Даниэль Лори – Сладкое забвение (страница 11)

— Будь моим гостем. Ты весь промокнешь.

Так или иначе, я думала, что это отличная ответочка, но это только заставило нас обоих осознать, что я стояла полуголой и мокрой. Ветер становился все жарче, воздух плотнее.

Его челюсть сжалась, когда он сделал шаг вперед. Я не двинулась с места. Его белая рубашка почти касалась моего белого бикини. Мои груди покалывало от предвкушения, и капли воды щекотали, стекая вниз по животу. Тепло его тела было живым существом, погружаясь в мою кожу и побуждая меня подойти ближе, прижаться к нему всем телом.

Я не могла дышать, когда он наклонился ко мне, его голос был тихим у моего уха.

— Тебе повезло, что у меня сегодня куча дел.

Грубый звук пробежал по всей моей шее, мурашки поползли по коже. Я не могла не думать: что бы он сделал, если бы не это?

Его пальцы коснулись моих, когда он сунул мне в руку конверт из манильской бумаги.

— Положи его на стол своего отца. — он сделал шаг назад, и все мое тело горело от боли. — И не вздумай, блядь, проходить через это.

Мне хотелось сказать, что его тон окатил меня холодной водой, но этого не произошло.

Мой взгляд сузился, когда я взглянула на него. Солнечный свет делал его янтарные глаза еще более золотыми.

— Твои дела с моим отцом это последнее, о чем я стала бы беспокоиться.

Его голос потемнел.

— Хорошо.

Еще мгновение мы молча смотрели друг на друга. Он звякнул ключами в руке и сделал медленный шаг вперед, прежде чем развернуться и направиться к своей машине. Я стояла и смотрела на него, потому что спина у него была такая же красивая, как и спереди.

Николас открыл дверцу машины и крикнул.

— Кстати, Нико. Никто, блядь, не зовет меня Николасом.

Когда он выехал с подъездной дорожки, я напомнила себе, что должна продолжать называть его Николасом. Я направилась в дом, бросила конверт на стол моего папы, но, прежде чем смогла уйти, мой взгляд был прикован к маленькому сейфу в углу комнаты. Со сдавленным горлом я подошла к нему и попробовала подергать ручку, хотя уже знала результат. Заперто.

Чувство вины заставило меня ухватиться за крошечные осколки надежды.

Я проверила каждый ящик его большого письменного стола из красного дерева, хотя, опять же, знала, что не найду того, что искала. Мой папа держал всю свою личную банковскую информацию в этом доме закрытой, но в один из этих дней он должен оступиться.

В один прекрасный день эта семья заплатит компенсацию за невинную жизнь, которую они забрали.

Я вышла из его кабинета, чтобы посмотреть, как Адриана тащит Райана к входной двери.

Я скрестила руки на груди, увидев ее лифчик от купальника, неловко подвязанный сбоку, а низ наизнанку. Пока я спасала ее задницу, она занималась сексом? Что за маленькая… ах.

Когда он ушел, она прислонилась к двери, бледная и довольная.

Я разочарованно поджала губы, повернулась и пробормотала «Лимон», поднимаясь по лестнице.

Глава 8

«Дайте девушке подходящую обувь, и она сможет завоевать весь мир».

Я резко остановилась в дверях Адрианы и закрыла глаза, не веря своим глазам.

— Папа убьет тебя, — сказала я ей.

— Хорошо, — пробормотала она, добавляя длинную дугу кистью к холсту, прислоненному к стене.

Картина была бы радужной, если бы не была полностью черной.

Моя сестра была задумчива с тех пор, как пришел Райан. Она ходила на занятия, но в остальном оставалась в своей комнате. Неделя ползла за неделей, а она окутывала дом черным облаком своих эмо-картин и сочной музыки. Я снова начала чувствовать себя виноватой, но не было ни одной части меня, которая хотела бы поставить себя на ее место. Я предпочла бы иметь мужа, который не был бы таким грубым, не был бы таким бабником, как я слышала, и, честно говоря, менее красивым. Возможно, это прозвучало странно, но для меня это имело смысл.

На лестнице послышался смех, и я снова закрыла глаза. Помолвка Адрианы началась пять минут назад, и сейчас она сидела, скрестив ноги, на полу в комбинезоне, покрытом краской.

Я могла видеть гнев отца неподалеку, и чувствовала его жар только потому, что была такой легкой мишенью. Адриана никогда не реагировала, когда наш папа сердился на нее, и это раздражало его, поэтому он обращал своё внимание ко мне.

— О чем, черт возьми, ты сейчас думаешь?

Я направилась к ее шкафу, не желая копаться в костюмах, чтобы найти редкое платье, которое она могла бы надеть.

— Что ненавижу своего жениха. Он груб, и ты его видела, верно? Ты можешь представить нас занимающимися сексом, Елена?

Я остановилась, покачала головой и продолжила раздвигать одежду на вешалках.

— Хммм, нет. Я не собираюсь пытаться представить себе это.

Она вздохнула.

— Пару часов назад я поняла, что мне придется заняться с ним сексом.

Я издала признательный звук, не удивляясь, что ей потребовалось так много времени, чтобы прийти к этому предположению. Очевидное было подобно скрытым тайнам мира в эксцентричном уме Адрианы. Удивительно, ведь она всегда отлично справлялась со своими школьными домашними заданиями и имела больше друзей, чем я могла надеяться.

— Я все думала: возможно, есть причина, по которой он так стильно раздвигает ноги? Он большой. Потом я забеспокоилась и стала просматривать фотографии — ну, видео — обнаженных мужчин его размера, и это заставило меня заволноваться еще больше.

— Ты смотрела порно, — невозмутимо сказала я, стоя в дверях шкафа и наблюдая, как она рисует Мистера Кролика под черной радугой.

Она наклонила голову, чтобы взглянуть на свой шедевр.

— Да, предполагаю, так это называется.

— Адриана!

Моя сестра застонала, и я посмотрела на дверь. На маме было красное коктейльное платье и сердитое выражение лица. Обрывки Итальянского слетели с ее губ, когда она выхватила платье из моей руки и ударила Адриану по затылку.

— В душ, живо!

Адриана что-то проворчала и поднялась на ноги.

— И порно! — больше итальянского. — О чем ты только думала?

У меня вырвался смешок.

Мама бросила на меня сердитый взгляд, и я превратила его в кашель. Она всегда появлялась в самый неподходящий момент. Нам ничего не могло сойти с рук.

— Елена, иди усмири Руссо. Не дай бог, он снова начнет стрелять в гостей.

— Я? И что мне делать?

Все, что я получила, было несколько предложений ругательного Итальянского языка, которые даже не касались текущей темы. Когда мама выходила из себя, она говорила обо всем, кроме того, что ее сейчас бесило. На этот раз она разбила свою любимую фарфоровую тарелку, когда бабушка снова пожаловалась на обед, а садовник сегодня не появился. Что, безусловно, было к лучшему…

Гости просачивались в парадную дверь, когда я спускалась по лестнице. На мне было розовое макси-платье-чокер, каблуки с бантиком, завязанными вокруг лодыжек, и распущенные волосы, приколотые сбоку. Хотя я и не одобряла этот брак, это не означало, что я не собиралась воспользоваться возможностью принарядиться. Честно говоря, это был самый яркий момент моей недели.

— Елена! — взвизгнула моя кузина София, входя в парадную дверь.

Завизжала — это было лучшим объяснением. Ей девятнадцать, и она постоянно озорничала.

— Я скучала по тебе! — она обхватила меня руками, и я отступила на шаг от толчка.

— Я только в воскресенье видела тебя в церкви. — засмеялась я.

— Я знаю, — она чмокнула меня в обе щеки и отстранилась. — Но с тех пор столько всего произошло.

Ее не было во время обеда, но я достаточно хорошо понимала свою семью, чтобы знать, что моя трехлетняя кузина Кейтлин сможет рассказать все событие, как она присутствовала.

— А где Сэл? — спросила я.

Ее старший брат был мужской версией ее самой.

— Он столкнулся с Бенито у входа. Ты знаешь, «мужской разговор». — она закатила глаза. — Ладно. Я собираюсь найти нам немного алкоголя. Потом нам нужно поговорить об этом Нико, о котором я слышала.