Даниэль Лори – Сладкое забвение (страница 2)

В садовника.

— Елена, посмотри, готова ли Адриана к обеду.

— Вчера вечером она сказала, что не придет.

— Она придет! — рявкнула мама, а затем пробормотала что-то по-Итальянски.

Я неохотно оттолкнулась от стойки и вышла из кухни. Голос диктора вывел меня из вращающейся двери, и, как предупреждение, слово «убийство» снова сорвалось с красных губ.

«On an Evening in Roma» играл на старинном проигрывателе, в то время, как я направлялась к лестнице встречать гостей в фойе. Сестру и мужа моего папы, несколько двоюродных братьев и моего брата Тони пристально наблюдавшего в сторону Николаса. Тони в одиночестве прислонился к стене, засунув руки в карманы черного костюма. Его девушка не являлась Итальянкой, и ее редко приглашали в гости. Моя мама не любила ее только потому, что она встречалась с ее сыном.

Я любила своего брата, но он был безрассудным, импульсивным и жил по кодексу: «Если мне это не нравится, я, блять, просто это пристрелю». И похоже, он хотел застрелить Николаса Руссо. Между ними была какая-то история, и она не являлась хорошей.

Мой взгляд зацепился на поразительной женщине… с интересным стилем. Она стояла рядом с мужчиной, который, как я предположила, являлся ее дедушкой, но затем он скользнул рукой по ее заднице. Она только поджала губы, будто это раздражало ее.

В июле она была одета в норковую шаль поверх тонкого оливково-зеленого платья и высоких сапог. Длинные темные волосы спадали гладкими волнами, а накладные ресницы и большие серьги-кольца делали ее похожей на модель в рекламах эпохи семидесятых. И, будто недостаточно хорошо выполняя свою работу, она надула розовый пузырь и лопнула его, ее глаза сузились на меня, словно я та, чей стиль был слишком поздним на четыре десятилетия. Если полярные противоположности и присутствовали когда-нибудь в одной комнате, то это, несомненно, она и я.

Почти свободной в доме, держась одной рукой за перила, за моей спиной раздался голос отца.

— Елена, подойди сюда.

Мой желудок опустился, и я закрыла глаза в поражении, но поколебавшись только секунду, потому что этот голос не являлся предметом переговоров.

Мои руки стали липкими, когда я направилась туда, где мой папа стоял рядом с Николасом. Подойдя к отцу, он взял меня за руку и улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Папа выглядел на десять лет моложе своих пятидесяти пяти, в его черных волосах виднелись седые пряди. Он всегда был одет в костюм, и вы никогда не найдете в нем ни единой пылинки, но этот джентльменский взгляд был просто фасадом. Впервые я увидела, как он заработал свою репутацию, когда мне было семь лет, через щель в двери его кабинета.

— Елена, это Николас Руссо. Нико, это Елена, моя старшая дочь.

Я танцевала этот танец сотни раз, просто в другие дни, с другими мужчинами. Однако на этот раз у меня перехватило дыхание, словно меня вот-вот столкнут с борта в кишащую акулами воду, если я взгляну на него. Он просто человек, напомнила я себе. Человек с самой плохой репутацией в штате Нью-Йорк, легко.

Почему я пристально посмотрела?

Набравшись храбрости, я наклонила голову, не видя его из-под полей шляпы. Теплая волна узнавания пробежала по моей спине, когда я встретила его тяжелый взгляд. Светло-карие глаза цвета виски со льдом и густые темные ресницы. Это придавало ему задумчивое выражение, словно он смотрел на солнце, но в то же время глядел на меня так, будто его представляли кому-то из слуг, а не кому-то, кого он мог бы назвать невесткой.

Я была на несколько сантиметров выше Адрианы, и даже на каблуках моя макушка не касалась его подбородка. У меня было сильное желание отвести взгляд и сфокусировать его на его черном галстуке, но казалось, что он выиграет что-то, если я отвернусь, поэтому я выдержала его взгляд. Мой тон был таким же вежливым, как и всегда.

— Очень приятно…

— Мы уже встречались.

Мы что?

Его безразличный голос пробежал у меня по спине, сопровождаемый странным трепетом. Он почти ничего не произнёс, но теперь мне казалось, что я стою на земле Руссо, а не Абелли. Будто шестифутовый диаметр вокруг него был заявлен как Руссо независимо от того, где он стоял.

