Даниэль Лори – Безумная одержимость (страница 33)

— Извини, я сейчас очень занята. Что ты хотел?

— Свадьба твоей кузины Сильвии будет в следующем месяце. Ты будешь на ней, даже если мне придется самому за тобой прилететь, ты меня поняла?

Паника скрутила мою грудь.

— Я должна посоветоваться со своим мужем, чтобы посмотреть, сможем ли прилететь.

— Что за дерьмо, Джианна. Ричард уже одной ногой в могиле. Ты прилетишь на свадьбу. Я попрошу Джину прислать тебе подробности. — он повесил трубку.

Прошло восемь лет с тех пор, как я в последний раз видела отца. С тех пор, как он потрудился связаться со мной. И хотя воссоединение семьи всегда должно быть обнадеживающим, я с чувством ужаса могла только гадать, чего он хочет от меня сейчас. У меня было плохое предчувствие, что это связано с ухудшением здоровья моего мужа и моей будущей независимостью.

Я глубоко вздохнула, опасаясь, что меня стошнит прямо здесь, в бассейне Валентины.

— Клянусь, если соседи не сделают что-нибудь с этими проклятыми семенами тополя, я сама срублю дерево, — проворчала Вэл и встала. — Я собираюсь сделать небольшой перерыв. Не хочешь еще выпить?

Перерыв был ее способом сказать, что она должна сделать еще одну дорожку.

Я обернулась.

— Я присоединюсь к тебе.

На ее лице промелькнул интерес.

— Я думала, что у тебя мигрень.

Это оправдание было простым способом отказаться, не объясняя, что мой психотерапевт не одобряет наркотики. Я хотела выздороветь — оставить свои панические атаки позади, а не только маскировать их кайфом. Но когда этот телефонный звонок заполнил мой разум и подтолкнул меня к краю срыва, все, чего я хотела, это не бояться прошлого в темноте, хотя бы на мгновение.

— Наверное, так говорят, — прошептала я, — У пчелы есть жало и мед.

Мы все искали силы в жизни.

К сожалению, моя сила просто случайно оказалась на конце дорожки порошка.

🖤 🖤 🖤

В конце концов, я предпочла бы заблевать свои любимые ботинки Prada, чем смотреть, как Валентина «пробует свои силы» с Аллистером. Как будто он нуждался в еще большем внимании — у него уже было смущающее количество девушек, бросающихся на него. Но еще больше меня раздражало то, что он всегда был очарователен и уважителен с каждой из них, в то время как ко мне относился, как к щедрой порции рубленой печени.

Все это, казалось, кипело в моей голове, как кофейник с подгоревшим кофе, весь вечер, который я провела с Валентиной. Поэтому, естественно, когда Кристиан Аллистер появился на вечеринке в пентхаусе Туза, выглядя как мудак и влажный сон каждой девушки, я захлопнула дверь перед его носом. Я же говорила вам, кокаин делал меня храброй. Но, к сожалению, не сильнее; Кристиан легко удержал дверь открытой. И именно тогда он заметил, что я могу быть такой же испеченной, как брускетта Селии Абелли.

Не то чтобы я гордилась рецидивом — особенно потому, что беспокоилась, как сообщу об этом доктору Розамунде в понедельник,— но мне, конечно, было наплевать на мнение Аллистера по этому поводу. Наверное, следовало догадаться, что он все равно ответит. Он схватил меня за подбородок, заглянул в глаза и с отвращением оттолкнул.

И вот теперь я была здесь, кипя от гнева и злобы, которые он легко вызывал во мне.

Я поправила одну из своих дорожек перед зеркалом в ванной, повторяя каждое итальянское ругательство, которое знала в уме. Глубоко вздохнула.

Он был там, вежливый, как всегда. Откуда он достал этот шарм, я никогда не узнаю. Валентина не теряла времени даром, подплывая к нему и смеясь над каждым его словом. Ради Бога, этот мужчина даже не был смешон.

— Джианна, — позвала Валентина. — Иди сюда! Кристиан как раз рассказывал мне самую забавную историю.

Я нахмурилась, не останавливаясь на пути к мини-бару.

— Кто?

Она запнулась, глядя на Кристиана, который стоял рядом с ней и, казалось, не выказывал никакого смущения по поводу моего пренебрежения. А потом она надулась.

— Кристиан, скажи ей, чтобы она перестала грубить.

Его холодные глаза смотрели на меня, когда он ответил ей.

— Конечно. О ком ты говоришь?

С тех пор как он явился, мы играли в одну из моих любимых игр: притворялись, что другого не существует. Хотя, по правде говоря, я бы предпочла, чтобы его здесь вообще не было. Его присутствие создавало это острое ощущение под моей кожей, будто я просто ждала, когда другой ботинок упадет.

— Что происходит между тобой и Аллистером? — спросил Лука, вторгаясь в мое пространство возле мини-бара.

— Апатия, — ответила я, потягивая текилу Рассвет.

— Он коснулся твоего лица.

— Это называется отсутствием границ, Лука. То, что знакомо большинству мужчин в Нью-Йорке.

Я многозначительно посмотрела на два сантиметра пространства между нами. От меня не ускользнула ирония того, что отсутствие границ всегда подходило мне, когда дело касалось Кристиана, лучше, чем когда-либо ему. Какое досадное осознание.

— Мне это не нравится. Ты не принадлежишь ему, чтобы к тебе прикасаться.

— Ох, как мило с твоей стороны защищать мою честь, Лука.

Он схватил меня за запястье, прежде чем я успела уйти.

— Я защищаю не твою честь, а Ричарда. Он капо и заслуживает уважения.

— Досада. — я надулась, отдергивая запястье. — Я думала, что вижу в тебе частичку души.

Лука ушел, как обычно, не сказав ни слова на прощание, а потом я погрузилась в разговор, двигаясь по комнате, как светская бабочка с проблемой беспокойства.

Мой взгляд скользнул к блестящему окну от пола до потолка. Кристиан стоял возле бассейна с Мисс Совершенство Еленой Абелли, они оба смотрели в ночное небо. Он рассказывал ей значение имени Андромеды? Волна чего-то неприятного прошла сквозь меня. Я уставилась на линию его плеч, на гладкую стрижку у шеи. Он был настолько совершенен, что физическая часть меня хотела провести по нему рукой, чтобы все испортить. Психически здоровая часть хотела вытолкнуть его за дверь.

Тогда я поняла, почему он всегда умел проникать мне под кожу.

Он заставлял меня вновь почувствовать себя маленькой девочкой — жаждущей внимания и ласки.

И я ненавидела его за это.

Туз прислонился к стене, глядя на двух идеальных людей на террасе с напряженностью, которая никак не подходила будущему шурину. Его отношения с Еленой были нестабильной ситуацией, которую не мог не заметить ни один слепой, не говоря уже о Кристиане Аллистере, Провидцу Всего, Что Ему Не Следует Видеть. Был ли он заинтересован в Елене Абелли, или это был его стратегический и холодный финал? В данный момент это не имело значения, потому что казалось, что брачное соглашение Туза с Адрианой вот-вот будет отменено.

— Черт, — пробормотала я.

— От этой дури так сладко пахнет, — сказал дядя Нико Джимми, проходя мимо.

Я, как и Джимми, могло заработать достаточно денег на том, что Туз не пойдет на брак с Адрианой, но я все еще не ожидала неприятностей, которые это вызовет.

Прошло еще пятнадцать минут, и моя ставка была практически в кармане. Казалось, Тузу надоел разговор Елены и Кристиана, поэтому он, естественно, столкнул ее в бассейн, оставив всех смотреть и молчать.

Я отдала Елене свою одежду, которую взяла с собой, потому что, честно говоря, мне было жаль ее. Не хотела бы я оказаться на другом конце привязанности Туза. Он был мягче, чем когда-либо был его отец — я восхищалась покойной мамой Туза, Катериной за это — но он все еще был тем же напористым, уверенным в себе человеком, который всегда получал желаемое. Я боялась, что он снесет бульдозером Сладкую Елену Абелли.

Этот инцидент испортил всем настроение, и вскоре все разошлись.

— Спасибо, что пришла. Прости за... — моя улыбка дрогнула. — Эммм, ситуацию.

Сальваторе Абелли бросил на меня неодобрительный взгляд, прежде чем уйти вместе с остальными членами семьи. Что ж, по крайней мере, не было кровопролития. Эта тема, казалось, постоянно повторялась на вечеринках у Абелли.

Нико направился к двери.

— Пока, Туз! — крикнула я. — Так рада, что мы наконец-то смогли провести мирную, спокойную ночь с Абелли, не так ли?

Выражение его лица говорило о том, что моя шутка его не впечатлила.

Попрощавшись с последним из гостей, я закрыла дверь, прислонилась к ней и оглядела беспорядок из стаканов и тарелок, оставленных позади.

— Dio mio, (прим.пер: Господи) — пробормотала я и тут же обругала себя.

Это будет десять молитв Аве Мария на моей следующей исповеди.

Я вздохнула, но прежде чем смогла выпустить все это наружу, мое тело напряглось. Я думала, что Кристиан ушел раньше, сбежав с вечеринки, как только началась драма, которую он устроил. Хотя, приближаясь к низкому тембру его голоса, я понимала, что ошиблась. Мой пульс то падал, то поднимался, будто я выпила слишком много Текилы.

Он стоял, прислонившись к стеклянным перилам террасы, и разговаривал по телефону. Каждое слово было грубым, тихим и непонятным, словно он говорил на иностранном языке.

Когда он поднял голову и заметил мое присутствие, в его глазах промелькнул огонек, и вдруг он заговорил на чистом и лаконичном английском.