Даниэль Клугер – Тысяча лет в долг (страница 53)
— Хочешь попробовать? Ноты ведь уже пробовал. Может быть, еще одна молитва? Не стесняйся, коэн. Но сначала подумай: вдруг на этот раз огонь сожжет тебя? А?
Семен опустил руку.
— Ладно, — хмуро сказал он. — Так зачем же ты все это делал?
— Только для того, чтобы ты пришел в мой Храм именно сегодня, в Судный день! — торжественно прогудел огонь.
— Но зачем? — спросил Семен. — Зачем я тебе понадобился?
— А зачем нужен коэн? — в свою очередь спросил Теомиэль. — Ты же коэн, ты священник, ты должен совершить службу в моем Храме. Ты должен благословить меня. Это и есть условие. Ты благословишь меня на исходе Судного дня. А я освобожу твоих друзей. Они останутся живы. Если захочешь, будут тебе помогать вести службу. Здесь, в Храме. — И после долгой паузы добавил: — В моем Храме.
В голове Семена немного прояснилось. Теомиэлю не хватало легитимности! Темный Владыка желал, чтобы его благословил первосвященник — как некогда иерусалимский первосвященник в Судный день благословлял Творца!
— Ты, значит, решил сделать меня первосвященником? — не веря собственным ушам, спросил Семен.
— Конечно. И поверь мне, это куда лучше, чем быть первосвященником в Иерусалиме. — Теомиэль чуть ослабил громыхание своего голоса, в гудении даже появились интимные нотки. — Ты же убедился сам: у меня всего по два. Два храма. Два жертвенника. Да и сам я — один в двух лицах. С одним ты уже познакомился в предыдущем храме. И довольно близко! — Князь Нижней Преисподней весело хохотнул. — А два — лучше одного. Не так ли?
При этих словах Семен вздрогнул.
— Два лучше одного... — повторил он задумчиво. — Два лучше...
Что-то подобное он недавно слышал... Стоп! Ну конечно же — в пророчестве Кафцифани и Мехитбаэль. Семен искоса глянул на огненный экран и медленно, будто задумавшись над словами Теомиэля, направился к жертвеннику. Он лихорадочно соображал: как же звучали те слова? Так же, как слова Теомиэля...
Только немного иначе.
Теомиэль молчал. Продолжая идти рассеянной походкой, Семен чувствовал, что из огненного смерча за ним следят дьявольские глаза.
— Давай, следи, самозванец... Вторая в бездну уйдет, третья с небес низойдет... — шептал он. — Вот как было сказано. Вторая. Всего по два. Две фальшивые скрижали... — Он остановился у жертвенника, как раз напротив скрижали. — Две...
Он вспомнил.
И крикнул:
— Говоришь, два — лучше одного? Зато три — лучше двух! — С этими словами Семен рванул каменную пластину. — Три! Лучше! Двух!
Теомиэль издал гневный вопль, Ойва и Шодед бросились к Семену.
Но было поздно. Антихрам вновь перевернулся — с прежним оглушительным скрежетом.
Вновь перед глазами Семена все завертелось. Но в этот раз, когда вращение кончилось и он ощутил под ногами твердый пол, он сразу же увидел скрижаль.
И понял, что теперь перед ним была настоящая скрижаль.
Седьмая. Последняя.
На ней вспыхнули ослепительным огнем слова: «Швате й ну кабель у-шма цаакатейну, йодеа таалумот». «Мольбу нашу прими, и услышь крик наш, знающий сокрытое».
Семен взлетел на жертвенник, сорвал с шеи чехол со скрижалью. Последний фрагмент надписи, содержащей сорокадвухбуквенное имя Творца, поднялся в воздух и слился с остальными. Семен высоко поднял скрижаль над головой.
— Ага! — крикнул он торжествующе. — Вот оно!
Его возглас перекрыл разъяренный рев Теомиэля: «Убейте их!!» Ойва и Шодед, отлетевшие во время поворота Антихрама в толпу стоявших внизу демонов, ринулись к жертвеннику, на котором стояли Семен со скрижалью в руках и успевшие освободиться от пут Далия и Эгуд.
Демоны замешкались. Толпа вокруг возвышения мешала им добраться до Семена и его друзей. Люди хлынули на лестницу, сметая по пути дьявольских музыкантов, и образовали вокруг жертвенника плотное живое кольцо. Скрижаль словно ожила, от нее побежали во все стороны разноцветные лучи.
— Скорее! — шепнул Эгуд. — Читай, пока эти чудовища не опомнились!
И Семен начал читать:
— «Мы молим: великою силой десницы своей освободи узников...»