Папа нахмурился.

— Когда у вас двоих выдалась возможность пересечься?

Я сглотнула.

Что-то веселое и опасное промелькнуло во взгляде Николаса.

— Рано в церкви. Помнишь, Елена?

Мои удары сердца столкнулись с грохотом. Почему мое имя слетело с его языка, будто он был более чем знаком с ним?

Мой отец застыл рядом со мной, и я знала, почему он это сделал: он думал, что я совершила что-то неуместное с этим человеком, как и предполагал его тон. Жар прилил к моим щекам. И все из-за одной ошибки, которую я совершила полгода назад, мой папа решил, что у меня что-то было с женихом моей сестры?

Я моргнула, борясь с дурными предчувствиями. Это было связано с очень коротким, даже не враждебным взглядом? Этот человек обнаружил мою слабость и теперь играл со мной.

Разочарование впилось мне в грудь. Я не могла усугубить ситуацию, не соглашаясь с Доном, которому мой отец, скорее всего, поверит сейчас. Поэтому я постаралась придать своему голосу, как можно более легкий тон.

— Да, мы виделись, папа. Я забыла свой пиджак церкви и столкнулась с ним внутри.

Я слишком поздно осознала свою ошибку. Был Июль, я не носила пиджак. И Николас знал это.

Он вытащил руку из кармана и провел большим пальцем по нижней губе, слегка покачав головой. Он был явно впечатлен тем, что я подыграла ему, но почти разочарован, как плохо я справилась.

Мне не нравился этот человек — совсем не нравился.

Холодный шепот пробежал по моей крови, когда мой отец посмотрел между нами, будто не был уверен.

— Тогда, хорошо. — наконец ответил папа, похлопав меня по руке. — Это хорошо. Уверен, у Нико могут быть к тебе вопросы об Адриане. Ты знаешь ее лучше всех.

Мои легкие расширились, и я сделала вдох.

— Да, конечно, папа.

Я лучше съем горсть грязи.

Открылась входная дверь, и вошли брат моей мамы и Консильери папы, Марко, со своей женой. Отец сказал прощальное слово и пошел поздороваться, а меня оставил с этим человеком, чье присутствие уже начинало обжигать.

Он уставился на меня сверху вниз.

Я уставилась на него.

Когда уголки его губ приподнялись, я поняла, что забавляю его. Мои щеки пылали от досады. Раньше я бы пробормотала что-нибудь сладкое и ушла, но это было раньше. Теперь я не могла сохранить вежливое выражение лица, встретившись взглядом с Николасом — Нико, как бы его ни звали.

— Мы не пересекались, — твердо сказала я.

Он бесцеремонно приподнял бровь.

— Ты уверена? У меня сложилось впечатление, что ты меня раскусила.

Мое сердце трепетало так быстро, что не могло остаться здоровым. Я понятия не имела, что сказать, потому что он прав. Однако, это взаимодействие не делало ничего доказывая то, что он не являлся тем, кем я думала все это время.

Он рассеянно провел рукой по галстуку.

— Знаешь ли ты, к чему приводит это предположение?

— К убийству? — выдохнула я.

Его взгляд упал на мои губы.

— Умная девочка.

Слова были глубокими и мягкими, и странная часть меня почувствовала, что я сделала что-то хорошее.

Мое дыхание стало поверхностным, когда он двинулся, чтобы пройти мимо меня, но остановился рядом. Его рука коснулась моей, и она загорелась, как легкий язычок пламени. Его голос коснулся моей шеи сбоку.

— Было приятно познакомиться, Елена.

Он произнес мое имя так, как должен был раньше: без всяких намеков. Будто я была чем-то, что он мог проверить в своем списке, прежде чем уйти.

Я стояла там, глядя вперед, рассеянно возвращая пару улыбок членам семьи.

Так вот он, мой будущий шурин. Мужчина, за которого выйдет замуж моя сестра.

Возможно, я и была ужасным человеком, но какая-то вина улетучилась, и в дверь только что вошел другой человек.

Потому что я вдруг обрадовалась, что это она, а не я.

Глава 2

«Ничего личного, просто бизнес».

Все оказалось хуже, чем я ожидала.

Адриана чопорно складывала блузку и укладывала ее в чемодан на кровати. На ней была огромная футболка и рождественские носки, а по комнате были разбросаны комки туалетной бумаги.