сидящего в конце вагона старика. Она ловит его взгляд и понимает, что ему тоже очень плохо. В вагоне невыносимо жарко и душно. Похоже, сломался термостат.
– Извините, – говорит Аманда. Тошнота снова подкатывает к горлу, и во рту появляется отвратительный привкус. Она прижимается к дверям и тихо шепчет: –
Поезд выскакивает из туннеля и приближается к наземной станции.
Наконец поезд останавливается. Зажимая ладонями наполненный рвотной массой рот, Аманда выскакивает из вагона и, согнувшись пополам, бежит на другую сторону платформы. На самом краю она падает на колени, и ее сразу выворачивает наизнанку прямо на рельсы. Она долго содрогается, задыхаясь от непрекращающихся спазмов в желудке.
Когда все заканчивается, она медленно встает и, не обращая внимания на косые взгляды, отходит в сторону.
Раздается сигнал о приближении поезда. Собрав остатки сил, Аманда на трясущихся ногах заходит в вагон и падает на сиденье. До дома осталось совсем чуть-чуть.
Аманда в полузабытьи слышит объявление: «Следующая станция „Марияторгет“» – и, с трудом открыв глаза, поднимается. Держась за поручень, она пробирается к дверям. Аманду снова тошнит, и она в отчаянии шепчет: «Ну же. Скорее». Поезд останавливается, и она вываливается из вагона. Свежий ветерок на платформе не приносит ей облегчения. Шатаясь из стороны в сторону, она ковыляет к эскалатору. Он почему-то не двигается. У Аманды нет сил подниматься пешком, однако внезапно эскалатор оживает и приходит в движение.
Аманда садится на прорезиненную ступеньку и замечает на груди темное пятно. Неужели она так сильно вспотела? Что происходит? Почему так сильно скрутило живот?
Аманда медленно сходит с эскалатора и сильно ударяется обо что-то левой ногой. Она закрывает глаза и, стараясь не думать о боли, плетется на выход вдоль стены, чтобы не упасть и ни с кем не столкнуться.
Кое-как она выходит на улицу, где ее сразу чуть не сбивает с ног бородатый скейтбордист в надетой задом наперед бейсболке. «Осторожней!» – кричит он. Аманда едва сдерживается, чтобы не пнуть его ногой. К счастью, кафе на углу дома закрыто, а значит, ей не придется из вежливости болтать с соседями. Аманда подходит к своему подъезду и видит большой грузовик, припаркованный на тротуаре. Двое крепких молодых людей устанавливают на ступеньках рампу, а третий тем временем выгружает из кузова коробки.
Он делает это настолько театрально, что один из первых двух мужчин начинает его подкалывать:
– Хорош дуться. Подумай лучше, как ты в одиночку потащишь по лестнице пианино. Я сомневаюсь, что оно влезет в лифт.
Аманда не выдерживает и, кривясь от боли, с удивлением спрашивает:
– Пианино?
Другой мужчина заканчивает монтировать рампу и оборачивается.
– Ага. Здоровое, зараза. Оно еще в кузове. Мы всегда оставляем самое вкусное на десерт, – отвечает он с улыбкой.
– Какой этаж? – спрашивает Аманда.
– Четвертый. Вы тоже на нем живете?
Она вздыхает:
– На третьем, но это ненамного ближе.
Аманда улыбается и, вяло махнув им на прощанье рукой, заходит в подъезд. В лифте она ищет ключи и одновременно старается не дышать, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Наконец она выходит на своем этаже и трясущимися руками открывает замок.
Аманда заходит в квартиру, захлопывает дверь и сбрасывает обувь. На кухне она наливает стакан воды и медленно опускается на пол рядом с холодильником. Крошечными глотками выпивает воду и, обессиленная, ложится на спину. Мысль о пианино почему-то не выходит у нее из головы.
Аманда закрывает глаза и засыпает, как ей кажется, навсегда.
Айрис стоит за стойкой регистрации и заносит в базу возвращенные читателями книги, когда понимает, что происходит что-то странное. Аппарат сканирует штрих-коды, и она складывает книги в тележку рядом со столом. Иногда на экране монитора выскакивают сообщения о просроченных платежах, и Айрис легким движением кликает по ним. На аккаунт читателей автоматически начисляется штраф, который им придется заплатить в следующий раз, когда они придут за новой книгой.
Почти половина двенадцатого. За последние полтора часа всего трое читателей пришли брать книги. Айрис помогала им отыскивать книжные новинки. Сегодня у нее побывал мужчина, искавший книгу, которая была еще не напечатана, а другую читательницу, что хотела редкий том о природных лекарствах, она и вовсе направила в городскую библиотеку. Она даже выдала читательский билет девушке, которая явно интересовалась лишь вай-фаем.
Трое читателей. Всего восемь книжек. Пять романов, две книги о вязании и один сборник стихов. Читателей пришло бы в два, а то и в три раза больше, если бы не середина лета.
Айрис сканирует последние книги. Краем глаза она видит, как к ней направляется Рамир, но внезапно он застывает на месте. Пьяный в стельку мужчина, спотыкаясь, вваливается к ним с площади Сергеля через вращающуюся дверь. Его одежда яснее ясного говорит о том, что ночь он провел на улице. Пьяница, заметив, что охранник тоже вытаращился на него, выпрямляет спину и с беспечным видом направляется к туалетам.
Мужчине удается сделать всего несколько ровных шагов, затем его начинает пошатывать, и он, споткнувшись, обрушивает один из стульев, что стоят за пределами зоны кафе. Вымученно улыбнувшись, пьяница пытается сделать вид, что ничего не произошло, но тщетно: следующим движением он переворачивает еще один стул, а затем и стол в кафетерии. Следом сам падает на пол и замирает. Рамир бросается к нему со всех ног, а по пятам за ним следует их коллега Сюзанна, которая наблюдала эту сцену стоя поодаль.
Что-то не так. За сегодня это их первый посетитель из тех, которых ноги не держат.
– С вами все о’кей? – спрашивает Рамир.
Как правило, бомжи и пьяницы идут к ним нескончаемой вереницей. Выходящие на площадь Сергеля двери библиотеки – словно прямое приглашение для них.
– Боюсь, мне нужно домой. – Лотта, одна из библиотекарей, появляется у Айрис за спиной. – Мне что-то нехорошо… Ох, что здесь произошло? – спрашивает она, уставившись на сцену в фойе библиотеки.
– Да вот принес черт беднягу, – отвечает Айрис.
Лотта кивает.
– Прости, но остаться я точно не могу. Голова жутко раскалывается, и температура, кажется, за сорок. – Лотта пытается улыбнуться, но по ее лицу видно, что ей сейчас не до улыбок.
Айрис смотрит на нее и решает, что Лотте действительно очень худо.
– Все в порядке, иди домой. В любом случае у нас и посетителей-то почти нет.
– Да, как-то необычно тихо, – говорит Лотта, не обращая внимания на то, что человек на полу начинает кричать, что на него напали. – Ты как, справишься? Я скажу Хуану, что ухожу домой, так что он будет в курсе. Не уверена, что смогу прийти завтра.
– Сегодня среда, и на твоем месте я взяла бы отгул до понедельника. Ты выглядишь, мягко говоря, не очень, – говорит Айрис и улыбается.
Лотта издает короткий смешок:
– Очень может быть.
Айрис занимает свое место за стойкой регистрации и через смартфон заходит на свою страничку в соцсети. Двое лайкнули ее последний статус, а на страничке библиотеки в фейсбуке кто-то оставил вопросительный комментарий. Она пишет ответ: нет, мы не закроемся на лето, в июле мы работаем в обычные часы, приходите к нам всегда, когда удобно, искренне ваша… Айрис перечитывает свой ответ и меняет «искренне ваша» на менее официальное «спасибо!». Никто в фейсбуке в своих постах не пользуется фразочками вроде «искренне ваша».