Откуда-то издалека донесся долгий раскат грома. Семен, на мгновение прервав чтение, посмотрел в ту сторону. Из-за горизонта ударили гигантские огненные гейзеры. Казалось, весь Тхом содрогнулся от страшного удара невидимого молота.
Одновременно часть демонов, рвавшихся к возвышению, вдруг исчезла. Словно тот же невидимый молот ударил по визжащей толпе, стерев часть ее в ничто.
— Началось! — крикнула Далия, прижимаясь к Семену. — Продолжай!
— «Прими молитву народа своего, укрепи и очисти нас, Грозный Владыка!» — прочел Семен второй стих.
И с трудом удержался на ногах — такая сила вдруг выплеснулась из светящейся скрижали. Его поддержали с двух сторон.
Между тем Теомиэль претерпевал странные метаморфозы — по мере того как поглощались багровым маревом его обезумевшие от ужаса подданные, по мере того как с оглушительным грохотом взлетали в небо обломки его уродливого мира, разрываемого мощным потоком энергии. И энергия эта рождалась из слов, произносимых охрипшим Семеном:
— «Сильный — провозглашающих единство Твое храни как зеницу ока!..»
Хозяин Нижней Преисподней — гигантский чернокрасный смерч, спускавшийся с вихрившегося небосклона, — вдруг раздулся, превратился сначала в гигантское полыхающее жаром облако, а затем в невероятных размеров медузу. Семь ее щупальцев-вихрей цеплялись за внешнюю стену Антихрама, а из середины, оказавшейся точно над Семеном, срывались гудящие языки пламени.
Но ни одна искра не достигла земли, все они растворялись в воздухе.
Под нескончаемый вой исчезающих демонов, под нескончаемый гром откалывающихся и дробящихся в песок. в пыль княжеств страны Тхом Семен монотонно читал:
— «Благослови их, очисти их, помилуй их, милость свою постоянно даруй им!.. Непоколебимый, святой, с великой добротой управляй своим народом!..»
С каждым разом ему все труднее было противостоять поистине неизмеримой силе, разбуженной им же самим. Окружавшие его давно уже попадали ниц, многие лишились чувств. Он один еще держался на ногах.
— «Единственный, Высший, — уже почти беззвучно, с трудом шевеля губами, произнес Семен, — обратись к народу Твоему, помнящему святость Твою...»
Семен произнес последнюю строку — севшим сиплым шепотом:
— «Мольбу нашу прими, и услышь крик наш, знающий сокрытое...»
Рев Теомиэля перешел в пронзительный резкий вой, а затем — визг. Через секунду и он оборвался. Огненная медуза погасла, потускнела.
И исчезла.
Наступила полная тишина.
Семен с трудом опустил руки. Скрижаль выскользнула на помост и осталась лежать. Больше не было ни сияния, ни слов. Самая обыкновенная каменная пластина, не очень хорошо отполированная.
Он ощутил вдруг необыкновенную легкость в теле и наконец-то решился глянуть вокруг.
От владений Темного Владыки остался только внутренний двор Антихрама, заполненный людьми, плотно стоявшими вокруг жертвенника.
А за пределами этого места была пустота.
Настоящая Пустота — с большой буквы. И еще — низкое красное небо с кольцеобразными черными облаками.
Семен растерялся. Он разрушил Тхом и изгнал демонов — но как теперь все они попадут на Землю?
— Что теперь будет? — испуганно спросила Далия. — Что будет с нами?
Семен бодро улыбнулся и обнял девушку за плечи.
— Все будет хорошо... — начал было он. Удар грома не дал ему продолжить.
Они одновременно подняли головы. Какая-то сила, шедшая снаружи, разорвала небесный купол, и в образовавшуюся брешь хлынул свет — одновременно ослепительный и теплый, какого никогда не знали ни эти люди, ни исчезнувший мир.
Это был свет земного Солнца.
Брешь расширялась. От низкого, мрачного неба Тхом — реки Самбатион — вскоре остались красно-черные клочья, беззвучно и бесследно растворявшиеся в солнечном сиянии.
— Вот, — облегченно сказал Семен. — Я же сказал — все будет хорошо.
Уже сделав шаг по проступавшей из тьмы вполне земной дороге, он вдруг подумал со странным сожалением, что не увидит больше ангела смерти — по крайней мере, до конца отпущенного срока.
Краткий путеводитель по еврейской демонологии
«Душа человека — это истинная частица Бога». Так утверждает книга «Тания», основополагающий труд хасидизма ХАБАД. Ту же мысль мы можем найти и в других величайших произведениях еврейской религиозной мысли. Однако на протяжении тысяч лет существования еврейской религии людей беспокоили вопросы: